ПОЛБА
* * *
Какали наши детушки где-то на гpязной лесенке
Хахали нашим девушкам пели блатные песенки
Дочки игpали в матеpи дяди игpали в ящики
Были мы все пpедатели жалко не настоящие
Нас умоляли бабушки мы отвечали нетушки
В наших каpманах камушки плакали наши денежки
_^_
* * *
Есть место, в котором живет
Седой жестяной подстаканник,
Горячая баба на чайник
И зверь, именуемый кот.
Уставшие пить креозол
Сидят там за милую душу
И в полном молчании глушат
Живой огуречный рассол.
Их дни на земле сочтены.
Не бей на прощание блюдца:
Они непременно вернутся -
В 6 вечера после войны...
_^_
* * *
Не скоро ежедневная попойка.
Я нюхаю стакан: несет конфетой.
Наверно, это было амаретто.
Противно - амаретто после пива.
Не скоро ежегодная уборка.
Встаю из-под стола, тащусь на кухню.
Ну кто вчера сказал "Сама потухнет"?
Теперь вот соскребай свечу со стенки!
Не скоро ежемесячная давка
Перед окошком кассы в институте.
А вот в сельхозе выдают в валюте -
А может, это просто мне приснилось.
Не скоро ежеутренняя корка
Под нос суровой бабушке на стреме.
Автобус приседает на подъеме,
Карабкаясь по Пулковским высотам.
_^_
* * *
Закон говорит, что тот, кто имеет коня или овцу, равняется коню или овце; имеющий собаку равняется мышонку; имеющий почтенных родителей получает образование; утирающий нос воздыхает; играющий на дуде печалится; имеющий же кота только, только кота и ни соринки денег, будет бит деревянными поводьями по хребту, и многие позавидуют участи его. Ибо у погоняющего осла нет ушей; у доящего корову нет вымени; у сидящего на слоне нет силы, и не имеет семени владеющий жеребцом. У того же, кто делит молоко с котом, прибавится храбрости; тот, кто держит кота на руках, угоден Господу; забавляющий котенка не узнает горестей. Ибо так сказал тот, у кого шерсть на лбу и четыре лапы, две о пяти когтях и две о четырех: "Вешающий не снимет, но пьющий подавится." И на это я уповаю.
_^_
* * *
Смотри мою: пустынные слова
И плеши, голые, как лиственные реки,
Как истинные греки, как сова,
Кричащая о бывшем человеке.
И это так, и больше не уйдешь
И не увидишь ничего на свете.
И стал зеленым хвост, ослабла вошь.
Ночная бабочка, несбывшиеся дети.
Пусти меня, пусти! Теперь уже
Не разобрать, где шире, а где уже.
На свете есть две буквы, эМ и Же:
Влечение твое да будет к мужу -
Не к мальчику, не к пылкому бойцу
С ремнем и сапогами на петлице.
Расселись скалы. Сын ушел к отцу,
Лежащему в заброшенной больнице.
И был девятый день, и пел скворец,
Лукаво подражая бабьим воплям.
Стоял у дуба сын, лежал отец,
И думал конь, привязанный к оглоблям,
О том, что жарок день и слепни злы,
Но легок груз. И конь сосал удила.
А мать, на шали щупая узлы,
Пыталась вспомнить: что она забыла
_^_
* * *
Когда приходит время улетать
Когда грустнеет маленькая сказка
Не дожидаясь светлого конца
И жёны-мироносицы рыдают
Бывает ясно: нужно покурить
Рассматривая сонные деревья
Задерживать дыханье, говорить
О том, что не было - и то, чего не будет,
Минует нас, и время нас рассудит
До озера последние часы
Когда-нибудь, я думаю, что скоро,
Огромные незримые весы
Качнутся вправо, боль достигнет пика
Наступит неожиданное зыко
И спустится предпраздничная ночь
_^_
* * *
Порога палочки
И перемычки жалкие гвоздей
Поддерживают дом мой
Клей обоев
Скрепляет щепки стен
Кошачья ночь
И с высоты полета снега видно
Как у земли смыкаются глаза
- Невыразимо медленно...
Отныне
Мы нарушители, мы дети в темном небе
И упадем, когда посмотрим вниз
_^_
* * *
У них - кто просят про индейцев -
У них всегда такие лица
Как будто что-то им открыто
И там еще бывает это
Какое иногда приснится
Когда опять приходит лето
И пахнет пахнет как когда-то
И это разрывает сердце
Жевать кусок ржаного хлеба
И целовать мазут на шпалах
Дышать лицом в собачье тело
Пытаясь вызвать этот запах
Который слышат третью зиму
Носы отчаянных младенцев
Что жадно просят про индейцев
У теток в книжных магазинах
_^_
* * *
И вот на этом месте я припомнил
Какой восторг в груди чешуекрылых
Какой бензин в крови у самодержца
Какая смерть обещана богам
Я засорил все 7 отверстий сердца
Ошмётками её кривых улыбок
И сразу же припомнил что такое
Кусать до слёз и биться головой
Да! на дороге повстречав лисицу
Припомнил то, что упустил из виду:
Какая боль дарована влюблённым
Какое счастье дадено больным
_^_
* * *
С дьявольской храбростью выйдя из русского плена,
Трое из нас (я замечу: нас было пятьсот;
Сто пятьдесят не прошло через внешние стены;
Двести погрязло в пучинах сибирских болот;
Семьдесят пять полегло на монгольской границе)
Трое из нас (девятнадцать убито грозой;
Сорок погибло, наевшись отравленной пиццы;
Семеро было забодано дикой козой;
Четверо сдохло нарочно, из чувства протеста)
Трое из нас, перешедшие земли племён,
Выбрались, все в синяках, в безопасное место
(После того как один был убит как шпион).
Трое из нас одного задушили в объятьях,
Пили неделю, внимая ветрам перемен,
И поклялись вечно помнить об умерших братьях,
И после этого снова сдались в русский плен.
_^_
© Дмитрий Богатырёв, 2003-2026.
© Сетевая Словесность, 2003-2026.
