Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность




ПОСЛАННИЦА БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ


Меня все считали ленивой, глупой, безответственной. Я привыкла к этому и сама стала так считать. Ни на что не способная, лишняя, неполноценная. Я и не собиралась ничего менять. Думала, что так и буду жить.

Принесла домой попугайчика в клетке и забыла его покормить. Три дня не кормила, он и умер. Я привычно назвала себя безответственной и продолжила свои ленивые скитания по жизни. Принесла цветок в горшке, он тоже засох. Ничего нового. Наверное, так будет всегда.

Подросла, начала влюбляться. И влюблялась так, что все позасыхали у меня, ни разу не было взаимного чувства. Ну что ж, ничего нового, говорила я себе, ведь известно же, кто я и что я.

Сняла квартирку в пригороде Хадеры, устроилась на работу переводчиком с русского на иврит, так как хорошо владела обоими языками, и жила себе. И однажды, в один из самых обычных дней, я заговорила с Богом.

Сначала просто машинально, продолжая собственную мысль, спросила у него что-то и... он мне ответил. Завязался разговор. Не о чем-то запредельном, а просто так, об утренних делах. Поговорили и разошлись.

Мне понравилось. Я стала обращаться к нему каждый день. Он отвечал мне движением створок кондиционера. Когда створки едут вниз – это да. А когда вбок – то нет. Мы общались каждый день, как хорошие друзья, и мне стало весело.

Однажды я сказала ему – "Мне так хорошо с тобой! Я наслаждаюсь нашей дружбой!". Сначала возникла тишина. Она стояла довольно долго. А потом я получила кулаком в живот.

Никого, кроме меня, дома не было. Но удары невидимого кулака так и сыпались на меня. Я пыталась говорить с ним, звала Бога, кричала ему. Он отвечал мне страшными словами – "Я утоплю тебя в дерьме! Ты мне отвратительна! Ты от меня не сбежишь!".

Мне хотелось выбежать на улицу и кричать, пока кто-нибудь не спасет меня. Но я подумала, что спасти все равно никто не сможет (от Бога!), а в психушку меня точно посадят. Психушки переполнены пациентами, утверждающими, что их преследует Бог.

Тогда мне пришло в голову, что это что-то связанное с компьютером. Я отключила компьютер, а потом и все электричество, и закрылась во второй комнате. Несколько минут я сидела и ждала, никто меня не бил. Но вдруг с моей головы слетел волосок, полетал вокруг меня и опустился мне на плечо. Я все поняла. В этом волоске вся мощь Господня.

Обреченно я вышла из комнаты. Бог прошелся болью по всем моим органам и начал душить. Я встала, превозмогая боль, подложила тряпки и полотенца под двери и окна, открыла плиту и включила газ. Сняла с кровати матрас, положила его на пол возле плиты и легла. Мне казалось, что я умираю. Невидимые пальцы сжимали мое горло. Какие-то потоки ходили по всему телу. Зрение затуманилось. Я лежала долго, пока не захотелось курить. Попыталась встать и вдруг поняла, что я жива как никогда. Встала, закурила. Сбежать невозможно.






Начались пытки. Все неприятные ощущения, которые только можно представить, посещали меня ежедневно. Туман, иглы, удушение, сжатие ребер, перья, крайняя усталость, ножи, потоки, душевная тьма, имитация всех существующих болезней, холод, жар и просто боль, которая могла появиться в любом месте тела. Я никогда прежде не испытывала таких ощущений, не знала, что они существуют.

Я не могла ни плакать, ни кричать. В перерывах получала сообщения от Бога – "Грешница! Я убью тебя!". И подобные. Читала что-то в интернете, все слова распадались на сообщения от Бога и от Дьявола, все стихи говорили – "Ты не сбежишь от меня!".

Однажды мне попался рассказ рабби Нахмана "Сердце и источник":

"Есть гора, а на горе стоит камень, и из камня течет источник. И как у всякой вещи есть сердце, так и у всей Вселенной, включающей все, есть свое сердце. И это Сердце мира – целая глыба с лицом, руками и ногами и всем прочим. Но один – только один ноготь на ноге его сердечнее любого другого сердца. Гора с камнем на ней и тем источником стоит на одном конце мира, а Сердце мира – на другом. Сердце мира стоит против источника, истекая тоской, и очень-очень стремится и жаждет добраться до источника. И кричит и взывает к источнику. Также и источник стремится к сердцу... Но все-таки, если уж оно так тоскует, почему же не идет само к источнику? Потому что, если попытается подойти к нему и приблизиться к горе, то из-за наклона не сможет видеть источник. А если сердце не увидит источника хоть на мгновение, тотчас отдаст душу. Потому что главное в его существовании – источник... И если сердце, не дай Бог, погибнет – тотчас уничтожится и весь мир. Потому что сердце – жизненность каждой вещи. И конечно, нет существования без сердца. Вот потому оно и не может пойти к источнику, а только стоит против него и взывает в тоске и поет ему песни, а в этих песнях вся мудрость мира".

Я любила человека. Во время пыток мне ужасно хотелось, чтобы он меня обнял. Я писала ему мейлы, а он отвечал мне странными загадками. Я начала говорить с ним вслух, несмотря на то, что я одна дома. Мне казалось, что он меня слышит постоянно. Его мейлы подтверждали это. Я беспрерывно ставила ему песни в Ютубе, и в этих песнях была вся мудрость мира. Я слушала обычные песни – Земфиру, Ваенгу, Хаву Альберштейн на иврите, и в словах этих песен мне открывался великий смысл жизни на земле.

Я очень хотела, чтобы этот человек пришел ко мне, обнял и покончил с пытками. Но он не приходил. Я получала сообщения и от него и от Бога, и в конце концов так запуталась, что стала считать его Богом. Они слились в одно. И тогда я поняла – он источник, а я Сердце мира.

Когда я поняла, кто я, мне стало лучше. Я стала радоваться и веселиться между пытками. Я Сердце мира! Как здорово!

На радостях я решила сотворить новый мир. Но мне казалось, что если в нем совсем не будет страданий, это будет скучный мир. Хотя больших страданий я ни для кого не желала. Поэтому я придумала мир с мелкими пакостями – постиранное белье долго не сохнет, звук у компьютера иногда отключается ненадолго, какие-то маленькие ошибки во всех текстах, например – А перечеркнуто, и рядом с ним снова написано А.

Когда я начала творить мир, в теле моем возникли странные ощущения, что-то двигалось в груди, ходило вверх-вниз. Я закрыла глаза и отдалась полностью ощущениям, которые на этот раз не были неприятными. Наконец хождение в груди прекратилось. Я открыла глаза и поняла, что новый мир создан. Заглянула в ФБ, увидела чью-то переписку – "Как дела?" – "Уже лучше".

Я ощутила удовлетворение – мир удался, уже лучше. Главное – не скучно благодаря маленьким ошибкам. Я улеглась на диван в изнеможении, сотворение мира отняло все силы, и в этот момент из Ютуба, который непрерывно играл, раздалась песня – "Сердце, тебе не хочется покоя! Сердце, как хорошо на свете жить! Сердце, как хорошо, что ты такое! Спасибо, Сердце, что ты умеешь так любить!".

Я засмеялась, так как это была песня обо мне. Теперь я умею любить! Теперь Сердце пойдет к источнику и не умрет, и весь мир останется в живых. Правда, когда я отдохнула и отпраздновала, оказалось, что мир вокруг меня не изменился. Все так же были смерти и болезни, войны и теракты и много боли. Но я не отчаялась. Через несколько дней попробую еще раз.






Через несколько дней, в которые пытки продолжались, я села и написала письмо своей подруге Ларисе:



лорик

у меня такое ощущение что есть два измерения

в одном Андрей ругается и угрожает мне

а в другом он меня любит и мы вместе в любви и радости

так же и с котом

в одном изм. он меня кусает а в другом любит.

так же со всеми людьми и с тобой тоже.

я чувствую что мне надо прорваться в то измерение в кот у нас с Андреем счастливая любовь.

и там же у нас с тобой хорошая дружба.

может быть там все наоборот.

все что мне всю жизнь казалось плохим и страшным, там оно доброе и нежное.

я подозреваю что это настоящая Эрец Исраэль.

там может быть телец это самый духовный знак, рыбы жесткие и холодные, а козероги мягкие и теплые.

я сейчас кажется на границе.

не пойму что мне надо делать чтобы войти и входить ли вообще.

может быть там рай земной.

я боюсь что там все читают мои мысли и ты тоже и что там я самый квадратный и серый человек без всякого таланта и ума и ничего во мне особенного нет. потому что там все гении покруче меня в миллион раз.

и чем здесь человек проще и беднее тем там он выше и прекраснее.

Вот черт, уходит. Весь верхний Иерусалим уже уебался куда то. теперь опять обычная жизнь и не очень духовная, и опять Нептун мне дорог и тянет вверх. Теперь мне уже духовность не кажется такой страшной, видишь, можно туда сходить и вернуться и даже пойти в магазин спокойно Жалко если я теперь опять буду свысока на людей смотреть и ругаться и считать себя самой правой. ведь видела же что это не так.

извини за письмо и за Иерусалим.



После того, как Горний Иерусалим показался мне и оставил меня навеки, я начала слушать песню Роны Кейнан на иврите. Там такой припев – "Ты просыпаешься, Подушка рядом с тобой все еще тепла, Мы оба знаем, что это ложь, Она ушла много лет назад".

Я слушала ее снова и снова. Меня волновали слова "ты просыпаешься". Я слушала и просыпалась, становилась горячим бьющимся сердцем, живым, не сухим комком, каким была раньше. Мне было радостно просыпаться, ведь я обретала форму, становилась тем, кем я была много тысяч лет назад, кем я должна была быть, самой собой. Я была великой, прекрасной, здесь только сердцем в крови и жилах, а в Горнем Иерусалиме женщиной с огромными белыми крыльями, вечно любящей всех и вся.






Все это время я переписывалась по электронной почте с Андреем, человеком, которого любила, и который никак не хотел прийти ко мне, хотя и отвечал на мои письма затейливыми странными словами, а иногда даже угрожал и пугал.

Я так хотела, чтобы он пришел, мне казалось что это прекратит мои страдания, что кошмар (ведь пытки продолжались каждый день) закончится, если Сердце и источник смогут наконец обнять друг друга. Но он этого не хотел.

Я не могла понять почему. Ведь я так его люблю! Я уже умею любить! Но моей любви было суждено выплавляться в огне страданий.

Я слушала песню Роны Кейнан по кругу по шесть часов в день. Мне виделось много разных смыслов. Рона пела – "Дай мне возможность поверить, что у грусти есть конец". И мне казалось, что это Андрюша просит, чтобы я попробовала еще раз сотворить новый мир, в котором не будет грусти.

Проблема состояла в том, что я люблю грусть. Люблю погрустить вечерком, подумать о неразделенной любви, посидеть в темноте. Но Андрюша родился в полдень, он веселый человек, и он просит. И я придумала новый мир.

В новом мире нет страданий. Совсем! Но есть старики, проходящие медленно в свете заката. Есть больные, опирающиеся томно на подушки. Есть одинокие люди при свече. Но тут такая штука, что на самом деле их нет, на самом деле никто не страдает, они только выглядят старыми, больными и одинокими. А на самом деле все у них хорошо!

Еще один фокус – счастливые люди этого мира не знают, что страданий в мире на самом деле нет, они видят стариков и больных и думают – "Какое счастье, что моя доля лучше". Они жалеют страдающих и стараются скрасить их дни, а хитрые старики улыбаются тайком.

Это я придумала потому что, если никакая беда не угрожает человеку, то жизнь становится очень пресной и пустой. Ну это потому что я сердце, которому не хочется покоя. Может быть это и плохо, не знаю. Но в песне поется "Как хорошо, что ты такое".

В общем, создала я новый мир. И как раз был полдень – время без грусти. Выхожу я на улицу, а там нет ни души и все залито солнцем. Села я на бетонный кубик и сижу под палящим солнцем. Никого. Тишина. Думаю – "неужели мир получился без людей?".

Проходит мимо Марсель, соседский старичок. Красиво идет, хоть и не в лучах заката. А я думаю – "он на самом деле старик или только кажется?". И ведь узнать нет никакой возможности – я их сотворила так, что от настоящих не отличить. В общем, я до сих пор не знаю, живем ли мы в мире без страданий или нет. Может, они нам только кажутся.

После мира, который, может быть, и удался, я решила, что участвую в таком странном реалити-шоу, потому что и Андрюша, и другие люди в ФБ часто упоминали слова, которые я говорила наедине с собой, и события, которые происходили только со мной при закрытых дверях. Мне казалось, что весь Израиль видит и слышит меня постоянно. Честно говоря, меня это обрадовало. Я всегда мечтала поучаствовать в реалити-шоу, к тому же в конце, кажется, дают миллион. Я почувствовала себя звездой. Прямо млела от счастья – все мои удачные шутки и сотворенные миры были услышаны и увидены.

"Реалити Конца света" – так я назвала эту передачу. Мне казалось, что в конце мы должны встретиться с Андрюшей, как Сердце и источник, как Соломон и Суламифь, как Бог и Шхина. Это мой миллион.

Но случилось непредвиденное – я запросила Космос, почему Андрюша не приходит, и получила ужасный ответ – "Побрей волосы на ногах", сказала какая-то девка в рекламе, и это было сообщение от самого Андрюши.

Я сгорала со стыда. Ведь и это видит весь народ Израиля, и как я сейчас буду брить ноги, все это тоже увидят. Я чуть не плакала. У великого Освобождения еврейской души была такая причина.

Я вспомнила притчу рабби Нахмана. Он, кажется, говорил, что в тяжелые минуты нужно говорить вслух и произойдут чудеса. Свет в ванной не работал, поэтому мне пришлось расположиться на кухне, прямо напротив компьютера, через который, как я считала, весь народ Израиля следит за моими приключениями.

Я поставила стул, взяла в руки дешевую женскую бритву, и принялась бормотать. "Господи, ты не мог сделать это со мной. Как ты мог? Это же бесчеловечно. Обречь меня на такой позор. Неужели я отвратительная женщина? Да нет же! Рабби Нахман, например, меня любит. Он меня назвал Сердцем мира. Может быть, его даже влечет ко мне. А может, действительно?"

Тут я начала вспоминать рассказ о Сердце и источнике и обнаружила в нем фразу – "лев хайа мелюбав куло" – "сердце было полностью любимо". Полностью любимо! Даже само слово "мелюбав" – происходит от русского слова любовь, ведь Рабби Нахман жил в России.

"Сердце было полностью любимо, от головы и до ноготка на мизинце ноги", написано в рассказе. До мизинца ноги! Все ноги были любимы до самого мизинца! Я приободрилась. Первое чудо уже произошло.

А вдруг он это написал из вежливости? Продолжила я бормотать чушь и вспоминать рассказ. И обнаружила в конце рассказа героя по имени Иш-Хесед-Аэмет – "человек милосердной правды". Это правда! Правда, содержащая милосердие! Мне стало совсем хорошо. Я продолжила говорить вслух, и на нитку глупостей были нанизаны удивительные чудеса.

Мне было мало быть полностью любимой, я пошла дальше. Я вспомнила все картины, на которых изображены женщины, совершающие вечерний или утренний туалет. "Это же красиво!", – восклицала я. Бог хотел украсить шоу этой картиной. По сути, я сейчас главная звезда. Все мужчины и женщины прикованы ко мне взглядом. Это завораживающая картина.

Тут я вспомнила, что Андрюша, в ту пору, когда мы еще виделись, хвалил мою маленькую и красивую грудь. Он называл ее совершенной. И я распалилась, я решила показать эту красоту моему народу.

"Вот оно, Сердце мира!", – воскликнула я и подняла кофточку. В этот миг произошло замедление реальности. Волосы мои развевались в замедленном темпе, голос прозвучал как будто в микрофон, кофточка поднялась и медленно опустилась, и я закончила это испытание полной и настоящей звездой.






Наступил день рождения Андрюши, и я решила, что больше не могу. Я слишком послушно сижу и жду его. Мне надо проявить инициативу. В конце концов, от нашей встречи зависит будущее всего мира. Сердце отправится к источнику и не умрет.

Было уже 23 часа, я успела на последний автобус на Тель-Авив. Зашла, сижу и говорю себе – "Что же ты делаешь? Немедленно выйди из автобуса". Сказала и продолжаю сидеть. "Ну, выходи, пока не поздно". Сижу. Автобус тронулся.

В Тель-Авиве я зашла в маленький магазинчик рядом с Андрюшиным домом и накупила шоколадок, колы, печенья. В подарок ему я привезла белую футболку с гномиками. Я купила ее для себя, она мне ужасно нравилась. Но я решила отдать Андрюше то, что мне дорого.

У входа на витрине какого-то магазина я увидела надпись "Тамуш", я поняла ее как глагол повелительного наклонения – "Сверни с пути". Но я не свернула.

Поднялась на третий этаж, позвонила в дверь. Сонный голос пробурчал что-то и дверь открылась. Вот он, любимый. Наконец-то я вижу его. Какой заспанный, волосы растрепаны.

– Ира, – протянул он недовольным голосом. – Зачем ты приехала?

– С днем рождения, Андрюша! Я приехала праздновать с тобой.

Я протянула ему подарки. Он впустил меня в дом.

– Пять минут празднуем, и ты уезжаешь, – он сказал.

– Нет, мы теперь будем вместе.

– Что значит нет? Я тебя не приглашал.

– А я теперь силой беру то, что мне принадлежит.

– Силой? Не пугай меня, я вызову полицию.

– Вызывай. Я ничего не боюсь.

Я развалилась на диване и закрыла глаза.

Андрюша походил вокруг и говорит:

– Значит, ты уезжать не собираешься?

– Нет, – сказала я с закрытыми глазами.

Он пошел в кухню, и я услышала его голос:

– Ало, полиция? Здесь какая-то девушка, она насилует меня своим присутствием. Сейчас приедете? Спасибо. Я жду.

– Ты еще можешь уйти, – предупредил он меня.

Я молча лежала с закрытыми глазами. Довольно быстро раздался звонок в дверь. Молодой блондин-полицейский вошел. Он вежливо обратился ко мне:

– Что вы здесь делаете? Вас приглашали?

– Я праздную день рождения моего любимого. – Я села и отпила колу из горлышка. – Приглашаю вас на День рождения Андрея Когана. Пейте, ешьте.

Полицейский отошел к Андрюше, и они о чем-то посовещались. Он опять обратился ко мне.

– Вы же умная женщина. Еще есть автобусы, уезжайте.

Я опять легла на диван и закрыла глаза. Полицейский долго увещевал меня. Я не отвечала. Раздался еще один звонок в дверь, и вошла молодая полицейская. Она села рядом со мной и принялась долго и мягко уговаривать меня. Я сказала – "Да он же завтра же мне опять напишет". Она ответила – "Так зачем вы тогда упорствуете? Езжайте домой, и он вам напишет". Я промолчала. Она тоже замолчала.

Услышала, как Андрюша отозвал блондина в сторону и они долго о чем-то совещались. Потом наступила тишина. Я все так же лежала с закрытыми глазами. Слышала звонок в дверь. Шаги. Потом меня потянули куда-то. Точными движениями меня спустили с дивана на пол и потащили за ноги и за руки к двери. Движения были отточенные, я ни разу ни обо что не поранилась. Меня вынесли за дверь и поставили у первой ступеньки лестницы. Дверь за нами закрылась. Полицейские ушли.

Я спустилась по лестнице и села на скамейку. К счастью, сигареты и зажигалка были при мне, иначе я бы сошла с ума. Я была сильно напугана, у меня никогда не было никаких столкновений с полицией. А главное – это сделал Андрюша. Так он меня не любит?

Я была страшно разочарована. И мне было больно. Нет Андрюши. Андрюша не любит. Зачем он тогда путал меня, писал мне всякие странные вещи, загадки?

Пришел СМС от Андрея – "Твоя сумка и вещи за дверью. Забери их".

Я нехотя поднялась на третий этаж, увидела перед закрытой дверью на полу свою сумку, колу, шоколадки и футболку с гномиками. Я забрала только сумку и ушла.

Долго ходила по ночному Тель-Авиву, не чувствуя ни усталости, ни боли в ногах. Я не знала, куда мне идти. Была глубокая ночь.

Остановилось такси, водитель спросил, куда мне надо. Я сказала – "На Центральную станцию". Он ответил – "Садись". Я села в машину, и он начал кружить по городу. Я плохо знала Тель-Авив, но мне было очевидно, что он не едет на станцию. Вдруг он остановился, и к нам подсел еще один человек, уж совсем подозрительного вида. Они о чем-то посовещались, и водитель сказал мне – "Видишь эти башни?" Он показал рукой. "Надо туда заехать, а потом я отвезу тебя на станцию". Я застыла. Огонек в машине мерно мерцал. Стало тихо. Я сказала – "Нет, спасибо, мне не надо", и вышла из машины.

Я не знала, в каком районе нахожусь и где искать Центральную станцию. Я заблудилась. Одна ночью в Тель-Авиве. Рука сама потянулась к телефону и набрала номер Андрюши. Он долго не отвечал. "Может, он спит?" Я подумала, и как только сказала себе – "Он Бог, он не спит", он ответил. Я прочитала ему название улицы, на которой нахожусь, и он начал направлять меня в сторону станции. Я долго блуждала с телефоном у уха, слушая любимый голос. К рассвету наконец вышла на станцию. Напоследок Андрюша сказал – "У тебя вся жизнь впереди. У тебя будет любовь, только не со мной. А по поводу Сердца и источника – это не навеки".

Я не поняла, что не навеки. Потом подумала, что, наверное, их разлука не навеки. Но мне было уже все равно, ведь Андрюша не источник.






Он больше не написал мне ни разу, и мы больше никогда не встретились. Я тоже больше не писала ему. По чьей-то наводке (наверное, Андрюшиной) пришли мои родители и забрали меня к психиатру. Меня положили в психушку, но быстро выпустили, так как со мной все было в порядке. Пытки прекратились. Так, мелкие помехи присутствуют до сих пор, чтобы держать меня в форме.

Я провела шесть лет в уединении, в глубинах собственной души. С помощью астрологии изучила свой характер, определила, какими качествами обладаю и над чем надо работать. Простое слово "поспешность" означало тяжелую и длительную работу над собой. Я научилась обдумывать действия, прежде чем их совершать, но иногда до сих пор поступаю поспешно, это работа на всю жизнь.

Я перестала ожидать от людей, что они меня обнимут, полюбят и избавят от страданий. Перестала ощущать себя жертвой. Научилась заботиться о себе – готовить, убирать, мыться. Помогать себе сама в тяжелую минуту. И однажды открыла блог и начала рассказывать в нем истории из глубины моей души, приносить пользу моему человеческому племени.

Я еще не умею любить, но уже смотрю любви в лицо. Только это не романтическая любовь. Я люблю людей, которые читают мои истории. Людей, которые встречаются мне на пути. Люблю города, деревья, кошек и собак, искусство, книги, клетки под микроскопом, океаны, заброшенные места и волшебство.

То, что со мной произошло, не было злом. Это произошло также с Буддой и Моисеем. И с Иванушкой-дурачком. Благодаря этому я стою теперь лицом к лицу с Любовью, с настоящей Божественной Любовью, хоть у меня и никого нет.

Сердце мира больше не умирает, когда не видит источник. И больше не кричит и не изнывает. Оно уже давно на пути к нему, не видя его, не зная, кто он и что он, не желая ничего получить от него и не зная зачем идет. Путь прекрасен. Андрюша был прав – это было не навеки.




© Ирина Фельдман, 2023-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2024.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Поторак. Признаки жизни [Люблю смотреть на людей. Мне интересно, как они себя ведут, и очень нравится глядеть, как у них иногда светло переменяются лица...] Елена Сомова. Рассказы. [Настало время покинуть светлый зал с окнами под потолком, такими, что лишь небо можно было увидеть в эти окна. Везде по воздуху сновали смычки и арфы...] Александр Карпенко. Акустическая живопись Юрия Годованца (О книге Юрия Годованца "Сказимир") [Для меня Юрий Годованец – один из самых неожиданных, нестандартных, запоминающихся авторов. Творчеству Юрия трудно дать оценку. Его лирика – где-то посредине...] Андрей Баранов. Давным-давно держали мир киты [часы идут и непреодолим / их мерный бой – судьба неотвратима / велик и славен вечный город Рим / один удар – и нет на свете Рима...] Екатерина Селюнина. Круги [там, на склоне, проросший меж двух церквей, / распахнулся сад, и легка, как сон, / собирает анис с золотых ветвей / незнакомая женщина в голубом...] Ольга Вирязова. Напрасный заяц [захлопнется как не моя печаль / в которой всё на свете заключалось / и пауза качается как чай / и я мечтаю чтобы не кончалась] Макс Неволошин. Два эссе. [Реалистический художественный текст имеет, на мой взгляд, пять вариантов финала. Для себя я называю их: халтурный, банальный, открытый, неожиданный и...] Владимир Буев. Две рецензии [О романе Михаила Турбина "Выше ноги от земли" и книге Михаила Визеля "Создатель".] Денис Плескачёв. Взыскующее облако (О книге Макса Батурина "Гений офигений") [Образы, которые живописует Батурин, буквально вырываются со страниц книги и нагнетают давление в помещении до звона молекул воздуха...] Анастасия Фомичёва. Красота спасёт мир [Презентация книги Льва Наумова "Итальянские маршруты Андрея Тарковского" в Зверевском центре свободного искусства в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри...] Дмитрий Шапенков. По озёрам Хокусая [Перезвоны льются, но не ломают / Звёзд привычный трассер из серебра, / Значит, по ту сторону – всё бывает, / А по эту сторону – всё игра...] Полина Михайлова. Стихотворения [Узелок из Калужской линии, / На запястье метро завязанный, / Мы-то думаем, мы – единое, / Но мы – время, мы – ссоры, мы – фразы...] Дмитрий Терентьев. Стихотворения [С песней о мире, с мыслью о славе / мы в проржавевшую землю бросали / наши слова, и они прорастали / стеблями стали...]
Словесность