СТАРЫЕ, РАЗЪЕБАННЫЕ СУКИ
В дверь позвонили. Конев открыл. На пороге стояли двое мужчин средних лет. За их спинами топтался участковый.
- Комитет государственной безопасности, - представились они.
...Утром Конев созвонился со знакомой библиотекаршей и уломал на свидание. Потом натянул штаны и пошел за водкой. Отстоял полтора часа в очереди, подрался с одноногим пенсионером, отоварил талоны и вернулся домой с двумя бутылками. Одну выпил в течение дня, другую оставил до прихода библиотекарши. Кроме водки, у него было две банки шпрот и шведский порножурнал. Конев собирался подпоить библиотекаршу, потом подсунуть порножурнал, а когда она потечет, затащить в койку. Шпроты он планировал сожрать сам.
Минут за сорок до её прихода Конев подмылся, надел чистые трусы и стал ждать. В дверь позвонили. Конев открыл.
- Комитет государственной безопасности.
- Вы не ошиблись? - спросил Конев.
- Конев Константин Константинович?
Они вошли в квартиру. Участковый прикрыл входную дверь и остался в прихожей.
- Вы ходили на выборы пятнадцатого? - спросил кэгэбэшник.
- Нас всем цехом водили, - ответил Конев.
- Голосовали?
- Голосовал.
- Узнаете?
Ему протянули сложенный вдвое лист бумаги. Конев развернул. Это был стандартный предвыборный бюллетень. Фамилии кандидатов были зачеркнуты. В глаза ударила знакомая, как материнская сиська, надпись крупными буквами: "Старые, разъебанные суки!!!"
- Собирайся, диссидент хуев, - сказал устало второй кэгэбэшник.
Водка, порноржурнал и сисястая библиотекарша - пошли прахом. "Не могли завтра придти, гниды" - подумал Конев расстроенно.
Следователь попался добрый. Не дрался, говорил "вы". Конев почувствовал уверенность, отвечал односложно и нагло. "Да", "нет", "не знаю". Под конец допроса следователь заорал:
- Ты понимаешь, хуесос, где находишься?
Конев прирос к стулу.
- Встать, падла!
Конев встал.
- Кто состоит в организации? - спросил следователь хрипло.
- Нет никакой организации, - сказал Конев чистую правду. - Это я сам написал, сдуру.
- Ты, пидор, считаешь, что перестройка, гласность и прочая поебень что-то меняет? Мы тебя ночью отвезем в лес и повесим на дереве. Никто и разбираться не станет.
- Да я выпивши был, понимаете? Просто дурь в голову ударила. Собирался после смены к бабе, а нас на выборы повели. Я взбесился, конечно.
- Не пизди мне здесь, - сказал следователь мрачно.
Неожиданно Конев понял, что следователю НУЖНА ОРГАНИЗАЦИЯ. Похоже, от этого зависело число звездочек на его погонах. Все ответы теряли смысл.
Конев посмотрел на портрет Дзержинского над головой следователя. Потом подумал о пизде библиотекарши. Эрекция не наступила. И это напугало Конева больше всего.
Его так ни разу и не ударили. Орали, запугивали, но бить не били.
Днем ему запрещали спать. Каждое утро, ровно в семь, в камеру входил надзиратель, поднимал нары и пристегивал к стене. Оставалась маленькая табуретка и параша. Курева не было. Чтения тоже не было. С утра до вечера Конев сидел на табуретке и тупо таращился перед собой. Когда глаза закрывались, а голова падала на грудь, раздавался вопль цирика.
За десять минут до отбоя его уводили на допрос, который заканчивался минут за тридцать до подъема. Конев заходил в камеру и падал на нары. Погружался в шумную темноту на несколько минут, а потом раздавался крик надзирателя:
- Подъем! Нары убираются!
Через три дня Конев удавился на собственных брюках. Огрызком карандаша он нацарапал на стене: "Старые, разъебанные суки!!!"
© Кирилл Рябов, 2009-2026.
© Сетевая Словесность, 2009-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
