Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность


Игорь Куберский

Книга отзывов. Архив 68



Архивы:  08.08.13 (152)   01.02.13 (151)   02.02.12 (150)   26.05.11 (149)   15.01.11 (148)   13.08.10 (147)   04.08.10 (146)   09.03.10 (145)   02.12.09 (144)   01.10.09 (143)   30.03.09 (142)   30.01.09 (141)   23.12.08 (140)   19.10.08 (139)   15.08.08 (138)   10.07.08 (137)   28.05.08 (136)   27.04.08 (135)   17.04.08 (134)   03.04.08 (133)   29.03.08 (132)   24.03.08 (131)   17.03.08 (130)   11.03.08 (129)   03.03.08 (128)   02.02.08 (127)   24.01.08 (126)   14.01.08 (125)   07.01.08 (124)   27.12.07 (123)   19.12.07 (122)   11.12.07 (121)   19.11.07 (120)   01.11.07 (119)   25.09.07 (118)   06.08.07 (117)   23.04.07 (116)   13.04.07 (115)   03.04.07 (114)   27.03.07 (113)   12.01.07 (112)   14.12.06 (111)   02.12.06 (110)   21.11.06 (109)   15.11.06 (108)   21.10.06 (107)   26.09.06 (106)   06.02.06 (105)   19.12.05 (104)   12.08.05 (103)   17.05.05 (102)   31.01.05 (101)   06.01.05 (100)   16.12.04 (99)   26.11.04 (98)   10.11.04 (97)   31.08.04 (96)   20.08.04 (95)   18.08.04 (94)   18.08.04 (93)   17.08.04 (92)   14.08.04 (91)   01.08.04 (90)   13.07.04 (89)   05.07.04 (88)   01.07.04 (87)   20.06.04 (86)   19.06.04 (85)   15.06.04 (84)   13.06.04 (83)   06.06.04 (82)   17.05.04 (81)   01.04.04 (80)   08.03.04 (79)   28.01.04 (78)   30.12.03 (77)   08.12.03 (76)   01.12.03 (75)   25.11.03 (74)   09.11.03 (73)   29.10.03 (72)   04.06.03 (71)   21.03.03 (70)   05.02.03 (69)   31.01.03 (68)   23.01.03 (67)   16.01.03 (66)   07.01.03 (65)   30.12.02 (64)   25.12.02 (63)   17.12.02 (62)   13.12.02 (61)   09.12.02 (60)   05.12.02 (59)   29.11.02 (58)   27.11.02 (57)   22.11.02 (56)   16.11.02 (55)   11.11.02 (54)   23.10.02 (53)   08.10.02 (52)   30.09.02 (51)   10.09.02 (50)   21.08.02 (49)   08.08.02 (48)   24.07.02 (47)   11.07.02 (46)   29.06.02 (45)   09.06.02 (44)   28.05.02 (43)   17.05.02 (42)   29.04.02 (41)   11.04.02 (40)   14.03.02 (39)   26.02.02 (38)   19.01.02 (37)   06.01.02 (36)   28.12.01 (35)   14.12.01 (34)   29.11.01 (33)   14.11.01 (32)   30.10.01 (31)   24.10.01 (30)   20.10.01 (29)   16.10.01 (28)   12.10.01 (27)   04.10.01 (26)   29.09.01 (25)   23.09.01 (24)   15.09.01 (23)   12.09.01 (22)   05.09.01 (21)   30.08.01 (20)   27.08.01 (19)   13.08.01 (18)   31.07.01 (17)   26.07.01 (16)   24.07.01 (15)   22.07.01 (14)   20.07.01 (13)   19.07.01 (12)   18.07.01 (11)   12.07.01 (10)   08.07.01 (9)   04.07.01 (8)   02.07.01 (7)   29.06.01 (6)   21.06.01 (5)   19.06.01 (4)   30.05.01 (3)   24.05.01 (2)   07.05.01 (1)  



31.01.03 22:35:33 msk
Анатолий

Прочитал.

Хороший рассказ (мне кажется, что это всё же рассказ, а не повесть). Стыдно, но я, зоркий сокол, не углядел в анонсе, что он был написан ещё в 1978-м году.

Игорь, а почему вы его вывесили в гостевой, а не отдельной публикацией?

Несколько кусков мне понравились особенно. Я давно признавался в своей приверженности к описательности в литературе, а не к "драйву" и динамизму в сюжете (как Куберский). Поэтому вот эти абзацы я пропустить незамеченными не мог:

"Он долго смотрел на квадратики окон, которые отсюда, с высоты седьмого этажа, разбегались во все стороны бурно разросшегося за последние годы микрорайона. Еще дальше, за ними, было непонятно черно, глухо и небо не отражало свет уличных фонарей. Там начинался залив. Ему почудилось: прыгни вниз — и спланируешь как раз у кромки воды, на грани света и тьмы..."

Отлично. Вот такое я могу читать безо всякого сюжета.

Или:

"Затем включилось сознание, и, целуя Катю, он внутренне заулыбался тому, что ее руки по-прежнему заняты, — опираясь на колени, она продолжала держать капроновый чулок с горкой осадка..."

Пустяк, а я ведь тоже улыбался, читая. Хорошо придуманный пустяк перестает быть пустяком, верно?

И вот ещё что понравилось:

"Это было бегство — от нее, а больше от самого себя, а еще больше — от того, что стояло за ними. И самое блаженное в бегстве было предчувствие возвращения. Это предчувствие невозможно было бы перенести, не сбежав. «Она там!» — стучало, щемило, болело, ликовало в нем. Очень важно было, что она именно там и что она ждет. Он и покупал для нее — бестолково и сердя продавщицу. А сам только смеялся в ответ — лицо, может, и не смеялось, но внутри — внутри он смеялся от счастья. Странное такое счастье — ни от чего. Просто оттого, что она там. Так вдруг светло стало внутри. И чудилось, что он такой большой, всемогущий, а грудная клетка — это такое залитое светом пространство, когда солнце прямо в глаза, так, что смотреть невозможно и предметы расплываются, превращаясь в лучи, и потому — ни земли, ничего, только свет, только полет в этом свете, навстречу ему, — вот как было".

Понравилось, потому что у меня именно так и было. Точно описано.

Кстати, помните, отдалённо похожая ситуация была у Гумберта, когда он, заперев Лолиту в гостиничном номере на ключ, бесновался от предвкушения, оттягивая его? Думаю, Набоков тогда просто сделал перепевку Пушкина, обыграв "...когда я ключ в замок влагаю... и страшно и приятно..".
Катя открыла дверь сама...

И вот это понравилось. Пожалуй, понравилось больше всего остального, вместе взятого:

"Уже стемнело, только зубчатые кирпичные обводы газонов, самочинно покрытые известкой одним из пенсионеров-скамеечников, еще белели в сумерках, да, несмотря на темень, неподалеку щелкали по столу костяшки домино..."

Игорь, признайтесь -- вы это намеренно под Гоголя написали?

Сравните с его текстом:

"...гостиница объялась непробудным сном; только в одном окошечке виден был ещё свет, где жил какой-то приехавший из Рязани поручик, большой, по-видимому, охотник до сапогов, потому что заказал уже четыре пары и беспрестанно примеривал пятую..."

А? Уловили одинаковый дух? ВОТ что для меня Настоящая Литература!!!!
Примеряют ли сапоги, стучат ли костяшками домино, -- неважно! вечер выписан в одном предложении, и выписан отменно!

Игорь, простите, но больше я не нашел что похвалить. Я понимаю, что вам моя похвала, как... И всё же, вам стоило свою вещицу написать только ради одного вот этого "вечернего эскиза", -- это я искренне.

А вот поругать есть что. И тут я обойду количеством понравившиеся мне куски -- кусками не понравившимися. И сделаю это с лёгкостью, с какой Россию без Сафина и Кафельникова обойдут в Остраве чехи в следующее воскресенье на Кубке Дэвиса.

Игорь, позвольте мне и покритиковать, -- я это сделаю деликатно, хоть и в своём стиле (жёлчь, настоянная на сарказме).

Я снова рад вернуться в гостевую. И мне есть что порассказать.



31.01.03 21:26:19 msk
И.К.- Анатолию

Еще не прочтя, вы готовы со списком замечаний. Ладно, был бы я женщиной. А так… Зачем это вам, Анатолий? Вещь написана 25 лет назад.
Как и «Портрет Иветты» я ее хотел проверить на современном читателе. Вот и все. Править – зачем? Огрехи выловит любой нормальный редактор. Хотите им побыть? Что ж, мой почтовый адрес вы знаете.


31.01.03 12:48:01 msk
ЖЖ же

Да, ну и все, кто еще не приобщился, - вот вам для медитаций: http://www.netslova.ru/zherdev/step/index.html


31.01.03 12:46:54 msk
ЖЖ

Кстати, в эти выходные у буддистов новый год, я, как самый буддистский буддист, всех поздравляю! И все мы - галька на речном берегу...... вроде этого :)


31.01.03 12:25:23 msk
Анатолий

"На следующую неделю я прогноз передавать не буду. Информация должна быть востребована".

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Я требую продолжения прогнозирования!

Привыкшему уже сверять свои часы по вашим, -- хоть и песочным -- мне очень помогают ваши предсказания "выходить из дремучей чащобы наитий на залитую солнечным светом лужайку осмысленности". (закавыченная фраза на мой взгляд -- божественна. Распознать её автора не составляет труда)

Игорь, я не стал читать ваш рассказ частями, чтобы не рвать впечатление от него. Сейчас, когда он окончен, прочту целиком. Вы его что, "с колёс" писали? Как сценарий к телесериалу? Описывая происходящие события? В таком случае, поздравляю вас с окончанием ремонта в квартире!
Если вас интересуют мои замечания по огрехам в стилистике (возможно и спорные), дайте знать как бы вы хотели на них взглянуть: здесь или же сквозь щель письмоприёмника почтового своего ящика. Отмечать сильные стороны -- не мой профиль. Здесь есть мастера по этой части, -- Феб и В.Н.


31.01.03 10:35:35 msk
Шарова Татьяна Юрьевна (Priozersk_Inet@rambler.ru)

Прогноз 8

Проблема правдивости прогнозов
(Таро, руны, астрологических, на кофейной гуще, на бобах, на тенях и всех прочих)

Прогноз должен сбыться. Это - непреложная истина, но в какой мере? Именно в той, к которой Вы готовы! Обьясняю. Есть хорошее мудрое изречение: “Учитель приходит тогда, когда готов ученик”. Прогноз Вы читаете тогда, когда есть в нём потребность и Вы готовы воспринять заложенную в прогноз информацию.
Разберём сделанный мною прогноз № 6 на 27 января - 2 февраля 2003 г. для знака Зодиака Овен:
“Справедливость только сниттся! Бесполезно что-либо доказывать, потратите впустую драгоценную нервную энергию и заработаете стресс. Судебное разбирательство лучше отложить на другой день...”
Может быть несколько уровней проявления сделанного прогноза и они зависят от степени подготовленности отдельно взятого Овна к предстоящим событиям. Например:
1) Сначала (на первой стадии развития событий) Овен узнает из газет, что кто-то с кем-то собираются выяснять отношения в семейном кругу. Это значит, что в его жизни такое событие произойдёт ещё не скоро (месяца через 2-3) и он получил предварительное предупреждение. Умный Овен оглянется вокруг, увидит потенциальный конфликт в самом начале и примет соответствующие меры. Если меры не приняты, то наступает следующий этап предупреждения.
2) Овен узнает от соседки, что она поругалась с мужем. Уже теплее. Определилось направление предполагаемого конфликта и Овна предупреждают уже не через средства массовой информации, а устно через ближайшее окружение. Умным Овна уже не назовёшь: он пропустил первоначальное предупреждение и Судьба напоминает о предстоящих событиях более настойчиво. Если Овен не понял, то наступает следующий этап.
3) Овен выяснит отношения со своим близким человеком и у них дойдёт дело до суда. Сам Овен и был глупым, не понял знамений, указаний, не расшифровал посланную в его адрес предварительную информацию (см. п.п. 1, 2).

Все Овны с 27 января по 2 февраля 2003 года получили информацию в том или ином объёме, зависимом от фазы процесса и степени подготовленности информации самого Овна.

Народ, отдохните и расслабьтесь! Прежде чем предсказателя обвинять в плохом прогнозе, оглянитесь и посмотрите на косвенные или уже прямые знамения, знаки, указания Судьбы.

На следующую неделю я прогноз передавать не буду. Информация должна быть востребована.


Астролог Шарова Татьяна Юрьевна


31.01.03 10:00:20 msk
Окончание

Вечер выдался теплый, тихий, неподвижный. После спектакля сначала пошли пешком. Город обезлюдел — туристы схлынули, а жители, как водится, с пятницы на субботу подались на дачи. У них никогда не было своей дачи. Зачем? Он подумал, если бы была дача, то ничего бы не произошло. Неужто? Или в жизни каждого происходит только то, что должно произойти? Без всяких «если». Каждый решает сам. И свобода в том и состоит, что ты можешь принять решение. Так это ясно стало, что, казалось, жена не может не порадоваться его открытию. Вот он идет рядом с ней, свободный человек.
Она молчала о чем-то своем. Почему-то их выходы — в гости ли, в музей, в театр — часто заканчивались разъединением, обособлением каждого. Будто упряжь была не универсальна — не на все случаи жизни. Будто все эти выходы из колеи таили в себе некую опас-ность — и тогда жена обязательно как-нибудь так поворачивала, что он снова, с чувством вины, торопился попасть в ногу.
Да, наверно, он слишком смотрел по сторонам — это ее сердило. «Настоящий мужик так себя не ведет». Она права, он уже давно был ненастоящим.
Давно, но не всегда. И женитьба — может быть, это был его первый мужской поступок. Если — раньше — не считать армию, когда он из гордости не стал переносить документы на вечернее отделение — на дневное он не прошел по конкурсу — и его призвали на срочную службу.
...Легко так стало, когда они расписались в ЗАГСе, — он прыгал чуть не до потолка. Если бы только не тот аборт... Наверное, поэтому он и женился. Нет, это все равно был поступок. Однажды — они жили вместе уже третий год, снимали комнатенку на задымленной Турбинной улице — возвращались откуда-то из гостей — тогда они еще часто ходили в гости, — остановились на лестнице перед хозяйской дверью, и он прижал Люду к себе, зарылся лицом в ее длинные темные волосы, и таким родным, близким, вечным показался их запах, что он вдруг стал неистово целовать ее и все говорил, что любит и что никогда ни за что они не расстанутся, что бы ни случилось, — и она разрыдалась коротко и счастливо. Судя по всему, она запомнила то объяснение в любви. Хотя, наверное, именно тогда началось то, что медленно и неуклонно стало разъединять их, — потому он и клялся, что хотел заткнуть самого себя в эту медленно раздававшуюся щель.
В автобусе тоже было пусто, и облегченные рессоры потряхивали на выбоинах. В темноте, по мосткам перешли разрытую улицу и по-вернули к дому. Кое-где еще светились окна — их были темны. Петька у подруги жены. Не хотелось думать про Петьку — это единственное, что не было, не могло быть решено. Ну да потом, образуется. Без Петьки нельзя — кто ему лук сделает? Но и с женой нельзя, — твердил он себе, боясь снова соскользнуть в жалость. — Нельзя. Невозможно.
Пили чай. Так и не привык он к этой окрашенной и переклеенной чистоте. Закурили — жена курила с ним за компанию.
— Ну так что ты мне хотел сказать? — спросила она немного усталым, немного недовольным голосом. Ей хотелось спать, но любопытство было сильнее.
— Сейчас, — сказал он, глубоко затягиваясь, чувствуя, как слабеют
руки, начиная от кончиков пальцев, — сейчас…— И, сделав усилие, прямо посмотрел на жену.
У нее изменилось лицо — замерло.
«Как изменилось лицо», — подумал он.
— Что произошло, Юра? — Теперь в ее голосе была тревога.
И это он отметил. В нем словно включилось какое-то новое видение — и это свое объяснение с ней, то, как он и она сидели, как стояли, ходили, и каждое слово, каждый жест — все это он навсегда запомнил, будто из зрительного зала на себя же с женой и смотрел: как они там мучились и плакали попеременно, и повышали голос, и молчали, и снова начинали говорить и плакать.
Он и теперь, через пять лет, мог бы повторить этот диалог слово в слово.
«...Ты ошибаешься... Ты страшно ошибаешься...» — это она.
«Может быть, но я хочу научиться уважать себя. Нет, не уважать — просто не презирать. Я не хочу чувствовать себя ничтожеством», — это, разумеется, он.
«Ты не ничтожество. Ты добрый, мягкий. Ты хороший человек. Я люблю тебя. Ты не можешь уйти».
«Нет, я просто твоя основная вещь. Ты привыкла пользоваться мной. Ты ни разу не заглянула в меня. Ты про меня ничего не знаешь».
«Я изменюсь, я сделаю все. Тебе будет хорошо».
«Поздно».
И еще про Петьку, долго про Петьку, и опять:
«Почему? Почему ты раньше мне не сказал, почему ты не сказал пять лет назад? Ты губишь нас, ты ломаешь нам жизнь...»
«Нет, — твердо говорил он и верил, как никогда верил тому, что говорит, — я помогаю, я спасаю вас. Так жить нельзя, никто не имеет права так жить».
«Как? Разве мы плохо живем?»
«Я — да, плохо. Ужасно. Я потерял себя, я хочу себя найти».
«Да... да... я понимаю, — цеплялась она.— Пусть так, ты прав. Но все-таки не уходи, я молю тебя, не уходи. Я сейчас побегу, Петю приведу...»
И не выдержал бы он — никто бы не выдержал, нельзя это выдержать, — если б одновременно не сидел в отдалении, в зале, и не глядел бы на себя сосредоточенно и беспощадно.
Ночью вдруг загорелся свет — он с усилием открыл глаза. Перед ним в ночной рубашке с распущенными волосами стояла жена. Она опустилась на колени и заговорила безумным шепотом:
— Юраша, я не могу заснуть. Все думаю, думаю. Я поняла. Тебе не обязательно уходить. Ты делай все, что хочешь, хорошо? Будь с ней, с Катей. Я ни слова не скажу. Любите друг друга. Я не помешаю. Только живи с нами, хорошо? Хорошо, Юраша?
И это тоже навсегда врезалось в память, и что он ответил, и как сказал с состраданием «спи, Люда, спи» — и как она уже без надежды слепо пошла на Петькин диванчик. Все это и теперь болело, но, казалось, не было у него тогда другого выхода.
Утром, как и договорились, она отправилась к подруге за Петькой — ее пошатывало — а он собрал свои вещи, открыл дверь и, остановившись на пороге, окинул торопливым, прощальным взглядом свое жилье.
Он не мог и предположить, что всего полгода спустя будет стоять во дворе своего дома и глядеть на родные окна, светящиеся в темноте. Тогда же он и узнает, что в том доме ему больше нет места.
1978


30.01.03 08:57:51 msk
Продолжение


Хорошо сказать — живи. Жить было нечем. Почему-то особенно тяжек был путь на работу и с работы — среди людей. Ощущение своей непринадлежности никому и ничему. Как бы никто его не замечал — будто сквозь смотрели. Пустота прозрачна. Самое удивительное, что жена ничего не почувствовала. Стало быть, так было всегда. Только сам он теперь иначе к этому относился.
По вечерам, чтобы не оставаться дома, он брал Петьку, и они где-нибудь бродили. Он сделал ему лук — и они стреляли на пустыре. Смастерил коробчатого змея, но ветра для этой громоздкой конструкции было недостаточно, и змей, нехотя поднявшись, тут же припадал к земле. «Вот так и я», — горько усмехался Топилин. Петька много говорил, большой рассказчик — не в папу. Топилин слушал вполуха — только чтобы вместо «да» не ответить «нет». Однажды случился замечательный закат —нагнало облаков, они многоэтажно стояли в вечернем небе, сияя вершинами. Петька все зверей узнавал: «Смотри, папа, как кролик на задних лапках», — а Топилин видел горы, замки, что-то вроде сказочной земли святого Грааля, — и вдруг ясно осознал, что он глубоко и бесповоротно несчастен.
На следующий день, когда он вычерчивал на работе квартал вдоль извилистого поворота живописной речки Дудергофки, видя и эту речку, и ее поросшие кустами берега, и дом, и этаж, и окно, откуда он и Катя смотрят, обнявшись, на этот узкий — в четыре шага, — но упорный, не-сдающийся ручеек, в дверь постучали, и кто-то вошел. Странно было, что стучат, но Топилин не повернул головы, почему-то решив не смотреть, и тут раздался голос Кости, удививший его своим звучанием, прежде чем он понял смысл сказанного:
— Юрий Павлович, к вам пришли.
Он обернулся. Остановившись в дверях, на него смотрела Катя.
В длинном коридоре никого не было. Только одна из сотрудниц вышла следом за ними и, изумленно глянув на них, застучала каблуками в противоположную сторону. Ему было трудно говорить.
— Катя... — только и повторял он. — Катя...
Она смотрела на него и улыбалась. Теперь лицо ее было совершенно спокойным, совсем не таким, как там, минуту назад, в дверях.
— Я пришла, — сказала она.
...Соображать он начал только потом, оставшись один. Что он говорил ей, — это еще не считалось. Это был порыв. Счастье гораздо на порывы. Он должен быть хладнокровен, решить как задачу, при этом ничего не утаив от самого себя. Только тогда ответ будет окончательным. Даже любовь нельзя вводить главным условием — любовь может пройти. А долг остается. Значит, есть что-то еще. Свобода. Отчего? Что делает человека человеком? Свобода выбора. Вот альтернатива рабскому существованию. Я выбираю — значит, совершаю поступок. Поступив так, а не иначе, я определяю все дальнейшие обстоятельства своей жизни. На человеческую жизнь приходится всегда несколько таких поступков. И если то, что выбрал когда-то, стало теперь своей противоположностью, значит, надо снова выбирать. Так, словно в лихорадке, возбужденно размышлял Топилин, опять чувствуя, что он не в прошлом и не в будущем, а — в настоящем, творимом его руками, как тот квартал белых пенопластовых кубиков-зданий, которые он волен был расположить согласно своему внутреннему представлению об истине и красоте.
Но разве я не выбрал, когда расстался с Катей? Значит — нет, раз по-прежнему несчастен. Поступок приносит удовлетворение, ощущение единства чувств и мыслей — гармонию, черт подери! Стремление к гармонии — вот вектор всех человеческих страстей. Значит, я просто отказывался от этого стремления. Жалкий раб, ничтожество, трус! Но тут ему стало больно, и вовсе не от своего открытия — он подумал, что теперь ему ничего не остается, как уйти из семьи. И ясность вынесенного себе приговора никак не увязывалась с живой горячей болью, когда он представил одинокие, несчастные без него, бредущие по бесконечной пустыне жизни фигурки жены и сына.
Жена — может быть, она вовсе не виновата в его бедах, и все неблаго-получие их союза сложилось на уровне биоритмов, в поле пересечения тех, еще не уловленных волн, которые делают счастливыми и несчастными абсолютно независимо от всего того, что мы принимаем за любовь. Он подумал, что в будущем наука обязательно найдет способ возвращать двоим эти утраченные волны, а пока... Все-таки почему жена постоян-но, хотя и скрыто, им недовольна, а он постоянно чувствует себя виноватым? Неужели ничего нельзя сделать, чтобы она снова любила его, а он — ее? Она ему нравилась, казалась красивой, пожалуй, красивее Кати. Так отчего же этот холод, это постоянно преодолеваемое отчуждение — как самый главный труд жизни, принятый им на себя? Нет, — горько подумал он, наполняясь знакомым раздражением, — это навсегда. Так жить, как они, — безнравственно, преступно. И прежде всего по отношению к Петьке. Что такой отец сможет дать сыну?
Но если бы только не было в груди так горячо и больно.
— Может, ты что-нибудь посоветуешь, гений-практик? — подошел Топилин к Косте, глядя на него без прежнего превосходства, без соперничества, зависимо, как глядят на последнего долго разыскиваемого врача. И подумал, что раз спрашивает, то — безнадежен.
— Знаешь, Топка, — с неожиданным энтузиазмом отозвался Костя, — когда она вошла и ты бросился к ней, я вам позавидовал. Только, пожалуйста, не делайте меня третейским судьей. Наверно, я не конченый тип, раз могу обрадоваться чужому счастью.
По странному парадоксу, именно Костины слова и определили решение Топилина, и больше он уже не оглядывался, словно оглянуться — значило потерять все.
На вечер у него с женой были билеты в театр. Колебался — сказать сейчас или после. Решил — лучше после. Пристально глянул в себя — не предает ли Катю? Нет, не предает. Просто он, по-видимому, слишком мягкий человек. Не слабый же — нет, просто мягкий. Или времени не хватило, чтобы собраться с духом. А сможет ли? Сможет, только обязательно сегодня. Голова чуть кружилась, будто на краю бездны стоял. Что там? Это как во сне — можно прыгнуть, зная, что полетишь — не разобьешься, надо только шагнуть.
(окончание следует)


29.01.03 09:49:49 msk
Продолжение

Поезд приходил в восемнадцать ноль-ноль, так что Топилин едва успел, купив по пути у цветочницы букет перестоявших в ведре маков. Он стоял на платформе, глядя то на медленно, неслышно надвигающийся состав, то — с сомнением — на пониклые оранжевые лепестки. Номера вагона в телеграмме почему-то не оказалось, и это покалывало Топилина предчувствием неизбежного конфликта: у них, конечно, претяжелый чемодан и сумки — варенья, соленья, а он даже не знает, куда бежать. Успокаивал себя, что жена возьмет носильщика, а здесь, в начале платформы, он их перехватит. Ну, не виноват же он, в самом деле! Но неспокойно было.
Состав остановился, хлынула и потекла навстречу толпа, и он напряг все внимание, чтобы не пропустить. Их все не было, толпа поредела, так что уже без риска прозевать можно было пойти навстречу. Жену и Петьку он увидел почти сразу — какой-то мужик помогал им вынести вещи, жена кивала ему, видно, благодаря и отказываясь от помощи, и оглядывалась издали в сторону Топилина, не узнавая его. Он побежал. Он уже был в десяти метрах, когда она наконец заметила и, еще раз — демонстративно — поблагодарив мужика, тут же убрала улыбку и тяжко посмотрела на Топилина.
— Папа! — закричал Петька и бросился к нему. Мужик тоже оглянулся, понял — лицо его приняло удовлетворенное выражение, и самоустранился с сознанием исполненного долга. Петька повис на Топилине, и так, вместе с ним, тот и подошел к жене. Петькин порыв был как нельзя более кстати.
— Здравствуй! Почему ты вагон не указала? — сказал он, протягиваясь, чтобы поцеловать жену в щеку. Она отклонилась — чтобы он не достал — с тяжелой, несошедшей укоризной в глазах.
— Так-то ты нас ждешь...
— Клянусь, Люда, — сказал Топилин. — Вот, смотри! — И, опустив Петьку, полез за телеграммой.
— Ладно, — сказала жена. — Верю. Хотя, по-моему, ты просто опоздал.
— Да клянусь! — взмолился он, протягивая доказательство.
Жена наконец, словно с сожалением убедившись в его правоте, кивнула на чемодан:
— Пошли.
Он подхватил, и они пошли. Пронесло. Топилин был почти счастлив. Умела она его поставить на место. Казалось, ему отпущены все грехи. Он шел очищенный, удовлетворенный, в считанные мгновения пристегнутый к упряжке. Супруг. И тянул ровно, с мерным привычным усилием налегая грудью.
Вид чистенькой квартиры внес окончательный мир.
— Папа, как это ты сам отремонтировал? — спросил Петька. — Ты разве ремонтник?
— Я не один, — сел Топилин на корточки перед сыном, чтобы жена не увидела его лица. Плохо как-то слушалось лицо, когда он вошел в эту, зияющую пустоту.
— А с кем? — ревниво спросила жена, словно почуяла что-то.
— Так... с парнем одним.
— Дорого взял?
— Нет, — сказал Топилин, по-прежнему сидя перед сыном, как бы занимаясь им, и назвал сумму.
— Дорого, — сказала жена. — Если вы вместе.
После ужина он мыл Петьку — с того семь грязей сошло. Накинул большое махровое полотенце, подхватил и на руках отнес в постель. Поцеловал, наказал не высовываться, «а то простудишься», и стал стелить себе, откинув спинку диван-кровати.
— Ты будешь мыться? — крикнул на кухню.
— А как же! — отозвалась жена.
— Тогда подожди, я зубы почищу.
Потом лег, потушил свет. Петька не спал — тихо возился за книжным шкафом, устраиваясь поудобнее, — в мать пошел. Та долго ищет удобную позу, прежде чем заснуть. Нервные все стали. Сам-то он засыпает сразу — как проваливается. Хотя тоже не флегма. А, может, флегма? Видение Кати качнулось перед ним. Катя... Сжало сердце, и глаза защипало. Свет из прихожей падал на новые обои, приклеенные вместе с ней. Катя... Боже мой! Из ванной, как вчера, доносился плеск воды. Надо уснуть, — подумал он, — уснуть. Но и засыпая, сторожко слышал, как пришла жена, удивилась его отключенной неподвижности, что-то спросила, он ответил, с трудом, как из полного забвения, она молча оскорбилась, легла, не притрагиваясь к нему, а он уже спал, спал изо всех сил, боясь ее прикосновения, как ожога, — спал с открытыми в темноте глазами и чувствовал себя ничтожеством.

— Ну что? — спросил Костя. — Финита ля комедия?
— Отстань, прошу тебя, отстань, — сказал Топилин.
— Я ж говорил. Ну, ничего, ничего. Я ничего. Зато теперь у тебя есть, о чем вспомнить. Так, значит, расстались, да?
— Ну, расстались.
— Эх, Топка, Топка. А кто — ты или она?
— Она. А вообще-то я. То есть из-за меня.
— Ну да, я понимаю, понимаю.
Топилину захотелось говорить:
— Она умница. Сказала, что не хочет лишать Петьку отца.
Он глубоко затянулся. Глаза пощипывало — то ли от дыма, то ли от мыслей о Кате.
— Тебе еще повезло.
— Как утопленнику.
— Нет, определенно повезло. Все равно в твоей ситуации только такой и может быть финал.
— Какая у меня ситуация?
— Самая конкретная. Когда есть семья, все остальное — это путь по окружности. Он приводит только в исходную точку.
— Бездарно. Все бездарно.
— Брось. Ты просто выбрал не те ориентиры. Как сказал один уважаемый философ, человек — это бесплодная страсть. Живи, работай, Петьку воспитывай. У тебя все хорошо.
— Живи, — усмехнулся Топилин. — А ты живешь?
— Я? Вполне. Ну, у меня совсем другое дело.
— А по-моему, то же самое. — Топилин бросил сигарету в урну.— По-моему, Костька, ты однажды сильно сплоховал. И с тех пор тоже по кругу, по кругу. И простить себя не можешь.
Костя вдруг замер, и лицо его стало растерянным.
— Это ты зря, — сказал он, — не надо. — В голосе его послышалась отдаленная угроза.
— Видишь... — сказал Топилин. И пошел.
(продолжение следует)


28.01.03 08:52:40 msk
Продолжение

— Старик, ты спятил! — Похоже, Костя волновался, и его вспотевшая зажигалка, как он ни щелкал, не давала пламени.
— Послушай... — попробовал перебить его Топилин. По пути на работу он думал, как себя вести. Можно было отсечь разом — и не подпускать. Но что-то в этом было не так. Небезопасно как-то. И он решился на другое — на задушевность. Хотя, в общем-то, какое его, Кости, собачье дело. — Послушай...
— И слушать нечего. Тебе что, не найти...? (Он употребил непечатное слово, будто иного Топилин и не заслуживал.) Ты бы мне сказал. Я б в тот же вечер пришел бы с двумя метелками. (И это Топилин должен был слушать!) Ты что, не понял? Она ведь девочка. Ты сказал, что у тебя жена, дети?
«Она не девочка», — хотел возразить Топилин, но вовремя спохватился. Негоже было оправдываться.
— Она все знает, — сказал он. — Что еще?
— А то, что ты должен бежать, пока не поздно. Ноги в руки. Смотри, она принесет тебе в подоле ляльку. Вернее, твоей жене. Ой, поплачешь, Топка. Кровавыми слезами. А жена — тебе на работу. А на работе — моральный облик и прочие мелкие и крупные неприятности.
Костя был прав. Однако во всей его правоте было что-то стыдное, унизительное.
— Послушай, — прервал его Топилин, — послушай, милый Костька... — Топилин посмотрел на его крупное озабоченное лицо, лицо еще не старого сенбернара и улыбнулся грустной улыбкой. — Все, что ты тут городишь, я уже сам себе тыщу раз повторил. Только...
— Что только? — по неугасшей инерции рванулся вперед Костя.
— Только я хотел бы, чтобы кто-нибудь хотя бы однажды, пусть раз в жизни, честно сказал бы мне, кто я такой есть? Человек или так просто, «тварь дрожащая».
— Друг мой, — сказал Костя, — это маразм. Не трогай великие тени.
— Я сегодня утром, — не слушая его, продолжал Топилин, — размышлял, что такое маленькие люди. И я понял. Маленькие люди — это те, у кого маленькие мысли. Так вот, я плевал на это. С десятого этажа, С сотого. С «Эмпайр стейт билдинг», понял?
— Топка, это чистый маразм. В лучшем случае — теория. А жизнь...
— Дурак. Ладно, я тебе скажу, хотя ты этого не заслуживаешь. Я люблю ее.

Сегодня он сделал несколько ошибок. И главную — что рассказал Косте. Не надо было. Тем более, что про любовь — это он поспешил. Он и сам-то еще не знал. Так — ляпнул, чтоб оправдаться. Этим словом всегда можно оправдаться. Кажется, единственное слово, которому верят. Катя — она жила в нем нежностью, воспоминанием и надеждой на новую встречу. Поди разбери — любовь это или что-то другое. Просто он ждал ее, и чем ближе становилось время ее прихода, тем неистовей. Какой она придет? Что было там, дома? А вдруг она придет с Володей? Нет, это невозможно. А вдруг он увяжется — Отелло... Парень простой, немудрящий. Тяпнет мастерком — и привет. «Надо бы вооружиться», — не совсем в шутку подумал Топилин. Поэтому и дома не стал ждать. Вышел во двор — благо, двор большой, кусты, деревья — и встал так, чтобы держать в поле зрения подход. Если они вдвоем — ну их к бесу. Не будет он связываться. Постоят, позвонят — и уйдут. И стыдно стало — «маленькие мысли». Ох, сколько маленьких мыслей. Что ни шаг. Вот так он и живет, будто все время голову в плечи вжимает, будто защищается от чьего-то замаха. А ведь никто и не замахивается — это он сам себе внушил. Вышел из-за кустов, пошел к подъезду, посвистывая.
Уже стемнело, только зубчатые кирпичные обводы газонов, самочинно покрытые известкой одним из пенсионеров-скамеечников, еще белели в сумерках, да, несмотря на темень, неподалеку щелкали по столу костяшки домино. Катя возникла ему навстречу из этой сгущающейся тьмы. В брюках, рубашке, поверх которой была по моде надета шер-стяная полосатая майка, она была очень юной, светлая челка ее распадалась при каждом шаге. Радость и угрызения совести кольнули Топилина одновременно. «Ах, грешен, — подумал он, поспешая к ней, — грешен, прости».
— А Володя? — спросил он для порядка, хотя ведь знал — не подведет она.
— Запил, я же говорила. Теперь неделю будет пить.
— Он ничего? — не удержался Топилин.
— А если б и чего? — испытующе посмотрела она на него.
Он взял ее за руку и повел к себе. Их могли увидеть. Ну и пусть.
Они провозились с ремонтом до одиннадцати вечера. Топилин хотел было плюнуть на доделки и, прижав Катю к себе, закрыл глаза, но она мягко вы-свободилась. Она что-то сказала: «подожди», «постой» или, может, «потом», или даже ничего не сказала, а просто ладонь, прежде чем высвободиться, задержала на нем, так что это прозвучало как обещание, и, хотя и так все подразумевалось, то, что она сама понимала это, более того — дарила ему, как-то разом развернуло их отношения: из случайного, непредвидимого, колеблющегося, эфемерного — в ожидаемое, надежное, верное, в «семейное» — понял он. И представилось, он и она — муж и жена. Они вместе. Они ремонтируют свою квартиру, свой дом. Они друзья. Им просто и хорошо. Им спокойно друг с дру-гом. Спокойно и надежно. И легко молчать. И легко говорить. Так, в этой тихой скрытой грезе и прошли часы. И наступило время сна. Он уже лежал, а она была в ванной, и он слышал, как плещет вода. Он ждал ее и знал, что ничего не произойдет, что помешало бы им. Он ждал ее как муж. Но как счастливый муж. Есть же такие счастливые семьи — слышал, читал. Может, и они были бы счастливой семьей?
Сегодня уже не было страха и сковывающего волнения — они открылись, доверились друг другу, будто знали друг друга всегда.
О чем они только не говорили в эту ночь. А утром простились, чтобы больше никогда не встречаться.
(продолжение следует)


26.01.03 11:15:04 msk
Продолжение

— Жаль, что ушел, — неестественно сказал Топилин, останавливаясь в дверях кухни и глядя на опущенную Катину голову. Светлая челка, распавшись надвое, закрывала ее лицо, Катины пальцы подкидывали спичку. Та падала, тоненько постукивая по пластику стола.
— Хороший мужик, да? — продолжал он в ответ на Катино молчание.
Катя пожала плечами.
— Вы так говорили... — жалко улыбнулся он, не в силах вырваться из опутывающей его фальши, не владея мгновением. — Приятно было посмотреть.
Он ждал, что Катя возразит, скажет что-нибудь утешительное, но она только подкидывала спичку.
— Катя! — Топилин сделал шаг к ней и положил руки на плечи. Плечи были неожиданно теплыми и мягкими — родными по сравнению с ее осуждающим молчанием. — Ну нельзя же из-за того, что кто-то пришел, все губить.
— Разве он кто-то? — раздался ее голос.
Топилин осекся.
— И что ты имеешь в виду, когда говоришь «все»?
— Ты же знаешь, Катя! — с отчаянием сказал он. Его руки не в силах были оторваться от тепла плеч — и надежда его была только в том, что Катя не делала попытки высвободиться. Она неожиданно подняла голову. На глазах ее были слезы. Это поразило Топилина. Он потянул ее к себе, приподнимая. — Катя, что с тобой? — И чувствуя, что своими слезами она не только прощает его, а и уступает, смиряется, не протестует больше. — Катя! — еще раз выдохнул он, уже не помня себя, не отмечая отдельно, где он, а где она, прижимая все сильнее, целуя и челку, и мокрые глаза, и щеки, и руки с шершавыми ладонями, вжимаясь в ее тепло, податливость и идя с ней куда-то, из кухни, из прихожей, в комнату. Она остановилась на полпути, стремительно взглянула на него тем своим затапливающим взглядом, и руки ее сами неожиданно сильно, властно обняли его.
— Родной мой, любимый, родной мой, любимый..,
Она шла сама, сопротивляясь каждым своим шагом, и все же шла, и какие-то ее слова звучали страшным, клятвенным шепотом, как заклинания, — он их не понимал, — безумные слова, сопротивляющиеся ему и жаждущие покориться. Когда они остались нагими, она вдруг замолчала, и по телу ее, как по реке под ветром, прошла крупная дрожь, а когда легли, упали, переплелись, она снова говорила что-то безумное, — и вся она беззащитно пахла горьковатым лыком мочалки и земляничным мылом.
Сколько это длилось, он не знал, не помнил, но страсть его долго не могла истощиться. А потом наступил покой.
— У нас там, знаешь, как хорошо, — тихо, почти шепотом говорила Катя — головой на его плече, и отяжеленная ею рука его, еще не оправившаяся от внутреннего трепета, тихо, благодарно гладила ее тело.— Деревянные тротуары... И озеро... Большое такое... Лача.
— На озере Лача сижу и плачу... — бормотнул он ни с того ни с сего где-то слышанное.
— И церкви старинные... И леса. А в лесах грибы, ягоды. Ты любишь собирать грибы?
— Люблю.
— Ты приедешь, да? Я тебе дам резиновые сапоги. Такие тяжелые. И мы пойдем в лес... А добираться очень просто, на самолете. Туда самолет летает. Прямо из Каргополя. Знаешь, такой кукурузник, крылья сверху и снизу.
— Как стрекоза?
— Ну да.
— А здесь ты не хочешь жить?
— Нет. Мне не нравится... Я уже два года здесь и не могу привыкнуть.
— Почему?
— Так... Людей много. Толкаются. И никто друг друга не знает. Смешно.
— А откуда Володя взялся?
— Лодька? Так... случайно. Когда экзамены провалила.
— А почему ты выбрала Лесотехническую?
— У меня отец лесничий. Вообще-то он с нами не живет. Он с мамой развелся, когда мне еще было тринадцать. Наверно, поэтому. Хотела, как он.
— Ты его любишь?
— Люблю. Как же можно отца не любить. И сестренка любит. Ей сейчас столько, сколько мне тогда было.
— А почему он ушел?
— Не знаю. Он нам не говорил. Он молчаливый. А мама наоборот. Все его ругала. А он молчал. А потом взял и ушел. Мама топиться бегала. Но он не вернулся. Она запрещала нам с ним встречаться. Ужас какой-то. Я ей этого никогда не прощу.
— А его ты простила?
— Папу? Я даже не думала, прощать или нет. Раньше я не понимала, плакала поэтому. А сейчас понимаю.
— Что понимаешь?
— Ну... Если человек решил уйти, значит, он больше не может.
— Но есть же долг.
— Если не любишь, то долга нет. Ведь вместе живут, если это лучше.
— А ты, — сказал Топилин, — зачем ты живешь с Володей? Ты же его не любишь.
Она ответила не сразу. Словно только что поняла, что Топилин прав, и огорчилась этому.
— Не люблю. Но любила, наверно. Я была совсем одна, не знала, что делать. Я так не хотела возвращаться к маме. Думала, в институт поступлю. Потом сестренку привезу. А он подошел. В столовой. Он был не такой, как сейчас. Потом у него аллергия началась – на краски на эти. Они же ядовитые. Он меня и на работу устроил и в общежитие. На Адмиралтейский. Мы корабли красили. Когда их уже на воду спустят. Сначала даже интересно было. Знаешь, какие там каюты?! А потом у меня голова начала болеть. За смену надышишься этих красок — ничего не соображаешь. Молоко бесплатно давали, но толку–то… И я кашлять начала. Говорят, легкие сла-бые. А потом я к нему домой переселилась. Вроде как невеста. Только у него мать ужасная. Во все лезет, всем командует. Володька мужик уже, а как щенок — во всем ее слушает. Она все ему твердит, что я ему не пара. Говорит, что я на жилплощадь позарилась. Нужна мне их жилплощадь! Потому мы и не расписались до сих пор — она против, думает, я разведусь и жилплощадь отсужу. Что за радость такая — только зло вокруг видеть! Володька не такой, он добрый. Я уже за это время раза три сбегала в общежитие, а он придет следом — сидит, сидит, сидит. Он меня любит. Вот я и возвращаюсь, как дурочка. Только я все равно решила его бросить. В сентябре возьму отпуск, уеду — и все.
Топилин тихонько, концами пальцев, продолжал гладить ее тело, рука была недвижна, приняв на себя ее легкую тяжесть, так что ему был доступен только маленький островок на бедре, которому он передавал свою нежность. Он продолжал гладить — как бы перекрывая своим чувством все, что слышал, не опускаясь до реальности, только теперь ему было нестерпимо грустно. Жизнь, едва подарив их друг другу, уже начинала разъединять, и только что проросшие корни, обнажаясь, как белые нити, рвались один за другим. С чувством начинающейся потери он прижал Катю к себе, повернул и, приподнявшись, стал целовать. Несколько мгновений она оставалась недвижной, еще во власти того, что ему не принадлежало, не могло принадлежать, и он становился все настойчивее, ополчаясь против судьбы, в которой так ясно читалось, что было и что будет. Они словно уже начали прощаться и ласкали друг друга с одной и той же скрываемой мыслью — и нестерпимости этого прощания могла равняться только страсть. Но если его лицо было от нее темным, почти мрачным, судорожным, то Катино — светлым, ода-ряющим. Будто он разрушал, а она создавала.
— Ах ты, мой неугомонный... — звучали ее задыхающиеся слова.
Домой он повез ее на такси. Отпускал легко, тем более — она сама захотела уехать. Он и не спрашивал, почему. Может, втайне был даже благодарен за это. Она словно решила раз и навсегда уберечь его от проблем. Мудрая, милая девочка!.. Как это она говорила — «неугомонный». И еще — «ласточка моя». Он — ласточка. Топилин улыбался в темноте. Такси перемчало их с одного края города на другой. В темной теплой полуночи повсюду еще светились окна — за каждым что-то делали люди. Сколько людей — и никто не знает друг про друга. И про него с Катей никто не знает. А что было бы, если б узнали? Может, так лучше, чтобы никто ни про кого ничего не знал. Кажется, он пони-мал, почему она не осталась. Чтобы было завтра.
Хлопнула дверца, и ее белая юбка, махнув, растворилась в темноте. Она попросила не провожать. Из-за Володи. Окна его блочного пятиэтажного дома смотрели прямо на них.
(продолжение следует)


24.01.03 12:41:51 msk
Шарова Татьяна Юрьевна (Priozersk_Inet@rambler.ru)

ТАРО-ПРОГНОЗ
с 27 января по 2 февраля 2003 г.

Девиз прогноза диктует карта 0 Дурак (перевёрнутая):
“Не будь дураком и не совершай ошибок!”

ОВЕН
VIII Правосудие (перевёрнутая)
Справедливость только сниться! Бесполезно что-либо доказывать, потратите впустую драгоценную нервную энергию и заработаете стресс. Судебное разбирательство лучше отложить на другой день (направьте об этом официальное уведомление). Вы же не хотите проиграть процесс, почувствовать к себе предвзятое отношение и стать жертвой чужой ошибки?

ТЕЛЕЦ
10 Чаш (прямая)
Положительные эмоции гарантированы. Долгожданная встреча и огромное удовольствие от общения с дружелюбным, эмоциональным и очень красноречивым партнёром. Не дайте себя “заговорить”, примите меры безопасности: можно взять с собой любимый талисман-оберег. Получите очень много разнородной информации и всё хорошо, но... придётся выполнить данное обещание в полном объёме, до конца.

БЛИЗНЕЦЫ
I Маг (чёрный) (прямая)
· Колода Кроули с тремя Магами.
Не повезло! Вы проявили излишнюю самоуверенность и попались на крючок. Прислушайтесь к себе. Разве не чувствуете, что стало тяжелее на душе, что дела - хуже некуда, что хочется спать, закрыться и спрятаться в своей “берлоге” от всего мира? Так и сделайте! Проведите комплекс очистительных процедур: пейте много соков, смотрите много хороших кинокомедий, носите много красного и жёлтого цвета, используйте духи с сильным ароматом, 2-3 раза в день принимайте душ. За неделю вы обязаны привести себя в норму.

РАК
7 Чаш (прямая)
Сильное потрясение и большие неприятности в конце недели. Можно заболеть, но вы уже предупреждены и постарайтесь смягчить удар Судьбы. Для этого не попадайтесь на уговоры и не пейте спиртного в сомнительной компании.

ЛЕВ
VI Влюблённые (прямая)
Разрываться на два фронта не стоит! Пока всё хорошо, но скоро придётся сделать выбор. Тщательно оцените ситуацию с точки зрения её тайного влияния: сильные эмоции притупили чувство самосохранения и вы пренебрегаете последствиями своих поступков, продиктованных чувством, а не разумом.

ДЕВА
Принц Пентаклей (прямая)
Вам принесёт подарок искренний и правдивый человек, не отвергайте его! Эта встреча запомнится надолго и станет самым приятным воспоминанием в вашей жизни. Как честный человек он доведёт дело до конца и выполнит все свои обещания.

ВЕСЫ
XI Дьявол (прямая)
Готовьтесь к наступающему году Козы. Она с удовольствием вас пободает. Чтобы этого не произошло, есть ещё время для подготовки: срочно пополните запасы, никому не давайте в долг, не верьте словам, не болтайте по телефону и поменьше “ходите в интернет”. Неделя иллюзий и обманов закончится и, надеюсь, вы всё сделаете правильно.

СКОРПИОН
XVI Башня (прямая)
Радужным надеждам не суждено осуществиться! Её Величество Фортуну не обманешь и она для вас приготовила неприятный сюрприз. Вы вступили в неравную схватку с превосходящими силами противника и в этой войне не будет победителей. Знали же, что нельзя было приводить в действие силы, которые невозможно контролировать! Самое меньшее из зол - перечёркнутые прошлые достижения и вас это должно радовать: угроза полного краха прошла стороной.

СТРЕЛЕЦ
8 Мечей (перевёрнутая)
Отношения с близкими людьми испортились, казалось бы, окончательно. Тяжёлая работа, сильная депрессия, вмешательство в вашу жизнь посторонних людей. Терпите, предают не только вас, главное - не впасть в глубокую хандру, из которой долго придётся выходить.

КОЗЕРОГ
2 Посохов (прямая)
Новые идеи сами приходят в голову. Спешите их принять и записать: сеанс связи продлится недолго, а идеи - останутся. Ловушка заключается в том, что идей будет много, а толковых - всего одна. Выбирайте быстрее: если долго выбирать, можно начать страдать и появится глубокий внутренний конфликт.

ВОДОЛЕЙ
IV Император (перевёрнутая)
На верьте властному и высокопоставленному человеку. Примите решение сами, иначе впустую потратите время на ненужные развлечения. Требуется восстановить энергетическое состояние своего организма, поэтому прислушайтесь к совету старших и не ссорьтесь с родителями: вам нужно отдыхать, а не конфликтовать по пустяковому поводу.

РЫБЫ
5 Посохов (перевёрнутая)
Жить надо, а сил нет. Откажитесь от своей позиции, уклонитесь от борьбы прежде, чем произойдёт конфликт: очень велик риск стать жертвой интриг враждебно настроенного человека (который маскируется под маской любезности и добродушия). Одиночке очень трудно бунтовать против устоявшейся системы.


Астролог Шарова Татьяна Юрьевна



24.01.03 08:16:14 msk
Продолжение

Раздался звонок.
У Топилина вытянулось лицо. Катя закусила губу, и ее кулачки сжались. Это мог быть только Володя.
— Не открывай, — быстро шепнула она.
Это был бы лучший выход, но на кухне горел свет, и Володя, наверное, уже посмотрел со двора. Он мог и не поднять голову, но мог и поднять. Не открой теперь — он поймет бог знает что и, пьяный, разнесет дверь. А открыть…
Топилин решительно встал.
— Только прошу тебя, — вскочила за ним Катя. Она поверила его решимости. — Нет! — оттолкнула она его у двери. — Пусти, я сама. Я ему сейчас покажу.
— Катя... — мягко и укоризненно сказал он севшим от волнения голосом. С трудом сдерживая дрожь в руке, он щелкнул замком и неспешно потянул дверь на себя.
Это был Костя. В одной руке он, дурачась, держал за хвост бронзовую копченую атлантическую селедку, в другой — за головку — маленькую «столичной».
— Ты? — растерялся Топилин.
— Старик, — увидев их двоих, нимало не смущаясь, сказал он. — А я к тебе. Принимаешь? Э... да у тебя ремонт. Что ж ты не сказал. Я бы помог.
— Спасибо, мне уже помогают, — сказал Топилин.
— А... — протянул Костя, понятливо поворачивая плечо назад. — Послушай, — сделал вид, что сердится, Топилин.
— Слушаюсь, — сказал Костя, охотно вошел и толкнул спиной дверь. — Позвольте представиться, — обратился он к Кате. — Константин. Естественно, Эдуардович. Сослуживец вот этого негостеприимного типа. Можно сказать, на правах друга. На службе — архитектор, в быту — бобыль.
— Катя, — сказала Катя. — Маляр.
— О! — восхитился Костя. — По строительной части? Значит, мы родственники. Ну что? Будем квасить или как? То есть я хотел сказать «красить». — Он покосился в сто-рону маленькой, которую продолжал держать в руке. — Что касается меня лично, то я убежден, что производительность труда только повы-шается...
— Ладно уж, — сказал Топилин, — шагай вот сюда, производитель. Больше некуда.
Выпили, чего Топилину вовсе не хотелось, закурили, сразу заполнив дымом кухоньку. Катя только коснулась губами рюмки и отставила ее в сторону.
— И правильно! — поддержал Костя. — В твои годы я больше всего любил газировку. Может, за лимонадом сбегать? — готовно привстал он.
— Не надо, — поспешно сказал Топилин. Визит мог затянуться.
Костя с укором посмотрел на Топилина.
— А если Катя хочет?
— Не надо, — улыбнулась Катя. — Спасибо.
Топилин с удивлением посмотрел на нее. Похоже, она не жалела об этом вторжении, наоборот, — лицо ее было приветливым, а глаза выражали готовность слушать и уважать.
Говорил больше Костя, все охотнее обращаясь к Кате, а она отвечала, чуть задумываясь перед ответом, и, похоже, — увлеченная этой игрой в анкету. За пять минут такого вот разговора Топилин узнал о ней больше, чем за три дня, и ему было обидно, что не он спрашивал. И еще он с неприязнью отмечал это Костино умение «раскалывать» людей, делать своими собеседниками.
— Н-да... — мычал тот, — жизнь у тебя не сахар. А ты подавай-ка документы в наш, архитектурный, а? — Он взглянул на Топилина, и в его глазах уже ясно читался целый план вспоможествующих мероприятий. — Зачем тебе Лесотехничка? В лесу клещи, брр...
Топилину казалось, что он неудержимо откатывается на второй план, — роли поменялись, и ему досталась Володина, так что оставалось выйти и с ухмылкой взяться за кисть. Ему было необходимо перехватить взгляд Кати, коснуться ее как-нибудь незаметно, чтобы закрепить тайным знаком то, что уже было между ними и что давало им право друг на друга, но Катя словно сознательно не замечала его робких ухищрений. В повороте ее головы читалось: если ты мужчина, тебе нечего таиться. Будто она сердилась на него, будто он оскорблял ее гордость. Но не мог же он так вот встать и сказать: катись-ка ты отсюда, Костя. Похоже, они с Костей издевались над ним. В какой-то момент ему показалось, что кивни ей сейчас Костя, — и она встанет и уйдет с ним. Он вышел в ванную комнату — помыть руки после селедки — и, яростно растирая их под струей воды, твердил с горькой обидой: «Так вот она какая, теперь понятно», — твердил, сам не веря тому, что говорит, перелагая на нее какую-то свою вину, непонятную, неизвестно откуда возникшую, но вину — чувствовал, — вину.
Вернулся он такой темный и потерянный, что Костя что-то смекнул и вдруг засобирался. Его стали удерживать, но он еще больше смутился, забормотал о делах, которые «не ждут», и растерянным взглядом скользнул по лицу Топилина, ниже глаз, — было в этом взгляде ошеломление и нежелание ничего знать.
— Пока, ребята! — ненатурально гаркнул он и исчез.
(продолжение следует)










НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: Судьба барабанщицы [...Маленькая упрямая барабанщица поднимает голову, смотрит на него и говорит, серьёзно и непонятно: / - Я никогда не буду есть суп из моего друга.] Литературно-критический проект "Полёт разборов", 24 февраля 2019: Рецензии [24 февраля 2019 в Культурном Центре имени Крупской состоялась 40-я, юбилейная серия литературно-критического проекта "Полёт разборов".] Елизавета Трофимова: Обнять этот ужас [со страстью всей, с которою способны / ценить безвестность больше, чем себя, / мы в спор вещей - сплошной, одноутробный - / привносим по монетке...] Богдан Агрис: Всей мыслящей листвой [На световых ветрах смеются зеркала. / Стоит ночная речь на обмороках совьих. / Полночная полынь пересекает кровли / Домов, бесцветных догола...] Ростислав Клубков: Дерево чужбины [Представь себе дерево, на котором, словно на Венере, растут синие листья, и человек сорвал с него лист и покатился вдаль, словно сам как лист, а потом...] Кондрат Кузнецов: Между романом-путешествием и поэтическим слэмом [Авторы литературного клуба "Стихотворный бегемот" выступили в Туле.] Любовь Левитина: Гербарий неисполненных желаний [А завтра вновь, со страстью наркомана / сложив грехи в заплечную суму, / прочтёт главу печального романа, / не нужного, по сути, никому.] Владимир Алейников: Клавир [...Поскольку зряч, - и слух распахнут вновь / Пространству, что со временем не в ссоре, - / И со слезой горючею во взоре / Верна тебе вселенская...]
Словесность