НА ОДНУ МЕНЬШЕ
Сейчас будет про одного пришельца. Это целая история.
Значит, так. Приехал, прибарахлился, прикид - полный улет, такой экзистенциалист с пробором посередке: девоньки ссут кипятком, мужички тихо ненавидят. Сел за язык, фразы и выражения: работа с полной отдачей, территориальные преимущества, набор слов, гомосексуализм, не волнуйся, газоснабжение и вентиляция, жизнь заебала, но весельчак-с, рыбная ловля, что-то внутри хрустнуло у кого-то, гитара уже не так популярна, как раньше, кто мной вот в данный момент заведует: хороший, благородный или нет? Охота вам, силки расставили, выжидаем. Ну, приземлитесь уже, а то обещали ведь. Обещали и не выполнили. Обещали и забыли. Обещали и уехали к себе. Недоделано. Недоедено, недодоено. Надоело. У нас не повышают голос. Мокрое место. Через определенное время кончится ливень, и вся эта петрушка тоже. Не остановишь нейтрино, на совесть раскручено.
Правильно мне мой непосредственный Начальник как-то сообщал по аварийной системе связи: у каждого, Паша, есть своя высшая цель. У Гамлета, к примеру, колебаться без конца, у жучка - тупо ползти вперед, шевеля усиками, у меня - цепляться за мои скудные связи наверху, у Феди - обмакнуть перо в чернила, и царапать, царапать. У тебя - смотри инструкции. Ах, если бы все было так просто!
Ну вот, скажем, короткий рассказ о том, как после аварии я стал встречаться с одной девушкой, глупой-преглупой, но очень привлекательной. Когда она снимала с себя почти все и начинала прыгать по моему аппарату, я готов был ее расцеловать. Она вся тряслась от нетерпения, когда я из любопытства принимался наобум нажимать на ее кнопки и рычажки. Она пахуча была, и слюной сладка, и там, где у них уже нецензурно. Я ее по мере сил пытался развивать, прививал любовь к языкам, к анальному сексу, но она все хотела танцевать, егоза. Звали ее Мария-Луиза в кожаных брюках. Через ее тело я хотел полюбить все человечество, но застрял почему-то на ней. Кому-то наверху это очень не понравилось, и мне мой непосредственный Начальник мягко посоветовал ее умертвить. Я поначалу отбрыкивался, но мне пригрозили задержать премиальные, и я был вынужден отравить ее ночью своими газами.
Не надо обижаться, люди. Мне тоже больно. И грустно. Я очень сейчас одинок. Я хочу счастья. Я не знаю, что это. Я уже смотрел в инструкции. Там нет этой главы. О, Мария-Луиза в кожаных брюках! Ну как я мог знать, что лишь там, где у тебя уже нецензурно, я буду чувствовать себя как дома? Тепло, влага, смежный санузел - все как у нас. Ведь то, что вы называете любовью - у нас называют по-другому. Это наш микроклимат. Этим мы дышим.
Я хотел бы рассказать вам о себе, но боюсь, у меня опять что-то не выйдет. Поэтому я лучше расскажу о высадке наших летательных аппаратов на мокрую после недавнего ливня мостовую, о том, как пиво искали, но все закрыто было, о любви одного нашего к М.-Л. (Мария-Луиза, опять на нее свернул). А один наш - это я. Один наш, не больше. Слово "один" здесь неслучайно. Вы спрашиваете, где остальные?
Т.е. где наши? Ответ, точнее, смутное предчувствие его: внимание, наши вот-вот приземлятся, смотри выше. Мостовая почти суха, пиво подвозят, Мария-Луиза заговорила. Правда, на мертвом каком-то языке, но очень бегло.
Свежее белье, госпитализация, французский в совершенстве, немецкий - читать и писать, русский - ни бум-бум. Красные стены радуют глаз. Пока не кончу - не покажу, а значит никогда не покажу, пока не кончу. В живых ее уже нет. И не ищите.
Спокойные лица наших в белых халатах. Светает, но не за окном. Наконец-то, ребята. Заждался я вас.
Вынужденная посадка: сборник рассказов
– Оглавление –
– Следующий рассказ –
© Павел Лемберский, 2009-2026.
© Сетевая Словесность, 2009-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
