БАСМАЧИ
К нам ЦРУ регулярно подбрасывало наседок в самом начале семидесятых, и это не игра голого воображения и не попытка задним числом разжечь межнацнедоверие и не трындеж.
Слушайте и вы все поймете.
Заокеанские басмачи подсаживались к нам в купе под видом студентов-заочников и предлагали героин, жувачку "Вригли" и западные песни, с их помощью пробуя втереться в доверие, расположить, а после инвазивно дезавуировались, выведывая про полустанки и про МТС. По радио Владимир Трошин доверительно так баритонил: "Сколько лугов, сколько полей, столько у сына, считай, матерей", но для них это был, ясен пень, белый шум лишь один, призванный усыпить, а не боль наша за поруганную молодость застойную.
"Зачем ай-люли сделал так?" - в клетчатых брюках длинноволосый с акцентом допытывался.
Что он на самом деле хотел - а кто скажет? Спросить - позднехонько: уехал к себе, 30 лет прошло, жив ли он, вышел на пенсию?
На перроне. За окном - бляди. Я и Цобэ из Института Связи так сказали басмачу этому: "Презики есть?" Он не въехал. Тогда Цобэ палец в кошелек всунул и покрутил им там выразительно. Цэрэушник-басмач дотумкал, головою затряс мелким бесом. Тогда ему Цобэ свой отдал, у него два года в бумажнике пролежал, протерся, но не выбрасывать же. Цэрэушник с блядью пошли кофе пить (читай: лобок ерошить). А я к зачетам готовиться стала способом от противного: Пушкин читал Вольтера, допустим, Вольтер - Гоббса, Гоббс - Шекспира, Шекспир - Плутарха, Плутарх - Гомера. Гомер?
- Пушкина? - предположил Цобэ и задремал под стук.
Все, я побежала.
Цобэ пробудился. "Вот если бы дело какое подвернулося...", - размечтался он.
А цэрэушник вернулся тем временем президентом страны. Его не узнать: стрижка, охрана, СМИ, секретарши - все схвачено.
Вынужденная посадка: сборник рассказов
– Оглавление –
– Следующий рассказ –
© Павел Лемберский, 2009-2026.
© Сетевая Словесность, 2009-2026.
