Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




АДИ  ДАС


I.

Чудовищные последствия семидесятилетней коммунистической тирании нанесли нашему многострадальному народу неисцелимые раны; нелегко стереть из памяти очевидцев жуткие картины прошлого. Но всякий раз, отправляясь по следам человеческой трагедии, мы должны быть готовы к поразительным открытиям, которые хранились до сих пор под мрачными сводами секретных архивов Госбезопасности.

В редакцию пришло письмо. Вот что пишет нам Заслуженный учитель республики Бурятия, 65-летний Гомбожаб Цэтэнович Жомбоев из Улан-Удэ:

"...В 1950-м году на волне репрессий против безродных космополитов, к которым ошибочно причислили и моего отца, его, виднейшего ученого-востоковеда, без суда и следствия бросили в мордовские лагеря, а меня определили в детдом. <...> По сей день безуспешно пытаюсь разыскать какие-либо сведения о моем несчастном отце, Жомбоеве Цэтэне Доржиевиче. Единственное, что у меня осталось, - это справка о его посмертной реабилитации, датированная 1956-м годом, и рог яка, который иногда светится в темноте..."

Как говорится, письмо позвало в дорогу. Вначале наш корреспондент попытался связаться с руководством архивной службы ФСБ, но увы: наследники сталинских сатрапов не изменили своим давним привычкам. Лишь благодаря искренней заинтересованности и дружественной поддержке кандидата в депутаты Госдумы от партии "Яблоко" по Краснопресненскому избирательному округу Георгия Ивановича Новосельцева открылись перед нами со зловещим скрипом двери полутемного лубянского подвала.

Признаться, не без внутренней дрожи спускались мы на спецлифте в бесконечно глубокое подземелье... Ненапрасно говорили в народе о тех, кого унес безлунной ночью "воронок": "Как сквозь землю провалился..." И вот, наконец, бывший особист выносит один за другим пухлые тома У/Д N2316-А/44-451. Обвиняемый - Жомбоев Цэтэн Доржиевич, 1900 года рождения, беспартийный, заведующий кафедрой тибетской истории и литературы Института Востоковедения АН СССР. Автор 11 книг и 124-х научных статей, переводчик и... поэт! Жена - Горохова Ольга Евгеньевна, 1914 года рождения, врач - умерла в поселке Красный Октябрь (Казахстан), куда была выслана на поселение, в 1951 году. Сын - Жомбоев Гомбожаб Цэтэнович, помещен в специнтернат для детей врагов народа.

Читаем выдержки из приговора:

"...В ходе своей контрреволюционной деятельности гр. Жомбоев Ц.Д. намеренно искажал исторические факты, имеющие отношение к распространению буддизма в Тибете. <...> Подпав под влияние безграмотных буржуазных интерпретаторов, имеющих целью опорочить выдающиеся достижения советских ученых, гр. Жомбоев Ц.Д. публично высказывал суждения, в корне противоречащие основам буддологии, ясно и отчетливо, в духе марксизма-ленинизма, изложенным в знаменитой работе И.В. Сталина "Светоч истинной лотосовой добродетели". <...>...приговорить гр. Жомбоева Цэтэна Доржиевича, 1900 года рождения, к 10 годам лишения свободы по статьям 508а и 510 УК СССР с отбыванием срока наказания в лагерях строгого режима".

Казалось бы, все ясно: приоткрыта завеса над трагической судьбой еще одного российского интеллигента, превращенного в "лагерную пыль"... Но чем дольше вчитывались мы в пожелтевшие страницы уголовного дела, чем внимательнее вглядывались в потускневшие фотографии, тем больше понимали: настоящая тайна - впереди.



II.

...После победы над фашизмом в руки советской разведки попали сохранившиеся архивы печально известной организации "Ahnenerbe", в задачи которой входило исследование древних и современных культур на предмет их "арийской" принадлежности. Архивы были в режиме строжайшей секретности доставлены в Москву вместе с телами 220 убитых тибетцев, обнаруженных на улицах поверженного Берлина. В подвалах Лубянки трупы были вскрыты специальной комиссией, которую возглавлял Лаврентий Берия (по некоторым данным, этот палач лично делал первый надрез, а Алексей Толстой, игравший роль придворного сталинского шута, произносил при этом шестислоговую мантру), затем подвергнуты глубокой заморозке и до сих пор хранятся в подземном спецморозильнике ФСБ. Что же касается бумаг "Ahnenerbe", то для их анализа была создана специальная комиссия, в которую вошел также и профессор Жомбоев. Среди прочего, в конфискованных документах содержался редчайший тибетский ксилограф, озаглавленный "Zung `jud ye shes la thim pa", или "Единение, растворяющееся в мудрости". Это сочинение неизвестного автора, относящееся предположительно к началу IX века, вызвало особый интерес профессора Жомбоева, поскольку содержало целый ряд абсолютно неизвестных до сих пор фактов о распространении буддизма в Стране Снегов. Цэтэн Доржиевич не только выполнил точный перевод текста, но приступил также к работе над монографией, заведомо понимая, что выдвигаемые им идеи будут в корне противоречить лженаучным и смехотворным положениям упомянутого выше сочинения "Вождя и учителя всех времен и народов".

Последствия оказались трагическими. В 1950 году после печально известной речи Жданова "Марксистско-ленинский взгляд на индоевропейскую проблему в свете пятилетия Великой Победы" исследовательская группа, изучавшая материалы "Ahnenerbe", была распущена, члены ее арестованы и брошены на длительные сроки в лагеря. Таинственный тибетский ксилограф исчез. Но профессор Жомбоев не сдается. В ледяном бараке, из последних сил сжимая в окоченевших пальцах карандаш, он заканчивает свою монографию. Поставив последнюю точку и посвятив работу, по традиции, всем живым существам, профессор умирает. И только благодаря личной заинтересованности и поддержке кандидата в депутаты Государственной Думы от партии "Яблоко" по Краснопресненскому избирательному округу Георгия Ивановича Новосельцева удалось нам вызволить этот уникальный документ из лубянского небытия.



III.

    "Ослепленные привязанностями и страстями,
    Безумцы бегут к своей смерти, не зная и минуты покоя.
    Мудрый не двигается с места, погруженный в глубокое самадхи,
    Пока смерть сама не явится к нему".

Этими словами Падмасамбхавы начинает свою книгу профессор Жомбоев. Прыгают неровные строчки, с трудом различимы многие из них. Так и представляешь себе холодный вонючий барак, лай собак и ленивый мат вертухаев, искореженные лютой злобой рожи режущихся в карты уголовников и маленькую, сгорбленную человеческую фигурку у параши, что дрожа и поминутно оглядываясь, водит по грязной бумаге огрызком карандаша... О чем же пишет этот человек, упорно совершающий свой ежедневный подвиг у самого порога смерти?

"...Известная легенда о миссионерском прибытии индийского монаха Бодхидхармы в Китай и об основании им учения "чань" не выдерживает критики хотя бы в силу того, что является ничем иным, как "бродячим сюжетом" подобно европейским легендам о докторе Фаусте или Дон-Жуане. Так биография Будды Шакьямуни многократно растиражирована в последующих жизнеописаниях буддийских святых - этот абсолютно неопровержимый тезис Бухарина заклеймен, к сожалению, в наше время как контрреволюционная ересь. Однако на основании оригинальных тибетских источников нам удалось обнаружить как минимум первое письменное упоминание о т.н. "легенде Бодхидхармы", описывающее события, происходившие в IV веке н.э., когда единственным религиозным культом Страны Снегов была "черная вера" бон-по.

<...>

...В семье обедневшего кашмирского брахмана, повествует легенда, очень долго не было детей. Опечаленный отец, испробовав все возможные средства, обратился за помощью к странствующему йогину-садху. Через положенные девять месяцев супруга брахмана Радха родила мальчика, на теле которого обнаружились все тридцать шесть признаков бодхисаттвы, а сам он, едва лишь была перерезана пуповина, провозгласил львиным голосом свое имя - Ади Дас, что в переводе с санскрита означает "Слуга Изначального". (Происхождение этого имени весьма спорно. Санскритское слово "adi" (тиб. - "mdod ma'i") употребляется обычно в буддийских источниках в связи с именем Ади-будды Самантабхадры (тиб. - "mdod ma'i sangs rgas kun to bzang-po"), в то же время, как "das" - типично индуистское окончание имени (Шива Дас, Рам Дас и т.д.)).

<...> Несколько страниц отсутствуют.

...и после этого принял окончательное решение идти в Страну Снегов, чтобы обратить в истинную веру еретиков, поклоняющихся камням и шкурам животных.

В те далекие времена с буддийскими монахами поступали там точно так же, как с обвиняемыми по "делу Промпартии". Тем не менее, жрецы бон решили вначале задать Ади Дасу несколько парадоксальных вопросов, касающихся ненавистного им вероучения. Содержание вопросов нам, к сожалению, неизвестно - зато известны все три ответа святого, звучавшие абсолютно одинаково:

- Ни гьен (тиб. - rgyi bdyen, см. ниже - Авт.).

После этой беседы жрецы не казнили монаха, но заключили его в пещеру, что было равнозначно чуду.

Тибетское слово "rgyi" полностью аналогично русской отрицательной приставке "не-" или "ни-", но "bdyen" переводится по-разному в зависимости от написания и диалекта. В классическом варианте оно имеет значение "смысл", "суть" или "сущность", и в ряде известных нам текстов rgyi bdyen переводится как "бессмыслица, чепуха". Однако на диалекте, которым пользуются в окрустностях озера Лоб-Нор, весьма популярна народная поговорка "rgyi bdyen ba'i sdug bsngal", которая (да простят мне мои ученые коллеги!) по-русски звучит примерно как "На хитрую жопу и... с винтом". Следует заметить, что в т.н. "фене" существует множество аналогов тибетским фразеологизмам, например...

<...> Отсутствует одна страница.

...Среди угнетенного тибетского народа очень скоро разнеслась весть о великом святом, которго не посмели казнить жрецы. Из уст в уста передавались таинственные слова rgyi bdyen, ставшие впоследствии не только священной мантрой, но и символом борьбы с феодально-жреческой верхушкой. Крестьяне и ремесленники собирались в безлюдных местах и шепотом пересказывали легенду, которая с каждым разом обрастала все новыми и новыми подробностями. В течение нескольких лет учение "rgyi bdyen" распространилось в пределах Страны Снегов, и многочисленные казни его сторонников только укрепляли веру простых людей. Упоминаются более десяти вспышек народного гнева, но каждое из восстаний было утоплено в крови. Однажды, когда крестьянское войско подошло к стенам самой Лхасы, потрясая самодельным оружием и скандируя (несохранившуюся) "Песнь Гьен", феодально- жреческая верхушка вынуждена была освободить монаха.

Ликующие повстанцы проникли в пещеру и увидели древнего старца, сидящего в позе лотоса лицом к стене. За 20 лет неподвижного сидения ноги его отсохли, и монах не мог передвигаться без посторонней помощи. Торжественно доставленный в столицу, Ади Дас был сытно накормлен цзамбой и напоен пивом цян, после чего отошел в нирвану, обретя т.н. "радужное тело".

В соответствии с древнейшими обрядами тибетского народа, отнявшиеся ноги святого были тщательнейшим образом мумифицированы и помещены в один из храмов Лхасы. Долгое время они были национальной святыней. Тем не менее, после официального принятия буддизма в VIII в. школа "Ни Гьен" была запрещена, ее последователи снова подвергнуты гонениям, а драгоценная реликвия прилюдно сожжена на рыночной площади. Удалось спасти лмшь сандалии Ади Даса - те самые, в которых он, преодолев многочисленные опасности, прибыл из Кашмира в Страну Снегов. С этими сандалиями связаны многочисленные чудеса и исцеления...

<...>

Первым из европейцев, кому удалось проникнуть в тайну "Ни Гьен", был шведский ученый и путешественник Свен Гедин, активно сотрудничавший с нацистами. В ходе своих неоднократных экспедиций в Тибет он не только получил из рук иерархов этого тайного учения ряд высших посвящений, но сумел заинтересовать полученной информацией верхушку Рейха. На основании документов "Ahnenerbe" можно с уверенностью утверждать, что некоторые влиятельные чины СС, активно практиковавшие эзотерические учения востока, использовали также ритуальные элементы "Ни Гьен". В свою очередь, Геббельс и Гиммлер, известные своим фанатичным пристрастием к катаро-альбигойской ереси, стремились повлять на Гитлера с целью полного запрещения практики "Ни Гьен" и наказания виновных в ее распространении. Противоборство окончилось поражением сторонников тибетского учения, а возглавлявший "протибетскую" группировку Отто Штрассер бежал из страны. После этого поклонники "Ни Гьен" уходят в подполье и в годы войны пополняют ряды антифашистского движения в ряде стран Европы. Так, например, бойцы французских отрядов Сопротивления изображают на своей одежде трехлепестковую белую лилию - символ Изначальной Чистоты в "Ни Гьен", а итальянские партизаны рисуют на сапогах три полосы, указывавшие на три ответа, данных бонским жрецам святым Ади Дасом..."



IV.

Итак, разгадана еще одна загадка нашего великого и трагического двадцатого века. Спасибо Вам, дорогой Гомбожаб Цэтэнович, за Ваше письмо, которое, как говорится, позвало нас в дорогу. Память о Вашем замечательном отце будет достойно увековечена: на собственные средства кандидат в депутаты Государственной Думы от партии "Яблоко" по Краснопресненскому избирательному округу Георгий Иванович Новосельцев готов издать его монографию. По предложению деловых партнеров Георгия Ивановича, на обложке книги будет стоять священный символ учения "Ни Гьен" - белая лилия о трех лепестках, которую пересекают три полосы - три ответа Ади Даса, звучащие сегодня все так же актуально, как и почти две тысячи лет назад...




© Александр Каменецкий, 2003-2018.
© Сетевая Словесность, 2003-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Татьяна Шереметева: Шелковый шепот желаний [И решил Томас отправиться в морское путешествие. Жизнь на корабле особенная: там нет забот - все они оставлены на берегу, там можно думать только об удовольствиях...] Макс Неволошин: Подстава для Кэролайн [Кэролайн из тех барышень, которых хочется утешить или защитить от чего-нибудь. Желательно, обняв за плечи...] Ирина Кадочникова: "Отчего, неизреченный боже, ты меня покинул на меня..." (О творческой биографии Алексея Сомова) [Эссе Ирины Кадочниковой о творчестве поэта Алексея Сомова получило первое место в конкурсе "Уйти. Остаться. Жить" на лучшее эссе о рано ушедшем молодом...] Сергей Комлев: Чтобы жизнь после смерти оставалась легка [Так хотелось вина, чепухи, / много сдобы да бабу пуховую. / Но мне выдано - полночь, стихи. / И сережка зачем-то ольховая...] Виктория Кольцевая: Картинки с выставки [Давай останемся в реальности, / в эфире, / надвое расколотом. / Везде чума, / мой милый Августин, / и всюду шнапс дороже золота...] Сергей Сутулов-Катеринич: Мартовская Ида [Года и годы обитания в этой растреклятой и распрекрасной паутине подарили мне массу встреч...] Михаил Ковсан: Скользкий путь в гору [Ставни захлопывались. Свет выключался. Дверь закрывалась. И тьма стремилась меня поглотить. Я всматривался в щелочки ставень. Я вслушивался в звуки за...] Олег Демидов: Фатум, залёгший на дно (О книге Юрия Кублановского "Долгая переправа: 2001-2017") [К юбилею Юрия Кублановского вышла книга избранных стихотворений "Долгая переправа". В неё вошли тексты, написанные в XXI веке. В преддверии восьмого десятка...] Александра Шевченко: Не то чтобы модерно [...ходят утаптывая круги в снегу / хлопают рукавицами по бокам / в небе над ними зреет луна-чека / /дернем/ а сам-то можешь /и сам могу/...] Ал Пантелят: Игры закончились [что делать нам / когда мы уже собрали / свои стадионы...]
Словесность