Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




БАКЕНЩИК


Неприбранное купе трясло так, что подрагивала полуоткрытая форточка. За пыльным стеклом пробегающее лето, со всеми его перелесками и речушками, казалось мутным, даже муторным.



- Рельсы - колесом, что ли? - пошутил человек напротив - "мордатый" сразу прозвал его сосед, сельский доктор - крупный, за сорок мужчина, "упакованный" в ладно пригнанный - на заказ - костюм, с одутловатым, даже синюшным лицом, с большими руками и не гармонирующими с ними неприятно-стройными и цепкими какими-то пальцами.

- Или рельсы - колесом, или колёса - квадратные! - "Мордатый" расхохотался.

Потом водрузил на купейный столик невесть как обнаружившиеся рюмку, коньячную флягу и, не обращая внимания на соседа, не подразумевая даже, кажется, это русское "и хлеб - пополам", нацедил полную и молча опрокинул.



- Ты кто? - спросил он вдруг соседа в упор. У "Мордатого" оказались редкие глаза - выражено зелёные; тонкие, резковатые черты лица - и когда бы не удручающий колорит физиономии, он выглядел бы вполне обаятельным.

- Ну, ты кто, по жизни? - "Мордатый" перегнулся через столик.

- Доктор. Детский врач из Перевалова... педиатр... это село такое алтайское.

- Важная, наверное, там у себя сельская фигура. Детей спасал?

- Случалось.

- Врач-то, небось, главный? На селе последний конюх - за главного. А тут - интеллигенция.

- Нет, ординатор. Просто доктор.

- А чего на ж/д понесло? Русь поглядеть, да себя показать? "Ящик" "достал"?



"Мордатый" налил и опрокинул ещё. Потом повторил.



- Племяш женится.

- А сколько ему?

- Двадцать, вроде.

- Во, дурак! - беззлобно констатировал "Мордатый". - В армии, что ли, застоялся? Натрахаются, надоест. А ведь потом жизнь ещё жить надо!.. Слыхал, сколько разводов в стране?

Доктор не слыхал.

- Пятьдесят процентов. Процентов! - "Мордатый" поднял указательный палец.



Доктору не хотелось поддерживать бессмысленную и, почему-то тяготившую его беседу, но тот, напротив, не забывал о рюмке и откровенно напивался. Мало ли что по пьяни придёт в голову? Доктор хотел держать ситуацию под контролем. Пусть даже так, пассивно.



- Слушай, док, ты, наверное, пустой, как стратостат. Не, без обид. Это я касаемо "бабла". Ссудить?

"Мордатый" извлёк из-за пазухи тугую барсетку и протянул доктору.

- Всё - это?.. - доктор смутился.

- У меня по карманам ещё - на полтора "Мерса". Было б куда гнать...

- На, возьми... Я - от сердца. Сопляку своему женатику купишь чего путного. И на это своё Привалово, что ли, хватит - с горкой. Семейство подымешь. Ты ж семейный?

- Ну, да... На селе бобыль - что бельмо. Глаз есть - а проку? Чесало, словом, для языкастых. - доктор удивился своему многословию.

- Так бери! Считай, что с неба упали. - "Мордатый" невесело чему-то усмехнулся, - Говорю, пригодится. За оклад корячишься - по лицу видать. И что говоришь без претензий. Бери тогда в кредит!

- Кредит?.. Но... когда?...

- В следующей жизни. Ты будешь пчёлкой, а я - "Мордатый" задумался на мгновение - а я клевером, скажем... люблю, как пахнет. А ты меня оплодотворишь! И весь дебет-кредит.

И в который раз расхохотался - смех у него был заразительный, детский, что ли.

Доктор пожал плечами, взял барсетку и неловко втиснул её в карман, не разбирая даже - какой.



- У вас давление, видимо, - сказал доктор. У него дрожал голос, - вам не следует пить.

- А я не пью! - неожиданно трезво заявил "Мордатый". - Я горло сушу. Спиртное, оно сушит. Хотя говорят "горло промочить". Неправильно говорят. Везде неправда... У тебя вода есть?

Доктор протянул "минералку".

- Я из горла, не брезгуешь?

Доктор покачал головой.

- В кайф пошла! - крякнул "Мордатый" и брякнул не в лад, - Как-то про троянцев читал - Парис и Елена, Гектор и Андромаха. Язык сломаешь... Вроде двух любовей, с особинкой. Тебе чья история по душе?

- Гектора.

- И мне Гектора. Воин, защитник. Правда вся его была, верно, док?

Доктор впервые улыбнулся:

- Всё относительно, так ведь?

Но "Мордатый" вдруг отрезал с ледком:

- Относительно, пока не имеет отношения к человеку. В смысле, к его содержимому. Относительное зло - оно добро, что ли?!



...Зеркальная дверь купе отъехала. Дородный проводник, едва втиснув брюхо в проём, сверился с билетами и проворчал "Мордатому":

- Следующая станция ваша. Стоянка пять минут.

- Моя? Моего имени что ли? - хохотнул "Мордатый", - Да хоть чья станция, хоть Господина Чёрта... Трогай дальше, Ванька!

Проводник состроил было официально-оскорблённую мину, но "Мордатый" бросил ему в ладонь зелёную сотку.

- Во отожрался! - прокомментировал "Мордатый" визит. - На таких уродах и отожрался...

Он оборвал фразу, но угадалось явственное: "...вроде меня".



- А вы... Вы куда едете?

Доктор спросил это и почувствовал неловкость, копившуюся с того самого: "Ссудить?"

- "Знал бы прикуп, жил бы в Сочи", - "бородато" сострил "Мордатый", - Еду, где пейзаж поразлапистей. Упасть в траву и смотреть в небо. Знаешь, док, облака бегут - а представишь, что стоят - и спиной чуешь, как вращается Земля... Короче, "увидеть Париж и умереть"...



"Мордатый" откинул голову. И закрыл глаза. Доктору показалось, что сквозь одутловатую синюшность, как сквозь грубо уложенный асфальт, проступила нездоровая, но человеческая бледность:

- Я, док, не жилец. И медицина - не панацея. Короче, на мушке я. Заказан, как "шампунь" в кафе... А официанты - народ шустрый.

-?..

- Ты не спрашивай всуе. Не путайся в кривду дела. Позвонки треснут. Вечером твой Тамбов, сойдёшь, вспоминай меня. Невесту поцелуй - девки любят, но чтоб в щёчку!..

- Вы по профессии...

- По профессии - мишень. Высокой степени разрешения. - "Мордатый" усмехнулся с какой-то безнадёгой.

- Жаль, некому цидульку черкнуть, чтоб... Мои-то все перемерли, как быльём поросли... Друзья?.. - "Мордатый" выматерился.

- Вспоминать, как не вспоминать... кого только?

- Короче, Вениамин Степаныч я. В натуре: Бакен. Это вроде как погоняло, ну, прозвище такое... как ковбои скотину свою таврят, слыхал? Но ты так вспоминай: Вениамин Степаныч. И детей там своих дальше спасай, а "баблом" не кидайся - оно как бумеранг, всё одно - по лбу... Ты только так и вспоминай: Вениамин Степаныч Засохин.... Слово?

- Слово! - доктор кивнул.



- Сколько там ещё до Тамбова прыгать? - "Мордатый" обнажил волосатое запястье, - "...и стрелки в круге цирковом". Откуда это, док? Помнишь?



И достал вторую рюмку.




© Анатолий Яковлев, 2004-2019.
© Сетевая Словесность, 2004-2019.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Повторение слов [Подвальная кошка, со своими понятными всем слабостями и ограниченностью мировоззрения - вот кто, по-настоящему. гарант мира и стабильности, а не самозваные...] Татьяна Шереметева: Маленькие эссе из книги "Личная коллекция" [Я не хочу. Не хочу, чтобы то, что меня мучает, утратило бы силу надо мной. Что-то в этом есть предательское по отношению к моим воспоминаниям, к тем,...] Глеб Богачёв, И всё же живёт [Антологию рано ушедших поэтов "Уйти. Остаться. Жить" трижды представили в Питере и Ленинградской области.] Александра Сандомирская: Дождь и туман [Сладким соком, душистой смолой, / током воздуха, танцем пчелиным / бог, обычно такой молчаливый, / говорить начинает со мной...] Алексей Смирнов: Опыты анатомирования, Опыты долгожительства: и Опыты реконструкции, или Молодильные яблоки [Все замолкают, когда я выхожу в сад. / Потому что боятся. / Подозревают, что дело плохо, но ничего не знают и не понимают...] Игорь Андреев: Консультант в Еврейском музее [...А Федю иногда манил дух Израиля. Еврей! Это слово для него было наполнено какой-то невыразимой магией...] Андрей Баранов: Синие крыши Дар-эс-Салама [Мы заснули врачами, поэтами, / инженерами и музыкантами, / а проснулись ворами отпетыми, / проходимцами и коммерсантами...] Григорий Князев: Лето благодатное [Как в начале ни ахай, как в конце ни охай, / Это лето обещает нам стать эпохой, / Жизнью в миниатюре, главой в романе, - / С урожаем рифм... и без...]
Словесность