|
"Умирая, человек превращается в буквы священного языка"
О новой поэтической книге Арье Ротмана
"Эта русская речь
В иудейской глуши
Все пытается течь,
Все бормочет, шуршит"
| |
(Арье Ротман)
|
Существует такое странное явление, как еврейский поэт, пишущий по-русски. Оно одной природы с таким же своеобразным явлением, как "русский еврей" и является продуктом ассимиляции. Уже долгие годы среди составителей различных антологий, литературоведов, критиков и самих поэтов идет спор, кого же можно считать еврейским поэтом? Мандельштам, Ходасевич, Пастернак - русские поэты, хотя, согласно Галахе, считаются евреями. Лично мне кажется, что еврейский поэт тот, кто сам себя считает еврейским поэтом.
По мнению израильского русскоязычного поэта А.Бараша, такой стихотворец находится "в состоянии промежутка", что может оказаться для него даже весьма плодотворным. Как бы то ни было, это состояние несет в себе особый трагизм, который напрямую отражается в творчестве: поэт не только разделяет судьбу общности, к которой он принадлежит - своего народа, но и его личная биография наполнена разладом (порой не всегда до конца осознанным):
"Чуть не умер,
когда раздирал себя на две своих
половины.
Словно книгу себя я порвал,
Разрубил корешок пуповины".
|
Арье Ротман, автор поэтического сборника "Нинвей", только что вышедшего в Петербурге, не один год провел в Хевроне, где по-настоящему начал заниматься поэзией, причем не сразу, а прожив там несколько лет. Сейчас он живет в Петербурге, творчески связан с петербургским литературным объединением "Утконос", но очевидно влияние на него древней и современной еврейской культуры.
Странное совпадение: в основе названия места в Израиле, где жил поэт, лежит слово "писатель", причем в ивритском понимании - не тот, который из своей души что-то извлекает и предъявляет миру, а тот, кто соединяет в этом мире искры божественного вдохновения, т.е. в меньшей степени творец, в большей - составитель. Потому-то в еврейской поэзии обычно много цитат и реминисценций, много цитат и в поэзии Ротмана. С одной стороны, это делает стихи увлекательными, с другой - затрудняет их восприятие, сужая тем самым читательскую аудиторию. Сто лет назад прослойка читателей, понимающих такую поэзию, была больше, но современные евреи, утеряв свои корни, перестали воспринимать многие детали. Однако намеренно искать какую-то стилизацию в книге бесполезно, автор никогда к этому не стремился, просто его культурный багаж постепенно стал строительным материалом его стихов. Кстати, с точки зрения еврейской традиции, именно эти кирпичики важнее самой постройки. Неудачное здание можно разобрать, а вот материал должен быть качественным. "Нинвей" - не просто сборник отдельных стихов, он имеет сюжет, это как бы роман в стихах.
В поэтическом русском языке Арье Ротмана больше шипящих, чем обычно. В них своеобразная метрика. Все это почерпнуто из библейской поэзии. Автор считает, что русский язык - "дитя Библии", т.е. ему очень подходят такие несколько рискованные эксперименты. В его творчестве задействованы некоторые литературные ходы, которые какое-то время назад были очень актуальны, но теперь они уже не в центре внимания. Это частично объясняется оторванностью поэта на протяжении долгого периода от литературной жизни. И хотя что-то он упустил, а потом наверстывал, зато избежал того, чтобы плыть в общем потоке. Старые литературные приемы в его стихах теперь звучат по-новому.
© Светлана Бломберг, 2001-2026.
© Сетевая Словесность, 2002-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
