|
INDUSTRIAL TRIP #897
Трубы в моей душе,
дым под плевой век,
нефть и мазут в волосах,
на соленых губах смех.
|
Я брожу среди ржавых обиженных металлоконструкций. Чувствую
необычное щекотание в груди, переступая через пыльные груды
ломаного железобетона.
Подъемные краны в голубом небе, бесчувственные фаллосы труб
в облаках, человек отвернулся от вас.
Желтая собака твоего сна. Она скользнула из твоих сузившихся
зрачков много миллионов лет назад. Сколько ночей с тех пор
состоялось в холодном поту ее объятий, сколько воя и умиления
принесла она в этот мир...
Бредущая среди неясных идей, беспочвенных предчувствий и
всякой другой мути, она одним прикосновением своего языка
превращает бесполезные тени сознаний в разные материальные
формы и конструкции. О, я чувствую след ее шершавого языка под
своими ногами. Стоять здесь дольше опасно, пора двигаться
дальше.
Ковшерукий индустриальный демон. Это происходило в ту пору,
когда желтая собака твоего сна еще не опробовала свой нынешний
стиль. Тогда ее детища были инкапсулированы и просты, а язык -
изящно раздвоен. Отделившись от некого неизвестного родителя
(предположительно умер во время родов), ковшерукий занялся
саморазвитием и укреплением, дабы посвятить вторую,
благополучную часть своей жизни безопасному разложению и
медитации. Он был стальной, сильный любитель прямых углов и, в
сущности, никому не мешал. Но, как говорится, демон демону -
когтистый зверек.
Бродил тогда по миру некий крысоподобный странник. У него
были длинные когти на передних лапах, маленькие красные глаза,
длинный лысый хвост и целая толпа первородных грешков,
волочившаяся за ним, дребезжа, как связка консервных банок.
Бродил крысоподобный по земле не спроста. Делая вид, что
просто голоден, он обманывал по-разному молодых демонов,
обгаживал всевозможные проявления божественной импровизации и
в общем, как может показаться, жил в свое удовольствие.
Встретив ковшерукого, крысоподобный недолго, но
удовлетворенно похрюкал и начал разговор:
- Эй, Самоделкин, хочешь собачку?
Ковшерукий, оторвавшись от созерцания красивого заката,
посмотрел на подозрительного зверька. Он не знал, что такое
собачка. К тому же, вряд ли полезную вещь станут предлагать
просто так. Да, собачка - это явно не артефакт.
- Не хочу - ответил он.
Крысоподобный не был готов к такому повороту событий.
Стандартная схема не сработала. Обычно собачку хотели. Потом
собачкой совершенно случайно оказывался сам крысоподобный.
Став у очередной жертвы послушной собачкой, он долгими
вечерами нудил про разные непонятные вещи, издавал странные
гипнотические звуки и зарождал, в конце концов, в непорочных
душах гротескных существ летучую искорку воплощения.
Летучая искорка воплощения. Бессмертное семя желтой собаки
твоего сна, скачущий от головы к голове огонек. Все мы,
эволюционирующие творения собачьего языка, только презренная
платформа, среда обитания летучих искорок воплощения. У них
нет памяти, но они живее нас, важнее нас.
И бессмертие, и заслуга - в том секундном пристанище,
которое дает летучей искорке воплощения наш мозг.
Древние монголы ассоциировали летучую искорку воплощения с
золотой стрелой. Об этом свидетельствует текст этой старой
монгольской песни:
...
Степь широка и пуста,
как глаза живущего,
живущего без стрел.
Стрела летит из конца в конец,
из смерти в смерть.
Пущена из неведомого лука.
Не прячь затылок в пустой степи,
золотая стрела не промахнется,
но не горюй: боль ненадолго.
...
Этот текст многое проясняет. Первые три строки указывают на
пустоту и неполноценность якобы живых существ, не участвующих
в хаотическом перемещении летучих искорок воплощения, это
существа, как бы выброшенные на обочину бытия. Важный намек в
строке “...из смерти в смерть...”. Здесь подразумевается, что
необходимым условием существования является присутствие
летучей искорки воплощения, и, следовательно, пока она летит
от одного к другому, оба мертвы. И, наконец, последняя строка.
Здесь неизвестный монгольский автор говорит, что пребывание
бесценного семени желтой собаки твоего сна в сознании очень
непродолжительно и боль пробуждения длится недолго. Затем
снова пауза, летаргическое ожидание следующей, облетевшей
миллиарды темных душ и сотни световых лет, летучей искорки
воплощения.
Ковшерукий индустриальный демон. Любуется закатом. Этот
слегка сумасшедший зверек начинает раздражать. Он суетливо
бегает вокруг и о чем-то думает, думает, думает...
- Расслабься - сказал ковшерукий.
- Легко говорить...
- Да.
- Тогда займемся тем, что легко. Почему ты не хочешь
собачку?
- Не знаю. У меня и так полно всякого хлама - сказал
ковшерукий и раздвинул свои полиэтиленовые одежды на груди.
Там копошилась какая-то мелочь. Разные замысловатые
механизмы таскали туда-сюда какие-то кубики, железки, емкости,
деловито пищали и размахивали руками странные маленькие
зверьки. В общем, хлама действительно было предостаточно.
Крысоподобный сглотнул слюну.
- Так собачка может нужна все-таки?
Собачка. Этот остроумный псевдоним придумал себе
крысоподобный странник. Он считал себя пророком желтой собаки
твоего сна, и распространять ее семя в иллюзорном мире ее
слизистых творений было его призванием. А проклятием его
волочащейся по пыльным дорогам души были эти самые искорки, ни
одна из которых не посетила его самого. Он размножал их с
неистовым рвением, надеясь, что, когда они переполнят мир,
хотя бы одной летучей искорке воплощения все же придется
воткнуться в его голодный затылок.
Часто, меланхолическими вечерами, крысоподобный странник
стоял растроганный, жалеющий сам себя, и царапал длинными
когтями горизонт. Он расчесывал эту зудящую рану своего
сознания, глотал боль своей навечно мертвой души.
Летучая искорка воплощения. Здесь уместно привести одно
интервью, взятое у некого странствующего металлурга. Здесь ЛЧД
- любопытный человек с диктофоном, СМ - странствующий
металлург.
ЛЧД: Здравствуйте, не могли бы вы остановиться и ответить на
несколько вопросов?
СМ: Не до вопросов, не мешай.
ЛЧД: Всего несколько, о летучих искорках воплощения, и я от
вас отстану!
СМ: Ну, валяй...
ЛЧД: Спасибо. Первое. Как вы относитесь к поползшим сейчас
слухам, будто мы - низшая форма жизни, или даже не жизни...
СМ: Брось эти глупые слова говорить, что по существу?
ЛЧД: Э-э-э...
СМ: Первое. Вы все меня достали. Эти вопросы оскорбляют мой
слух. Второе. Выбрось диктофон и позаботься о том, чтобы
искорка, которая побывает в тебе, стала достойна лучшего
сосуда чем ты. Ибо в этом твоя эволюция, реинкарнация и
подвиг. Третье. Дай пройти.
Интересно в этой истории то, что диктофон с этой записью был
найден брошенным у обочины дороги. Однако только законченный
романтик подумает, что его туда бросил любопытный человек,
готовясь к духовной эволюции. Просто рядом с диктофоном нашли
и самого человека. Мертвого, истерзанного, с вывернутыми
карманами.
Кто убил его? Те мрачные мужики, проткнувшие его ножом? Нет.
Его убил странствующий металлург, забравший у любопытного
право на реинкарнацию.
Кстати, странствующий металлург ничего не знал ни о
блуждающих огоньках, ни о бессмертных идеях, ни о золотых
стрелах. Он даже о летучих искорках воплощения толком ничего
не знал. Просто он по дешевке скупал права на реинкарнацию,
индульгенции и интеллектуальную собственность, чтобы потом
дорого сдать все это в лом.
Ковшерукий индустриальный демон. Собачка хорошо с ним
ужился. Ковшерукому нравилось, как он по вечерам скреб
длинными когтями горизонт. Казалось мир расширяется от этого с
каждым днем. Гигантскому ковшерукому индустриальному демону
было приятно чувствовать себя маленьким. Все меньше и меньше с
каждым ударом когтистых лап. И тяжелые стальные молоты
выбивали счастливые искорки из его глаз. Целые снопы летучих
искорок воплощения, каждая из которых впивалась в собачкин
затылок. А тот не знал и все активнее царапал горизонт, все
вдохновеннее молился желтой собаке твоего сна. Он был теперь
стоек и счастлив в своем страдании. А однажды произнес:
Возлюбленный демон моей мертвой души!
Стальные вены,
проводящие тросы,
моря ядовитой пены,
блестящие медные косы.
Твое тело, как песня,
как святая молитва,
молитва желтой собаке
твоего сна...
А вот этого ему не стоило говорить. Потому что вышло, что
желтая собака твоего сна - это желтая собака сна ковшерукого.
То есть его создатель был из его же собственного сна. Такого
диссонанса даже наш терпеливый мир вынести не мог. И
ковшерукий исчез. Умер.
Но это не страшно и даже не грустно. Ведь смерть, как мы ее
понимаем вовсе не событие. Главное, что побывавшие в тебе или
даже порожденные тобой летучие искорки воплощения сейчас
прыгают, по-детски улыбаясь, по кочкам сознаний и никогда не
остановятся.
А стальные молоты ковшерукого поработали не зря. Его искры
струятся сейчас вокруг меня в проводах, мечутся среди кранов и
труб, роятся вокруг станков и печей. Будут и еще более
достойные сосуды для его летучих искорок воплощения.
Не плачьте, непонятные зверьки, ничто не пропадет зря.
14.05.1999
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
