Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ОСЕННИЙ  ПРОИГРЫШ


* Хохочет ночь, исподнее души...
* ОСЕННИЙ ПРОИГРЫШ
* Как со всего размаху об асфальт...
 
Из серии "Осенние напевы":
* Жизнь пережидаешь...
* Человек выходит из лифта...
* Иногда приходится возвращаться туда...
* Еще не холодно, хотя уже вот-вот...


    * * *

    Хохочет ночь, исподнее души.
    Слюну сжигает судорога в горле.
    И это не любовь. Не боль. Не горе.
    Так только смерть идет сквозь этажи.

    Перила обвивают шею дома,
    стянув его сосуды изнутри.
    И я считаю: десять, девять...три.
    И шорох оглушительнее грома.

    Хохочет преисподняя души.
    Кромсают сон отточенные стержни.
    И пишется все глуше, все небрежней.
    И слепят темноту карандаши.

    Октябрь 1996

    _^_




    ОСЕННИЙ  ПРОИГРЫШ

    Теряла осень маски и цвета.
    И скрюченные червяки окурков
    ползли по лужам, и ползла вода
    по воздуху. Сырела штукатурка

    в углах. В стакане с вечера на дне
    ютились, словно родинки, чаинки.
    И бахрома плыла по простыне,
    как волосы некрашеной блондинки.

    Я просыпалась в семь, опередив
    мельчайший шум, не обожженный мыслью.
    И подбирая собственный мотив,
    по окнам утро кралось серой мышью.

    И дом молчал, как чистый белый лист,
    за контуром скрывая уязвимость.
    Катясь из-под ресниц, не видя лиц,
    явь обретала видимость и зримость.

    Текли минуты прочь поверх души.
    Часы дышали посреди затишья.
    И в доме оживали этажи,
    как будто на листе четверостишья.

    Сентябрь 1997

    _^_




    * * *

    Как со всего размаху об асфальт.
    И воробей, выкатываясь сердцем
    из-под руки, испуг запрячет в гвалт,
    барахтаясь счастливым отщепенцем.

    Так прошлое - что вспыхнувший бронхит,
    заложит грудь рывком молниеносным.
    И память, отделившись, норовит
    сглотнуть его, определив по соснам

    трех выросших в сознании времен,
    где ждет ее нехоженая терра.
    Но так коснется лба холодный сон,
    не портя равнодушно интерьера.

    Возможно, и чревато пустотой
    все то - а значит, все - что было прежде.
    И боли головной твердит гобой
    о том, что любишь явственней и реже.

    Но все равно свой дом найдешь не здесь.
    Но все равно отбой ежеминутно
    стучат, не дав дыханье перевесть,
    часы ненаступающего утра.

    И вот чем дальше в лес, тем больше слов
    о лесе с долгим голосом шакала.
    И звуки, удостоившись оков
    пера, летят влюбленными Шагала.

    Январь, 1999

    _^_




    Из  серии  "Осенние  напевы"
    (Роберту Пенну Уоррену, с верой и печалью)


    Жизнь пережидаешь
    лишь с тем, кого не любишь.
    И чаще глядишь в окно,
    чем на чье-то существование.
    И полагаешь,
    что со временем
    не будешь пытаться
    уместиться в прокрустово ложе
    его отношенья к тебе,
    а просто забудешь,
    что было раньше,
    чтоб слезы, стремящиеся к земле,
    не тянули вслед за собой.
    И разве что страх
    будет увертливой мышью
    сгрызать по кусочку
    того, что называешь
    ночами жизни,
    где прошлое, перетекая в кувшин,
    как джинн
    по умолчанию, стынет на дне
    моря, которое не вспоминаешь,
    пока не отплывет "Титаник".
    Но как бы там ни было,
    рано или поздно
    что-нибудь
    окажется правдой.

    Сентябрь, 1998

    _^_




    *

    Человек выходит из лифта
    и садится на лестницу,
    и не находит ключа.
    И голуби на подоконнике
    воркуют, что возвращаться
    не стоило в любом случае.
    Сгоряча
    можно подумать, что дом - там,
    где звенят ключи
    в предвкушенье замков
    и разбегаются пальцы,
    словно лучи,
    нащупывая засов
    и сотни цепочек;
    там, где шумит кофейник, мучая
    воздух паром,
    и ждут гостей,
    и засыпают под звон посуды,
    глядя на множество мелких точек
    на небе со дна кровати
    из-под прикрытых век.
    Но ключи не находятся,
    и поэтому человек
    ищет главное.

    Сентябрь, 1998

    _^_




    *

    Иногда приходится возвращаться туда,
    где не узнаёшь имен,
    повторяя тихо "О Анна",
    или что-то вроде того.
    И вещам приходится воплощаться
    в самих себя, то есть в мир, какой исключен
    из области настоящего. И не странно
    не узнавать ничего.
    И даже не больно. Просто спиною
    нащупав стену, слегка подтверждать факт
    видимости, и одними губами
    шептать: "Отец, отец",
    глядя на незнакомого человека. Стоя
    напротив, вглядываться в акт
    пьесы, называемой "Память
    воображения", у которой конец
    на другой странице слипается с пустотою
    следующего листа,
    где обычно болтаются выходные
    данные книги, фамилии и т.п.
    Возвращаешься не к местам, а в мир за спиною,
    за которой стена. И считаешь до ста,
    чтоб закрыть глаза, и найти проходные
    дворы, уводящие далеко, к судьбе,
    опознаваемой лишь спустя много
    лиц и поступков, после того,
    как простишь другим, что не прощаешь
    себе, глядя на
    незнакомого человека. И молчишь с порога,
    потому что уже ничего,
    ничего не узнaешь. И только луна,
    притворяясь метафорой, понимает,
    что никто никуда не приходит просто так,
    даже если в запах магнолий
    вплетается выдох "О ...".
    И ты ищешь папку, на которой давно не тает
    иней пыли, копаешься в желтых листах.
    И не находишь хотя бы остатка боли,
    потому что не узнаёшь ничего.

    Сентябрь, 1998

    _^_




    *

    Еще не холодно, хотя уже вот-вот.
    И локоть опустив на подоконник,
    глядишь в пейзаж (или наоборот).
    И, словно буквы из газетных хроник,

    толпятся мысли, обгоняя слух,
    улавливающий вдали молчанье.
    Вечерний луч, как пожилой пастух,
    спокойно тени гонит. И ключами

    звенят за дверью - не открыть, но лишь
    сменить замки, и подобрать, который
    удержит крепче, пока вдаль глядишь,
    идею дома с каменной опорой.

    Пока ты не свободен. Ты пока
    вынашиваешь замысел свободы.
    И потому к тебе издалека
    плывут слова, глотающие годы.

    Предвосхищая свойственный душе
    порыв, как телу - на застывшем фоне,
    запечатлеться в них, в карандаше,
    сводящем спазмом влажные ладони;

    ты ищешь нечто, что готово не
    остаться и не быть, и не зардеться
    бессмертьем, наблюдавшим в стороне
    преджизненные судороги сердца.

    Ты ищешь путь, который позади
    длинней желаний. И качаясь между
    расщелинами времени, иди,
    чтоб обезболить всякую надежду.

    И если с некой новой долготы
    иль широты, вглядевшись в тот отрезок,
    где путаются странные следы,
    похожие на сотни мелких фресок,

    себя не различишь, и никого,
    кто мог бы быть любым твоим движеньем,
    обрадуйся. Се значит естество
    небытия, не чуткого к рожденьям.

    Октябрь, 1998

    _^_



© Инна Кулишова, 1996-2018.
© Сетевая Словесность, 2002-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Макс Неволошин: Психология одного преступления [Это случилось давным-давно, в первой жизни. Сейчас у меня четвёртая. Однако причины той кражи мне все ещё не ясны...] Тарас Романцов (1983 - 2005): Поступью дождей [Когда придёшь ты поступью дождей, / в безудержном желании согреться, / то моего не будет биться сердца, / не сыщешь ты в миру его мертвей, / когда...] Алексей Борычев: Жасминовая соната [Фаэтоны солнечных лучей, / Золото воздушных лёгких ситцев / Наиграла мне виолончель - / Майская жасминовая птица...] Ирина Перунова: Убегающая душа (О книге Бориса Кутенкова "решето. тишина. решено") [...Не сомневаюсь, что иное решето намоет в книге иные смыслы. Я же благодарна автору главным образом за эти. И, конечно, за музыку, и, конечно, за сострадательную...] Егавар Митасов. Триумф улыбки [В "Стихотворном бегемоте" состоялась встреча с Валерией Исмиевой.] Александр Корамыслов: НЬ [жизнь на месте не стоит / смерть на месте не стоит / тот же, кто стоит меж ними - / называется пиит...]
Словесность