ЧАСИКИ ТИКАЮТ
Рекомендовано
Рифмой.ру |
ЧАСИКИ ТИКАЮТ
потому что у времени нет причин
ни солгать, ни в помыслах согрешить,
не стараться мерить на свой аршин,
не учить, как нужно по жизни жить,
не впадать в отчаянье, не стенать,
а незримо течь как вода в реке...
отмеряя скверну и благодать
просто тикают часики на руке...
_^_
НАМЕЛИТЕ МНЕ МУКИ
намелите мне муки, намолите дома место.
небеса недалеки, а в миру вдруг стало тесно,
свет так бел, что резь в глазах, что срывается дыханье,
намолите образа, поднесите мне в стакане
чистый спирт моей страны, обжигающий и крепкий,
с ней от века мы родны, как родны все листья с ветки,
пусть потерей для неё я не стану, - эко дело, -
здесь душа моя живёт и врастает в землю тело,
и проклюнется росток сквозь незрячие глазницы,
я и запад, и восток, и водица из криницы,
шорох трав, и языки, на которых говорите...
намелите мне муки, небеса мне намолите...
_^_
ОСЕННИЙ БОГ
Белёсый иней на твоих устах,
Осенний Бог ноябрьского оврага,
Где родником ещё сочится влага
Из-под корней увядшего куста.
Осенний Бог, я говорю с тобой
В пустом лесу нагих озябших веток,
Где сон предзимний до предсмертья крепок,
Где до зимы почти подать рукой,
Где кажется, что скоро отболит
В душе всё то, что отражалось болью,
Где хочется спросить: а кто велит,
Осенний Бог, жить болью и любовью?
Где твой ответ цитатой прозвучит,
Осенний Бог туманных сизых далей:
"Ты спросишь, кто велит?
Всесильный Бог деталей,
Всесильный Бог любви,
Ягайлов и Ядвиг."*
_______________
* - Б.Пастернак
"Давай ронять слова..."
_^_
НОЧЬ НЕЖНА
Придумаю пейзаж и сам в него поверю,
Как верят в карандаш рисованные двери.
А кто их рисовал, - для них это не важно,
И дышит сеновал поэзией бумажной,
А под коньком стрижи из глины лепят гнёзда,
И гладь пруда дрожит в ночи от сыпи звёздной,
Мне передав озноб тумана и осоки,
И не хватает строк, и небеса высоки,
И звёзд в них пруд пруди, и нет душе покою,
И чёрт те что в груди.
И ночь нежна тобою...
_^_
Я ЛЮБИЛ ЭЛЕКТРИЧЕСТВО
Я любил электричество, гроз фиолет,
Запах пыли чердачной от старых газет,
Где покоилась с миром эпоха.
И дышалось озоном, и дождик стучал,
И казалось, что жизнь состоит из начал,
Из мгновений - от вдоха до вдоха.
Перевёрнутый мир за оконным стеклом,
Оставался недвижим, а время текло
Через дыры, прорехи и щели.
Я к сверканию молний и грому привык,
И пытался учить тарабарский язык,
В ожидании зимних метелей.
Колыбельную тихо играла свирель,
Ты для кошки на пальцах плела колыбель
Из обычных катушечных ниток.
Как Офелия, в белом, бледна и грустна,
Ты ко мне приходила из прошлого сна,
Только сон был печален и зыбок.
Тарабарский язык, ночь, и всполохи гроз,
Образ твой уходящий, да зелень берёз, -
По зиме это всё запорошит.
Электрических лампочек тусклый накал
Мне напомнит, что я тебя тщетно искал
Столько лет в исчезающем прошлом...
_^_
ТАКОЙ ВОТ МАРТ
Такой вот март, холодный и сухой.
Бредет старуха древняя с клюкой,
В галошах, в обносившемся жакете.
Прощайся с городом, и прихвати с собой
Его проспектов яростный прибой,
И тишину ночей в фонарном свете.
Здесь память о тебе так коротка,
Как звук автомобильного гудка
Машины, сбившей древнюю старуху.
Ей быть в раю прекрасно молодой.
А ты ушел, ну, значит, Бог с тобой,
И о тебе теперь ни сном, ни духом
Не ведает остывшее жильё.
А в голом парке кружит вороньё,
И двор пустой их крикам вторит глухо...
_^_
И СОН НЕ В СОН
И сон не в сон, когда такая рань,
Что тишина до хруста ощутима.
А ты была пуглива, словно лань
И, словно лань, так трепетно ранима.
Я был с тобой, я познавал тебя,
Как познают неведомое чудо,
И уплывала нежности ладья
Из пункта А и далее - повсюду.
Нас видел Бог и, может быть, хранил
Для нас двоих нехитрые секреты,
Когда шипел заезженный винил,
И я искал на ощупь сигареты.
Ты верила в меня, а я в тебя,
Хотя всё было между нами хрупко,
А за окном, во тьме календаря,
Ночь осыпалась колкой снежной крупкой.
И мы с тобой уснули. Город спал
В тиши своих заснеженных кварталов.
И Бог нас, как детей, поцеловал,
И бережно поправил одеяло...
_^_
ГОРОДСКИЕ ЧАСЫ
Ты замызган дождями поры октября,
ты покрыт раскисающей в лужах листвой,
над тобою лохмотьями тучи висят
и промокшие галки галдят вразнобой.
Упираются в небо кресты да кресты
твоих храмов, церквушек. Но там, в небесах,
больше тысячи лет не сверяли часы,
потому что на небе нет толка в часах.
Потому что на небе никто не спешит,
это здесь, на Земле, всё - сует суета,
под твоими асфальтами древность лежит
упокоенной памятью в тайных пластах.
Мы с тобою повязаны рабским родством,
потому что и там, где тебя вовсе нет,
твоя суть остаётся в клейме городском,
выдающим любого без всяких примет.
...Под завязку набитый, плывёшь по векам,
дав приют всем бродягам, как Ноев Ковчег,
и течёт по проспектам людская река,
и часы продолжают бессмысленный бег...
_^_
ПОЭЦКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
деревянную лошадку оседлали меж страниц,
спи, мой мальчик, сладко-сладко под мерцание зарниц.
вся поэзия и проза дремлют рядом на устах
и ворчат, как бабки, грозы, от своих хлопот устав.
ты не сетуй, - всё же светел этот мир и по ночам,
просто, мы уже не дети, но доверились речам
бесконечно сладко врущих, книжным вымыслам других,
и забыли, как певуче птичьей трелью дышит стих.
видишь, горизонт алеет, капли на траве блестят,
значит, ямбы и хореи скоро снова прилетят...
_^_
ОСЕННЕЕ
Написать и забыть, что однажды тобою пропето.
Опадает листва. Всё дождливее по вечерам.
Лихорадит сентябрь, и последние призраки лета
Паутинками тихо парят по пустынным дворам.
Это было всегда. Это больше не будет отныне, -
Я забуду пропетое, я потеряю себя.
Смоет дождь все следы, отзвучит и забудется имя,
Всё, что создано мною, исчезнет в песчаных зыбях
Нижней колбы часов...
Так бывает в осеннем угаре:
Что-то мнится, и снится, и грусть подступает комком, -
Слишком ярко вокруг золотое горит в киновари,
Слишком короток век, над которым паришь мотыльком...
_^_
Я ПЕРЕСТАЛ ДАВНО...
Я перестал давно брать что-нибудь на вырост:
ни женщин, ни пальто, ни шляпы, ни друзей.
Глядит опять мой день в расплаканную сырость
предмартовских снегов, в румянец снегирей,
в лимончики синиц. За перебранкой галок
гоняет по двору заливистый щенок.
Такая грусть в глазах моих былых весталок,
что впору поменять очередной замок,
обрезать домофон, уехать на дежурке
куда-нибудь в края пустынных деревень,
где, отмотавши срок, осели только урки,
где телефон молчит, и вечно длится день.
Где водка до сих пор ценнее всяких денег,
где фото на стене - в кладбищенский овал,
где на столе букет похож на старый веник,
где я когда-то жил и бабке помогал
колоть к зиме дрова, копать весною грядки,
труху осиных гнёзд сбивать из-под стрехи...
А по ночам сидел над толстою тетрадкой
и сочинял свои наивные стихи...
_^_
ВСЕГДА ВОЙНА
Когда пройдёт под окнами святой,
А это будет всё-таки когда-то,
Ему я крикну: Эй, браток, постой!
Зачем идёшь ты в образе солдата?
Зачем тебе промокшая шинель,
Потёртая кирза и тяжесть каски?
Ответит он: Война отсель досель,
Мы все - солдаты, остальное - маски.
И не бывает не твоей войны,
Есть только передышка перед боем.
Мы - вечные бойцы и нет вины,
Что нам Господь не предложил иное...
Поймаю я его усталый взгляд,
И всё пойму, и прямо спозаранку,
Я, на плечо, повесив автомат,
Уйду в окопы обживать землянку...
_^_
МЕЛЬНИК
Мне на трассе хриплым голосом
Напевает Би Би Кинг,
А шоссейка тонким волосом
Тянется среди равнин,
Редколесий, речек меленьких,
Деревушек мал - мала...
Где-то здесь у деда меленка,
Как мне помнится, была.
Он стоял, белее белого,
Опирался на клюку,
И следил, как зерна спелые,
Превращаются в муку.
Мужики общались матерно,
Мы гоняли голубей,
Дед рассказывал как в лагере,
Делал хлеб из отрубей.
Приносил он из свинарника
Их за пазухой в барак,
Тёр в муку, потом подкармливал
Этим хлебом доходяг...
"Сколько выжило их, дедушко?"
Дед в ответ махал рукой:
"Не спасёшь, ребята, хлебушком
Всех, с расстрельною статьёй..."
...Умер дед, когда над стрехами
Закружился первый снег...
Попрощаться с ним приехали
Три десятка человек.
Шли к нему, кто выжил в адовых
Жерновах тех лагерей.
Каждый деду в гроб укладывал
Серый корж из отрубей...
_^_
|
