|
Тартуское культурное подполье 1980-х годов
Светлана Бломберг
"ПИНАТЕЛИ ВОЛА"
как культурное явление
Предлагаю провести анализ рок-текстов с точки зрения присущего русскому року наиболее значимого элемента - гротеска, общую природу которого так замечательно охарактеризовал М. Бахтин. Именно гротескному образу удается выразить состояние изменения, роста, рождения. Гротескный образ абсолютно свободен, не стеснен никакими правилами и догмами - по выражению М. Бахтина, - "смеющаяся вольность". Эти образы чудовищны с привычной точки зрения "классической " - читай "взрослой" - эстетики. "Рок - это отказ, там, где это можно, от общепринятых правил. Это революция правил. Революция в отношении правил, революция обогащения системы правил со сломом старой системы правил, точнее - революция против правил на все случаи жизни!"- сказано заслуженным диссидентом Н. Добрюхой, который присутствовал при рождении русского рока. А. Макаревич дополняет его, говоря о легкой иронии по отношению ко всему, что считается постулатом. Впрочем, это у Макаревича - легкая ирония. У иных ирония весьма и весьма смачная!
Предпосылкой революционного сознания является дуализм карнавала и внекарнавального бытия. Если утопической свободе карнавала неизменно сопутствует несвобода будней, то есть опасность, что столь сладостное в карнавале гротескное низвержение возвышенного после революции превращается в обыденное втаптывание святого в грязь, в глумление над здравым смыслом - что мы и наблюдаем сегодня сплошь и рядом в современном искусстве.
Как бы то ни было, гротеск переворачивает привычный, "взрослый" мир наизнанку, показывая возможность другого миропорядка, и разрушение привычного проникнуто радостью и свободой: рушится созданная "взрослыми", серьезными людьми система, которой они фанатично придерживаются.
Маска - еще один замечательный рок-культурный мотив. Смена масок - это вхождение в тот самый гротескный образ.
В рок-поэзии можно проследить и реалистический гротеск, восходящий к народно-карнавальной культуре, и модернистский, связанный с романтическим гротеском своими принципами. Первый тип - это "Пинатели Вола", о которых и пойдет речь, а второй, например, - "Злые"- таллиннский музыкальный коллектив неопределенного амплуа - правильнее назвать было бы его "тусовкой", который распался в конце 90-х..
Что такое "Пинатель Вола"? Это бездельник, шалопай. Короче - шут гороховый. В программной песне группы этот Пинатель вырастает прямо-таки в эпическую фигуру:"Идет Великий Пинатель Вола" - нечто вроде Мессии. Группа состояла из Д. Артеменко, В. Филиппова, Е. Феклистова и И. Савельева. Пользовавлась она бешеной популярностью у тех, которые собиралась "на горке" - в части Таллиннского Хирве-парка, выходившего на башню Кик-ин-де Кек. Панки группу не признавали за свою, игнорировали. Да на самом деле, какие же "Пинатели" панки? Группа распалась году в 92-м, - тихо, как будто ушла в песок, почти не оставив после себя никаких приличных записей. По крайней мере, я не смогла их разыскать тогда, как ни старалась. Тексты песен в основном писал Е. Феклистов. Небольшой полусамиздатовский сборник стихов Феклистова "По цвету семени" был выпущен в Петербурге в 1994 году и случайно попал ко мне от Влада Филиппова. Замечательные иллюстрации сделаны были Светланой Алексеевой. Там, конечно, присуствовали не все тексты, и цитирую я по магнитофонной записи, качетсво которой оставляло желать лучшего. Уже тогда мне показалось, что "Пинатели" - культурное явление, достойное остаться в истории, а Феклистов - очень интересный автор. Конечно, тексты сильно проигрывают в отрыве от музыки. В предисловии к сборнику, подписанному Никитой Серомырдиным, сказано, что одна из главных тем Феклистова, живущего и пишущего с одинаковым остервенением, - срывание всех и всяческих одежд во всех смыслах..
Основной прием группы "Пинатели Вола" - снижение до смешного закостенелых серьезных стилистических штампов. Типичный пример этому - песня "Французский фильм" - что она пародирует, видно из названия. Однако, есть у них и пронзительные произведения, например - "Она вчера первый раз не вернулась домой" и "Уезжает на юг последний друг". Один из потрясающих текстов Феклистова - "Мы двигались к рождению", которое можно, кажется, считать идейной формулой его творчества : во что бы то ни стало возвращаться к себе, пусть даже "исчезая, стираясь, сгорая дотла", но исполнить свое предназначение.
У "Пинателей" очень часто присутствует мотив маски. Совсем в образах Комедии Масок написан "Алексеев". Пьеро пришел к Коломбине :
Нежно трогаю груди, целую соски,
для того, чтоб мы стали духовно близки.
Но некстати приходит Арлекин, которому не понять высоких мотивов подобного визита:
Тут приходит Алексеев и стреляет из ружья...
И красна моя кровь, как свекла и морковь.
Что ж ты сделал, Алексеев? Ты ж совсем меня убил.
Р. Лейбов отмечает, что секс и любовь у Феклистова - универсальная метафора жизни и смерти.
Ляг со мной спать ранней весной!
я - не аскет, я - не святой...
Ближе к утру
ты уйдешь прочь.
Буду тебе верен всю ночь!
Дай свою кисть, вот моя плоть... -
"Горячий конь", который то и дело встает на дыбы, - дамам опасно играть с такими "животными": сперва говорят, "что любят лошадей", а потом пугаются... Песенки ироничные, но с глубоким подтекстом. А "По цвету семени" - просто философское произведение. Телесная стихия у Феклистова дана в положительном контексте, в песнях содержится протест против ханжества, эгоистического замыкания в себе.
Но никто из "Пинателей" с миром особенно не считается и уж никак не боится его. "Нам нельзя здесь любить" - убежим, "выпьем вина и не будем платить" - и все дела. Жизнь - это"автобус, который не едет никуда", но до чего забавно в нем находится и наблюдать за его пассажирами! То, что лирический герой иногда спохватывается и обращает внимание, что " я - гнилой", что его спутница не девица, а скелет, а "я - тоже не совсем живой" - так это, по-моему, признак, что Феклистов читал Блока, а вовсе не страх. Поиздеваться над смертью - это запросто, как, например, в тексте песни "Патология". Тело боится смерти, но высшая цель - перестать ее бояться, ведь только обыватель, который достиг материального благополучия, боится оставить свое тело, боится смерти.
Вечные темы решаются у "Пинателей" без напряжения:
Зачем тебе деньги, зачем тебе деньги, дура?
Ведь у тебя фигура!..
Любовь моя - купюра!
В произведениях "Пинателей" нет едкой социальной сатиры, но как вам понравится бредовая ситуация - дружба Джона Леннона и Владимира Ленина? Игра идет только на сходстве фамилий, отталкивается с помощью абсурда от стереотипных социалистических апокрифов.
"А я живу на улице По, Эдгара Алана По", - говорится в одной из песен, хотя в то время многие в Эстонии жили "на улице Сависаара"- даром, что тоже Эдгара, - а то и "на улице злобного диссидента" или "красного комиссара". Место для проживания выбрано не совсем адекватное: творчество "Пинателей" мало соответствует мрачному романтическому гротеску Эдгара Алана, оно оптимистично и полно света и жизнелюбия.
P. S. В настоящее время Е. Феклистов входит в состав группы "Конец Фильма", официальный сайт которой http://www. filma. net.
Но это уже совсем другая история...
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
