Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




В  НАСЛЕДСТВО


Ее привел мой сын. Они могли бы быть хорошей парой.

Теперь. Здесь и Сейчас. Я лежу и чувствую каждую клеточку ее тела. Каждый вздох. Каждое зарождающееся движение. Замираю. Мне больше ничего не нужно. Только бархатные клеточки. Почему-то больно, досадно, хорошо, и вообще всяко сразу. Когда она ВОЗНИКАЕТ РЯДОМ - я начинаю жить с придыханием. И еще: я знаю - она никогда меня не полюбит. И вдруг становится легко! Именно от этой мысли вдруг становится легко!!! Я заканчиваюсь каждый раз, когда она взглядывает. Взбрыкивает ресницами. Ах. На редкость нелепа. Угловата. Еще по-детски, по-гадкоутячьи, некрасива.

Меня не удивишь превращениями. Мне кажется много за 40. Я счастлива в браке. И люблю другую. А с ней - придыхаю.

Она интересуется. Деловитая. Размеренная. Как все вы. Ага. Она хочет быть в курсе. И еще она хочет взвесить. Просчитать. Прикинуть. Их научили.

Она думает, что она знает, чего она хочет. И думает, что знает, зачем. Она как-то запросто кидается дорого стоящими истинами. Временами кажется смыслоустойчивой. С хорошим иммунитетом.

Я пью. Жадно. До дна. Вот уже видно дно. НО - жизнеголик. Семь жизней в одном флаконе. С ней я внезапно поняла, что больше никуда не спешу. Что могу, наконец, позволить себе ежедневную роскошь похмелья.

Мне много женщин. А их не принято спрашивать о возрасте. Я им наверно не верна.

Часто Она смеялась. - Потом хмурилась. Надувалась и ворчала, после - заигрывая, смотрела - снова смеялась - и я, ловя ее волну, - ловя ее всю - замирала.

Она просила про детство. Они все просят про детство. Через детство можно узреть всего человека. И я расходилась. Я часами говорила какие-то фрейдовские байки про безотцовое взросление и деспотичную бабушку, про синие чулки, про оргазмы во сне и пахнущих псиной парней в роговых очках, про комнаты в коммуналке и спирт, украденный из шкафа, про рыжие обсеченные волосы, красные туфли и порноистории, написанные от руки в клетчатых тетрадках. Потом я еще больше расходилась. И получалось, что детство везде. Что окончательно выковорить себя из детства - сложно. Невозможно практически. Сначала мама боялась, что я не закончу школу. Потом, что не закончу университет. Теперь она обреченно признает во мне профессора и все равно боится, что я не закончу.

Ну и что, что безотцово в начале. Зато потом отцово. Даже чрезмерно. И начинаешь глумиться. Над этой никому не нужной чрезмерностью. Над прошлыми болями. Над надвигающейся на тебя их старостью. А ты посмеялась-пофыркала - "мол, как я лихо посоветовала папе начать экономить на любовнице и купить проститутку. Менеджер, мол, в тебе умер". Не умер. Не успел. Я реанимировала.

Потом о сыне. О муже и мужчинах. Были ли? Конечно. Как же ж. Бывало - случались. Бывало - происходили. Еще какие были. Тебе с твоей расчетливостью многое недоступно. С твоими бархатными клеточками. Я даже лелеяла идею написать "Энциклопедию смешного секса", но вовремя поняла, что тут без слез не взблянешь. И вот теперь я вдыхаю тебя. Теперь у меня так много возможностей, что практически ничего не остается, кроме как придыхать. Кто-то от боли и безысходности причитает - я придыхаю.

У нее еще все впереди. Пусть она с вами тоже случится. Пусть она будет Верой. Нет - Надей. Ну, или на худой конец, Любой. Хотя, впрочем, какая разница...




© Роза Неврозова, 2009-2022.
© Сетевая Словесность, 2009-2022.



 
 

ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]
Словесность