Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



*


* ПИРАТСКАЯ ЖАЛОБНАЯ
* Я ТЕБЯ ПАРОДИЛ...
* ОПТИЧЕСКИЙ ВАЛЬС
* Я - РУБЕНС!


    ПИРАТСКАЯ  ЖАЛОБНАЯ
    Медленно, с безысходным оптимизмом

    Ах, мы не рады,
    Что мы пираты,
    Нам стыдно людям глядeть в глаза,
    И мы не знаем,
    Куда стреляем:
    Мешает целиться слеза.

    Мы две недели
    Уже не ели
    Ни манной каши, ни огурца,
    Без карамели
    Мы похудели...
    Милорд, где ключик ваш от ларца?

    Пардон нас, дамы,
    Что мы небриты,
    Но на бритье пиастров нет,
    И очень строго
    Нас не судите.
    Мадам, позвольте с вас снять браслет!

    Мой милый боцман,
    Рубите мачты.
    Уже срубили?
    Спасибо, сэр!
    А вас, миледи, прошу, не плачьте,
    Ведь это детям дурной пример.

    Да, кстати, дети -
    Их лучше б за борт,
    Малюткам рано глядеть на бой.
    А если плохо
    Умеют плавать,
    Пусть гувернантку возьмут с собой.

    Теперь помолимся
    Мы скромно
    За упокой души гостей,
    Команде на ночь -
    По ложке брома,
    Почистить зубы и марш в постель!

    Нет, мы не рады,
    Что мы пираты,
    Всю жизнь краснеем за черный флаг...
    Семья и школа,
    Вы виноваты,
    Что нас толкнули
    На этот шаг!

    _^_




    Я  ТЕБЯ  ПАРОДИЛ...

    В русской литературе есть добрая традиция: старшее поколение
    по-дружески подтрунивает над юной сменой. Эта традиция,
    восходящая еще к средневековью (см. полотно "Иван Грозный
    подносит на посошок сыну своему Ивану") и ныне помогает
    молодым дарованиям переосмыслить их творческие дерзания.
    Вот, например...

    "Безбалдахинный, здесь наросший гул
    Колышется, в моря не помещаясь.
    Смугляк палач от края повернул,
    С упругими палатками общаясь.
        Вороны хрюкают, клюют простор,
        И бронзовое счастье объясняет,
        Как чинят вентиляторный мотор,
        О воздухе (вдох) ничего не зная".

              Ольга Лившина

    Флобер. Гомер. Турусы на коле-
    Сах. Сахара алкает ломтик дыни.
    Смугляк (смуглец?), каленый, как "алё"
    Не чает в чайках поступи пустыни.
    Снует весна на пепелищах снов,
    Истял воздух: сдох, а, может, выдох.
    Но мазохисты радостью оков
    Меняют либидо на мартовские Иды.
    К чему сия, спросите, суета,
    Мельканье слов и славословье мельков?
    Дантес читал. Не понял ни черта.
    И - пулю в лоб! Звон слышен за кабельтов.

            Семен Лившин

    _^_




    ОПТИЧЕСКИЙ  ВАЛЬС
    С умеренным надрывом

    Доктор Голд, повелитель диоптрий,
    Припадаю я к вашим стопам:
    Приложите уменье и опыт,
    Чтоб помочь близорукой мадам.

    Вся страховкою броской покрыта
    С головы и до пятки ноги,
    На меня она смотрит сердито:
    Подойти, мол, ко мне не моги.

    Подлечите вы, доктор, ей зренье,
    Чтоб могла и писать, и читать,
    (Если, конечно, буквы знает)
    И меня, как велит Провиденье,
    Визуально хотя б привечать.

    Для очков ей нужна не пластмасса -
    Изумруды! Хрусталь! Бирюза!
    Чтоб сверкал ее взгляд, как алмазы,
    Эти милые сердцу глаза!

    А потом, доктор Голд, смастерите
    Вы оптический точный прицел
    И его Купидону вручите,
    Чтоб не мазал небесный пострел.

    Пусть он пустит стрелу прямо в сердце,
    Чтоб дыханье у ней занялось,
    Чтобы вспыхнувши страстью ответной,
    На меня посмотрела взасос.

    Не останетесь, доктор, внакладе -
    Крепко схвачено все в кулаке:
    Будет вам и прибавка к зарплате,
    И жене два отреза на платье,
    Будет новая крыша на хате,
    Будет вам сервелат в шоколаде,
    Упомянут в отчетном докладе
    И портрет на Почета Доске!

    Но сидит доктор-оптик пассивно
    И оправу туманит слеза:
    -Медицина, увы, тут бессильна,
    Ай эм сорри, помочь вам нельзя...

    Что ж, отправлюсь я к доктору Чену
    (Ухо-горло-и-нос-и спина)
    -Доктор Чен, назначайте вы цену,
    Чтоб влюбилась по уши она.

    Вы ж известный в округе новатор
    Помогите, хожу сам не свой!
    -Мистер, вам бы нужней психиатр.
    Рядом дверь. Постучать головой.

    ...Я лечу над гнездом над кукушки,
    Тишина и не видно ни зги.
    Лишь на пальмовой тихой опушке
    Чьи-то нежные светят очки.

    _^_




    Я - РУБЕНС!

      "Я - Гойя!"
      Андрей Вознесенский

    Я - Рубенс!
    Я Рубика кубик,
    Я Шарика хобот,
    Я - робот.

    Ромбический глобус,
    Кубический примус
    Агатовый анус
    Я - кактус.

    Я Снейдерса снедью
    По горло заеден.
    Я - грубость,
    Я гордая груда,
    Грядущего пенис.

    И к черту палитру!
    Даешь многоцветье поллитры,
    Я - бубен.
    Ну, будем!

    Мы пьем на троих:
    А) Питер
    Б) Пауль
    В) Рубенс.

    Я - Босх, Кукрыниксы
    И старший по званию
    Брейгель,
    Шикльгрубер, фельдфебель.
    Я брежу.

    Натурщицу охрой зарежу
    Рассвета.
    Советом, заветом, приветом,
    Эстампом, кастетом, эстетом.
    Я - вето.

    Я - ветка,
    Готическим полднем,
    Как баба в исподнем,
    Влезаю в окошко.

    Я - кошка.
    Пушистая, мягкая грустность.
    Я - Рубенс!
    Я - РЕБУС,
    Я - ребе.

    А ты кто такой?
    Покажь документ!
    Гойя?
    Ладно, проходи.

    Я - Гойя.
    Проходим мы с ним,
    Как изгои,
    С нагою ногою.

    Я гол-как-соколый,
    Но где-то и Гоголь,
    И ем гоголь-моголь
    Прикрывшися римскою тогой.

    Я Грета Гарбо,
    Ким Ир Сен я
    И Будда.
    Ну, что, по чуть-чуть?
    Налей нам, Веласкес,
    Разбавленной краски
    И - будем!

    В заботах заборов
    Я роюсь, как боров.
    Я - вискас,
    Полезен я страждущим кискам,
    Долой все сосиски!

    ...И - дальше по списку.

    _^_



© Семен Лившин, 2003-2020.
© Сетевая Словесность, 2003-2020.






 
 

Самая актуальная информация мужские часы наручные на сайте.

tissot.ua


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Концерт на карантине [Вот разные рыбы, - благожелательно отмечал господин Лю, шествуя через рынок. - Вот разные крабы. Вот разные гады, благоухание которых пленяет... / ...] Татьяна Грауз. Прекрасны памяти ростки [Татьяна Грауз о самых ярких авторах второго тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", вышедшего в 2019 году и охватившего поэтов, умерших в 70-е и 80-е...] Татьяна Парсанова: Пожизненно. Без права переписки [Всё чаще плачем, искренне, как дети... / Всё чаще в кофе льём слезу и виски... / Да кто же знал, что нам с тобою светит - / Пожизненно. Без права...] Ирина Ремизова: За птицей [когда - в который раз - твой краткий век / украдкой позовёт развоплотиться, / тебя крылом заденет человек, / как птица...] Алексей Борычев: Обречённость [Бесполезная пустота. / Кто-то... Что-то... А, может, нечто... / И весна, как всегда, не та. / Беспричинно бесчеловечна...] Братья Бри: Живой манекен [Прежде я никогда не испытывал тяги к игре, суть которой - заманить чей-то разум, чьи-то чувства в сети, сплетённые из слов. Я фотохудожник, и моё пространство...] Наталья Патроева, Юрий Орлицкий. Настоящий филолог, умеющий писать стихи [В "Стихотворном бегемоте" выступила петербургский ученый и поэт Людмила Зубова.] Сергей Слепухин: Блаженство как рана (О книге Александра Куликова "Двенадцать звуков разной высоты") [Для художника на Дальнем Востоке нет светотени. Здесь отсутствие светотени и есть свет...] Александр Куликов: Стихотворения [В попутчики брал я и солнце, и ветер, и тучи. / Вопросами я и луну, и созвездия мучил. / Ответы на травах, каменьях и листьях прочел, / и кто-то...] Максим Жуков: Она была ничё такая [На Пешков-стрит (теперь Тверская), / Где я к москвичкам приставал: / "А знаешь, ты ничё такая!" - / Москва, Москва - мой идеал...]
Словесность