АПОФЕАЗКО
* * *
Какая юность сумасшедшая
Дана мне, помнится, была!
Она была – как птиц сольфеджио!
А нынче смерть со мной легла
И, птицам противоположная,
Лежит, лежит и не встаёт,
А мне по нраву: осторожная,
И чувство такта у неё.
Её зеницы ледовитые,
Как и у той, кто навсегда, –
Цветов арктических софиты и
Внутри – аквариумы льда.
Её дыханье акапельное
Свежо, как первый поцелуй,
И вся, как юность, неподдельная,
Она – компост из аллилуй.
Она легла со мной заранее,
Чтоб притулиться в тишине –
Не пламенем, но выгоранием,
И разузнать, нужна ли мне.
Она меня не хочет, загодя
Лишь примеряется, учась,
Её глаза – оттенка слякоти...
Но я хочу её, сейчас.
Так и лежим, беззвучно, вкрадчиво,
Глаза друг другу обнажив...
И жизнь со мной была, как мачеха,
И смерть обняться не спешит.
_^_
* * *
Среди безглавых белых статуй
Спокойный, мягкий свет дневной...
С тобой мы были тем богаты,
Что ты хотела быть со мной...
В тех дымчатых волнах предчувствий,
Неясных, непонятных нам,
Мы говорили об искусстве,
Созвучном чудным тем волнам,
Мечтая о грядущих встречах,
Которым быть не суждено...
Был день глубок и пересвечен,
И свет не мог нащупать дно...
Ты помнишь, как ты растерялась,
Когда из этой мастерской
Меня, как будто рыбным тралом,
Наружу выкрал гул морской?
Уже потом запахло тризной,
И эти статуи вокруг
Смотрели в спину с укоризной,
И меркли канделябры рук.
Уже потом судьба крошилась,
Как лишний хлеб, уже потом
Надежды жухли, словно жилы,
И осыпался в воздух дом.
Ну а тогда, в той пантомиме,
Казался счастьем миг любой,
Мы были там, внутри, своими
И точно были там собой,
И я запомнил: в том богатстве
Надежд мы верили мечте,
И кроме нас самих препятствий
Для счастья не было нигде.
_^_
* * *
Тушить, тушить в который раз
Морскою пеной бирюзовой,
Не добывая хризопраз
Из безвоздушного улова, –
Ты знаешь, это ни к чему,
И даже больше: бесполезно.
Так не похожа на тюрьму
Под нами – ласковая бездна!
Не перепутать бы очаг,
Не от того спасаясь жара,
Что шаг за шагом ставит шах
Чужим осунувшимся чарам.
Но надо, надо, всё равно,
Гасить, гасить своё пространство,
В котором крошится геном
Твоей души без уз гражданства,
В котором, полном той воды,
От жажды плачут без границы
Вне окружающей среды
В браслетах электронных птицы!
Я не хочу с тобою впредь
Стихом беседовать ветошным.
Пока способны так гореть,
Мы живы, юны и возможны.
Я не хочу гасить свой ад,
В котором свечи, словно в церкви,
В твоей реке огня стоят,
И ни одна в ней не померкнет.
А выходить за берега
Не бойся, если в русле тесно.
По пояс будет мне река,
Напоминающая бездну.
_^_
* * *
Антропоморфные созвездья
Глядят на нас исподтишка.
Любви тревожные предместья
Нас видят через облака.
Над танцем трепетных сомнамбул –
Сигнальные огни весны.
Уже разрушены все дамбы,
Уже таможни снесены.
Гнездовья чувств полны птенцами,
И автохтонный трепет их
Мы обволакиваем сами,
И эти чувства бьют под дых,
И расступаются поверья,
И нет пути назад, мой свет.
В глаза твои взглянув, теперь я
Не отведу свой взгляд навек,
И в новой жизни, в светлой дали,
Где каждый заживо прощён,
Мы будем теми, кем не стали,
И там, где не были ещё.
_^_
ПРАВДА
1.
Да что вы знаете про чувства,
Как дорог тот, кто далеко,
С кем разошлись, как створки устриц,
Ампир, барокко, рококо,
С кем не стояли на развилке,
Из одного ствола растя,
Как дороги теперь опилки
Его для бывших лебедят?
Как долго в настоящем пусто
Без наших брошенных лачуг,
И расставанье горше дуста
Совсем немного, лишь чуть-чуть,
Как из небес сочится холод
И током бьются ворота,
Как ощущаешь ты, что холост,
Хотя не холост ни черта,
И только та взаправду знает,
Кто мне дороже всех Лолит,
Как не рождённое, стеная,
Всё так же дьявольски болит,
Как глупо и непринуждённо
Развилку мы изобрели,
Как, отрекаясь от Ньютона,
Всю жизнь бесследно стёр delete...
Ты знаешь, как беспечно много
В моих ветвях твоих пичуг,
Как несть числа их диалогам –
Я берегу их, как свечу.
Мой термоядерный реактор,
Виной, как топливом, – до рта...
Он видит неба катаракту,
Ему так хочется летать...
С виной своей я крепко сросся,
Сильней, чем был сплетён с тобой,
И днесь не я, а небо просит:
Прости его, пока живой...
Я не прошу во снах антрактов,
И жизни с чистого листа.
Хотя бы издали, постфактум,
Прости меня хотя бы так.
2.
Как будто я вошёл и вышел,
И потерялся навсегда –
Застыл, но в то же время выжил,
Остановился, как слюда...
Так жизнь уходит восвояси,
Как я ушёл от всех вендетт,
И на слепом иконостасе
Господь в тебя давно одет.
В дверях, где я стою всенощно,
Гудят сиреною мозги,
Через меня несутся мощно
И поезда, и сквозняки,
Стихи твои о невозможном,
Года висят на фонарях,
И я стою, стою безбожно
Оплывшей пустотой в дверях.
И остаётся только молча,
Не понимая ни черта,
Беззвучно прятаться от порчи,
С открытым ртом, разъяв уста,
Стоять растерянной могилой,
Слегка пульсируя умом:
Она само так получилось.
Оно само. Оно само...
_^_
* * *
Стадию отчаянья пройдя,
Станешь безразличен ко всему.
И жена, и самое дитя –
Не по твоему, видать, уму.
Правда, дело даже не в уме:
Безразличие – лишь камуфляж.
Главное, что ты уже сумел
Усыпить в себе чужую блажь
Торжества семейной маеты,
Тождества арбы и поводка.
Главное, что смог сегодня ты
Смыть с сетчатки сажу и нагар.
А в мозгу следы, в душе тавро,
К счастью не ведущие никак, –
Длинная дорога, long way from,
Из тюремной кущи – в облака.
_^_
* * *
Я помню ночи Коктебеля
И послевкусия от ссор,
И как рассветы низко пели,
Сужая падкий кругозор,
Была твоя природа – зонтик,
Подобный пёстрым витражам,
Хроматоскоп на горизонте,
Цветной химический пожар.
Была твоя натура – купол
От настоящего всего,
Души дырявая халупа
Качала в люльке колдовство.
А я любил твоё смятенье,
Как вечность любит небеса,
И неподвижное виденье
Остановило мне глаза,
Вселилось в них слепящим бликом
И прописалось навсегда,
И ты живая, поелику
Мои глаза – как невода.
Как жаль, что только упокоясь
В моих глазных колоколах,
Ты настоящая, какою
Ни разу в жизни не была.
И жаль, что невода однажды
Тебя отпустят, исхудав,
И будет видеть олух каждый
Исконный, едкий твой состав.
_^_
ПОЛУОСТРОВ ШАМАНЬ
коктебельского ветра послушать хочу,
его зуммер прерывистый и многослойный,
многословие спутников мне по плечу –
я учу наизусть иллюзорные войны,
я кидаю кольцо в коктебельский очаг,
запрягаю пальто и глушу небылицы...
перевод этой бухты на русский начав,
не могу перестать, то бишь – остановиться.
коктебельского моря наполню кувшин
своей памятью рваной, что сетью рыбацкой,
опечатаю воздухом душной души
и пойду сквозь пространство с улыбкой дурацкой:
пусть в нём варится всё, чего быть не могло,
что упрятал от глаз календарный шлагбаум...
через ветра сигналы, твои в нём алло
каждый день прорастают мои дацзыбао.
то ли это свой в матрице, то ли судьба –
опрокинутый нерв в кочевом инфразвуке...
коктебельского ветра во мне ворожба
всё трубит в горизонта разболтанный флюгер.
_^_
* * *
Не учи меня жить,
Я живу, как умею:
Безобидны ужи,
Но они тоже змеи.
Не тревожь этот скит,
Не раскапывай храмы.
Там, где ширь у других,
У меня только яма.
У одних есть "кино",
У других только правда.
Не делись же со мной
Своим взглядом на завтра.
У меня в голове
Много собственной боли:
Слишком чужд этот свет,
Да и тот – пересолен.
У меня на душе
Язвы неисцелимы.
Не помогут уже
Ни молитвы, ни климат.
Разреши мне дожить,
Что отмерено свыше –
На свои рубежи
Я почти уже вышел...
Так не пей эту нефть:
Я на фатум помножен,
К сожаленью ли, нет –
Мне уже не поможет
Вера в тысячи вольт,
И живые – не ровня мне,
И затихнуть позволь,
Как положено – вовремя.
_^_
* * *
Ещё не научившись жить,
Я понимаю: время вышло.
Живя по прихоти души,
Я, как и встарь, остался пришлым,
Себя по крохам раздарив,
Для всех вокруг остался чуждым,
Но неудач тройной тариф
Оплачивал согласно нуждам.
Я создавал и воевал
За право мир лечить от боли,
И был широк мой ареал,
Лучась в межзвёздном ореоле...
Я созидал и потому,
Летя сквозь пузыри слепые,
Ни разу к миру моему
Не прикасалась энтропия.
Я был как шторм, и в домино
Любви играл я беззаветно,
Но стала жизнь моя давно
Уже не серой, а бесцветной...
Судьба сопротивлялась мне,
Пространство всюду было против,
И потому для всех втройне
Я слыл изумчив и юродив.
Но, избежав монастырей,
Я знаю, что, подвластно тленью,
Добро забудется быстрей,
Чем обнулится поколенье,
Забвенье вечно и едва
Юнее, чем Вселенной автор,
И только верные слова
Помогут нам смириться с правдой:
В контексте реющих пустот
Страшно забвение Вселенной,
Но и Её забвенье ждёт,
Ведь Мирозданье тоже тленно.
Закрылись тысячи дверей
В миры, что были лучше сгнившей
Цивилизации зверей,
Себя царями возомнивших...
Забыты напрочь имена
Венедов, антов и склавинов,
Ушли в чертоги вечной тьмы
Их неизвестные поэты...
И нас забудут племена,
На нас летящие лавиной...
Ну что ж, забудемся и мы,
И ничего такого в этом.
_^_
* * *
В тумане, где спутник не виден,
А может быть, нет и его,
Хожу сотни лет, самобытен,
Сам-призрак, верней, существо.
Зелёные росные травы
Как будто постригли вчера,
Но только безмолвию – браво,
Одна тишина – на ура:
Ни звука в туманах зелёных,
Подсвеченных белой травой,
Но изредка белые клёны
Встречает фантом кочевой,
И нет ни следов пешеходов,
Ни ночи, ни сумерек нет,
Единственным временем года
Является сжиженный снег.
Ни птичьих следов, ни звериных,
Ни тайных пештаков сюда.
Туман, как вуаль балерины,
И словно пуанты – вода.
Охота – по полю – ногами,
Неймётся – глазами – сквозь тьмы
В одной из развенчанных камер
Бескрайней и вечной тюрьмы.
Но нет перспективы побега,
Туман – паука волокно.
Моё неподвижное эго
Не помнит, откуда оно...
И вот, меж тумана клубами,
От белых цветов без ума,
Моя подвенечная память
Забыла, откуда сама...
_^_
* * *
Это просто пейзаж, из которого прочь
Уползать по-пластунски мне каждую ночь,
Из которого пятиться, словно отлив,
Наготу твою стряхивать – крайне брезглив:
Прививать черенки обездушенных тел
Мне совсем не к лицу, я давно не у дел.
Не ищу я путей, уж изволь, хоть убей,
Осквернять себя памятью вновь о тебе.
Прирученье тобой девиаций чужих
Мою рваную душу уже не страшит,
Одомашниванье нечистот головой
Для меня и не значит совсем ничего.
Это просто извилины: взять-постирать,
Чтобы за полночь вновь положить их в кровать
И не помнить последние десять веков
Или, может, столетий... Рецепт мой таков.
Ты была божеством, я проник в божества
Потаённый язык, где как ясли – слова,
Но теперь – я не знаю тебя, существо,
В тебе нет ничего, ничего из того.
Так что мне не пиши теперь, разве что из
Наших прошлых ландшафтов, цветущих, как бриз,
Или лишь из грядущего, там, где вполне
И меня уже нет, ведь тебя уже не...
_^_
* * *
мы будем двигаться с тобой
не по прямой, но на убой
под чутким оком навига-
тора, что зрит издалека.
мы будем плыть сквозь пустоту,
вдыхая красную черту,
как наркоман дорожку ко-
каина, с "Каином & Co".
ощипывая крылья льдом,
мы оставляем на потом
все годы прошлые свои,
все отчуждённые бои.
порхая через вакуум,
мы слышим чей-то крик ау,
но не понять, что этот крик
из наших уст, как газ, горит.
хоть на иной границе ми-
ра, нам близки, как до-ре-ми,
всех душ отчаянья слои,
все роковые полыньи.
уже не зная, кто есть кто,
и лженаитием ведо-
мые, мы есть жеоды вдо-
хов в бессознательном Ничто.
по снам мы знаем весь свой путь.
про все дороги позабудь.
куда ни глянешь, впереди –
ведут к обрыву все пути.
_^_
|
