Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



БОЧКА ДЁГТЯ В ЛОЖКЕ МЁДА


 


      УТРО ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ

      Ночь всё ещё светла и недлинна,
      и более обычного спина
      болит... Почти докуренная пачка -
      итог раздумий как бы ни о чём.
      А за окном колышется восход,
      народ угрюмо на работу прёт,
      как вариант - выгуливать собачку...
      Подкралось завтра, чтобы жизнь ключом
      забила... а кого-нибудь до смерти...
      Почуяв кровь, в башке бухие черти
      наперебой кричат: "Ещё! Ещё!"

      _^_




      ХОЛМ

      Утро нового дня. Завтрак перетекает в полдник.
      Он варит кофе, пытаясь о чём-то вспомнить.
      Сэндвич вчерашний, кофе без сахара, две сигареты.
      Брошенный взгляд в окно.
      Вот же оно!
      Надо идти, зная, что всё обман.
      Игры ума... но он всё равно тащится до холма,
      бывшего и равниной, и даже горой...
      Тот, кто к нему доберётся - герой, а он - не герой.
      Много таких в этом городе - скопище мёртвых душ,
      не пожелавших и не дошедших каких-то полшага
      до рубежа, итога, Голгофы, Рейхстага...
      и в оправданье решивших - всё блажь и чушь!
      Город после дождя. Он бредёт привычным
      выученным маршрутом... по тем же следам.
      Мимо течёт народ недостоличный.
      Всё - как всегда: не то, ни о чём, не там.
      Вон, на балконе смеётся безумная Элис,
      из лимузина ей машет обкуренный Элвис,
      им недосуг, они свой предел нашли.
      Горлумы шумной толпой ковыряют "прелесть",
      в стыках заплесневелых гранитных плит.
      Он продолжает путь, в этот путь не веря.
      Шёл много лет к холму - возвращался к двери
      в собственный дом. День за днём он сходил с ума.
      Только сегодня твёрдо решил, что хватит...
      Шаг с тротуара, и он разорвёт проклятье,
      и... не дойдёт до холма.

      _^_




      В ОБНИМКУ С БЕЛЫМИ МЕДВЕДЯМИ

      В обнимку с белыми медведями
      сидим на краешке зимы,
      жуём конфеты и беседуем.
      Накормлен город и умыт.
      Он спит, посасывая лапищу,
      Залив прижав к больной груди,
      не растревоженный пока ещё.
      А сверху кто-нибудь глядит
      и матерится не по-ангельски,
      и не по-аглицки молчит.
      Медведи нежно лижут пальцы нам
      и растворяются в ночи.
      Давай с утра пойдём за пышками!
      Пусть голосит и моросит
      по недомыслию Всевышнего
      или ещё каких-то сил.

      Бросая взгляды виноватые
      на обнажённую Неву
      медведи в небе машут лапами
      и охренительно плывут.

      _^_




      ТОЖЕ МНЕНИЕ

      А для меня отечественный дым -
      единственный аутентичный  д i м,
      который то в величие, то в свинство
      бросает, раздирает цепью смут.
      В беде моим он предкам дал приют,
      и мне его язык стал материнским.
      И в свой культурный код его вложив,
      я не учу других, как надо жить
      и не машу над самостью кадилом.
      Не строю с букваря до Кобзаря
      мосты, не собираюсь укорять
      за то, что в общем нашем прошлом было.
      Когда над пепелищами страны
      рыдали вдовы, гибли их сыны,
      и вороньё летало чёрным роем...
      Когда живьём, кривя в усмешке рот,
      закапывали в землю мой народ
      те, кто теперь записаны в героi.

      Да, Иисус ли, Яхве ли, Аллах... -
      По сути, лишь отличие в словах.
      Я против тех, кто взявши в руки спички,
      поджечь стремится, смыслу вопреки...

      А feygele летит с моей руки,
      чтоб обернуться в небе русской птичкой.

      ____________________________
      Feygele (фейгеле) идиш. - маленькая птичка

      _^_




      #такие_новости

      Немного солнца, кучевого неба,
      листвы подпревшей в лужице... и вот,
      уже ноябрь забрасывает невод
      в Неву. Нева в гранит боками бьёт
      и прёт в Залив дряхлеющим удавом...
      А город ждёт с надеждой новостей.
      Качает ангел в отблеске кровавом
      Петра и Павла, сидя на кресте.
      Плетясь в хвосте последнего трамвая,
      заплачет осень и сойдёт с ума.

      Короткий день всё больше убывает...
      и машет белым саваном зима.

      _^_




      #протенденции

      Тенденции - пугающе не те.
      Плывёт планета к вечной мерзлоте.
      А кажется, что, будто, понарошку
      живём, воюем, рушим и творим,
      из заповедей вспоминая три,
      едим окрошку, трахаем матрёшек.

      Олигофренный пластиковый век
      никак не приживётся в голове...
      Историю - в ломбард, богов - на плаху.
      В почёте цифровая благодать,
      в которой деньги можно зашибать
      за ни хера, и тут же тратить на хер.

      И так бежим по кругу в неглиже,
      дыхалка на двадцатом вираже
      уже ни к чёрту... и к такому спорту,
      кто непригоден был, давно сошёл.
      А в прочем... всё, маркиза, хорошо! -
      себя мы уговариваем твёрдо

      и пилим сук, выкалываем глаз.
      И тот, который нас уже не спас,
      глядит с тоской на тонущее судно.
      А где-то в умирающем лесу
      вальсирует зачуханный барсук,
      являя квинтэссенцию абсурда.

      _^_




      DIXI

      Там за окном, за грубой тканью штор
      крадётся время - старый, подлый вор,
      секунду за секундой отбирая
      у всех, кто попадётся на пути.
      Он никого ещё не пропустил,
      видать, работа у него такая.

      И я уйду когда-нибудь туда,
      как сквозь песок пролитая вода -
      беспечно, быстротечно, наконечно...
      Туда, где боли нет, и нет зимы,
      где всё равно, какими были мы...
      Постой. Давай, не будем портить вечер.

      А после... не грусти, останься здесь,
      на окна шторы новые повесь
      и заведи кота или собаку.
      Не парься о последствиях причин.
      Живи, как я когда-то научил.
      Живи. И обо мне не думай плакать.

      _^_




      22-е МАРТОБРЯ

      И даже в этой вечной сырости
      бывают солнечные дни,
      и что-то успевает вырасти
      и вызреть в северной тени.

      Глотнёшь с утра балтийский утренний
      воздушно-капельный кисель.
      Случайным снегом чуть припудрена
      трава на тридевять земель.

      Мне в этой безусловной вязкости
      назначил город рандеву,
      где облака белёсой ряскою
      по небоозеру плывут.

      Где солнца луч любимой женщине
      кокетливо щекочет нос
      и совершенно беззастенчиво
      целует прядь её волос.

      _^_




      А ТАМ...

      И на последнем вздохе ноября
      нам снова правды не договорят,
      бросая в карму псевдосоучастье.
      Щебечет пьяный дождь: та-там, та-там
      в уродливый асфальтовый там-там...
      А там... где небо делится на части,
      где листья жгут, и где кружится снег,
      где ты мне снишься в позабытом сне
      (я всё это уже когда-то слышал),
      бредёт к исходу високосный год,
      кораблик тонет в толще белых вод,
      и голос мой становится всё тише.

      _^_




      PURGATORIO. CANTO NUOVA

      В таких местах теченье времени - andante,
      не так красиво, как рассказывал нам Данте.
      В них остаётся только жить и чуда ждать,
      когда сойдёт с небес "святая благодать"
      в лице кого-нибудь, хоть сказочного Санты.

      Круг - сорок с чем-то... и пора бы впрок напиться
      из всесезонного небесного корытца,
      чтоб до зелёных до чертей, наверняка,
      чтоб развалиться в неуютных облаках
      и никого не узнавать в поблёкших лицах

      врагов/друзей и незнакомых в круге прочих,
      лететь по небу, не уметь, а дальше - прочерк...
      Здесь никому нет дела до ничьих грехов,
      и тонет мир - ковчег непарных дураков.
      Длиннеют ночи, день тенями укорочен.

      И даты в ряд ложатся кучно, вверх рубашкой,
      и корабли в заливе смотрятся бумажно...
      Десятки рож атлантов и кариатид
      блестят надменно, а над городом летит
      печальный ангел мой... И всё уже неважно.

      _^_




      НОВОГОДНЕЕ

      К исходу - год, к итогу - чей-то срок.
      И сколько ты ещё в подкорке строк
      наковыряешь - сам, поди, не в курсе.
      Загадывать - уже не комильфо,
      и ты опять ныряешь в телефон,
      а он тебе опять чего-то грузит:
      погоду, геоданные, ковид,
      и что о нём тусовка говорит...
      Уже тошнит, и хочется нажраться,
      проснуться через год и, всё забыв,
      махнуть в Анадырь или Армавир,
      или вообще, где никаких локаций.
      Где катится по блюдечку Земля,
      выписывая чудо-кренделя,
      а над Землёй, упёршись в небо рогом,
      луна хранит свой правильный покой
      как долька мандарина за щекой
      у Бога

      _^_




      ГЕРТРУДЕ

      Вокруг - не те, в анамнезе - не то,
      и жизнь твоя - сплошное решето,
      уставшее носить живую воду.
      А ты из слёз выпариваешь соль -
      в Гертруду располневшая Ассоль.
      Полощешь горло ядом вместо соды
      и водку хлещешь наперёд вина.
      Твоя вина во времени длинна.
      В ряду иных, попавших под раздачу,
      ты - первая на выход и на вход,
      на вдох/невыдох, на ложиться под
      самцов, что, по итогу, мало значат.
      Им несть числа, и близится предел,
      а волос ломким стал и поседел,
      и скрючились прокуренные пальцы.
      И тянутся отчаянные дни -
      мы в них одни, врастают в нас они,
      но их дары сродни дарам данайцев.
      К исходу год, но первый снег сошёл.
      Петля ли, пуля - всё нехорошо.
      Так, может, по старинке выпить яду?
      Коль надо, принесу. И выпью сам,
      когда наступит срок... И всё отдам.
      И даже до конца побуду рядом

      _^_




      ПСИХОЗ

      в предчувствии глубинных перемен
      какой-то бес рождается во мне
      и ходит-бродит в тёмных закоулках
      моей неупокоенной души
      и выбраться наружу не спешит
      и тычет в рёбра воронёным дулком
      и пьёт меня до дна и сушит боль
      по капле в малых дозах исподволь
      меня же от меня оберегая
      не позволяя выйти через край
      какая интересная игра
      game over начинается другая

      а там король почил не без причин
      мутирует толпа до саранчи
      ликуя бьёт чечётку жрёт селёдку
      пристреливая бешеных детей
      и те и эти в полной пустоте
      и простоте своей невинной кротки
      да здравствует король ещё один
      едва ль дожить успеет до седин
      смешной и голый на овальном блюде
      а кто-то за моим кривым плечом
      дыша в затылок шепчет горячо
      зажмурь глаза представь что это пудинг

      играет бес повадками во мне
      меня же превращая в некий мем
      сознание припудрив постаканно
      обрывки книг имён сюжетов дат
      в башке толпятся смыслы теребят
      и лезут из щелей как тараканы
      и переводят разум в пыль и жмых
      и бьётся мысль последняя в живых
      рвануть за край
      разбега вроде хватит
      и радуется бес крича Алле
      танцует голый пудинг на столе
      свои роняя пёрышки на скатерть

      _^_




      #послеточки

      И хлопнет дверь. И стёкла задрожат.
      И отразятся эхом в этажах.
      А стая голубей порхнёт на крышу
      в испуге ли, в преддверии беды...
      Всё станет дымом, горьким и седым,
      воспоминаний прошлых, пришлых, лишних...

      Твержу себе: из тысячи причин
      бери одну, башкой своей стучи
      о дверь в неповоротливое лето.
      Иди ва-банк, в десятку попадай,
      раздай соседям слабенький wi-fi,
      рискни в трамвай, жалея на билеты.
      Желая то и это, и ещё...

      Состроив морду мятым кирпичом,
      трясусь в пустом вагоне до конечной.
      Перебираю лапками подол,
      исследуя то поперёк, то вдоль
      родную боль, что лечит и не лечит...
      Аэропорт, облезлый самолёт,
      где время остановится моё...
      Зачем, куда лечу? - Да бес попутал!
      Картонный кофе, пластиковый Nuts,
      хоть можно граммов сто на грудь принять
      и провалиться в сон с улыбкой Будды.
      Там уток караван летит на юг. -
      Меня заочно утки узнают.
      Поют "аминь". Поют...
      Плевать на уток! -
      кричу: сожги всё к чёрту / догори
      сама на дне спасительной зари,
      ныряя в бесконечный Промежуток.

      Разнеженное утро, пёс, балкон
      в чужом краю с чужим, кто не влюблён
      в тебя. И в силу долга ли, причуды
      ты всё ему до капли отдаёшь,
      но по ночам испытываешь дрожь... -
      Не трепет, не дыхания пунктир,
      не плоть от плоти, хоть и во плоти,
      не здесь, не по тому пути...
      Покуда
      не стала наковальней голова,
      могильным склепом - стылая кровать,
      где не найти друг в друге соучастья.

      Тащи на свет любую из причин
      и не ищи подвоха, не кричи.

      Лечи ожоги. Или рвись. На части.

      _^_




      #беспробуднотрезвое

      Неразборчивым почерком
      накидаю в блокноте...
      Там, где точки и прочерки,
      вы и сами поймёте.
      Может новую впишете
      метафизику смысла -
      положительно лишнюю,
      чтобы сусло не кисло.
      И бумажные истины
      превратятся в алмазы.
      И хоть что-то да выстрелит
      метамегаобразно.
      ___________________________________

      Пляшет белка под ёлкой
      развлекает народ.
      Обесточены волки
      за столом или под.
      А под утро припрётся
      и предложит сухарь.
      С ней не вздумай бороться!
      Белка - та ещё тварь!
      Матерясь, между делом
      заколотит в гортань
      мем неполовозрелый
      про неплачущих Тань.
      Сунет чёрную метку,
      вмиг открутит башку.
      И отправится к деткам...
      приучать их к горшку.
      _________________________________

      Что не спишь, дурачок?
      Отморозил бочок
      на краю у зимы?
      С ней не сладили мы.
      Не поймали узды,
      не достали звезды.
      Не испили до дна
      ни вина, ни хрена.
      Засыпай, дурачок!
      Нынче время - ничьё.
      Выбирать ни к чему -
      омут или хомут.
      В карантинной тюрьме
      никаких перемен,
      никаких перспектив -
      только взять и уйти.
      _________________________________

      Я из себя давно не выходил,
      но накопил бумаги и чернил,
      чтобы излиться молча на листе.
      А там не то, не в жилу и не те.

      Молчание/мычание ягнят.
      Итогом - рефлексивная фигня,
      сухая пыль и перемытый жмых,
      и больше ни х...

      _^_




      #пропотанцуй

      Иди на площадь, смейся и танцуй
      так, чтоб никто не понял по лицу,
      что ты на грани, и тошнит от страха...
      Что в рукаве? - сплошные нетузы!
      Миг - кожа превращается в пузырь,
      а через два мгновенья - станешь прахом.
      Пляши, и перемелется в муку
      вся боль, и то, что болью нарекут.
      А то, что говорят тебе о Боге
      забудь. Не верь в любую из музык,
      положенную кем-то под язык,
      чтоб без помех обманывать убогих.

      _^_




      ОВЦЫ

      - А кто он? Бог?
      - Да нет, всего лишь Меч,
      в руках того, кто смог его извлечь
      из камня ли, иной какой дыры.
      Он нарезает в ломтики миры,
      а тот, другой из них слагает пазлы
      так вдохновенно, так разнообразно
      в пределах правил собственной игры.

      - А дальше что?
      - А дальше - ни при чём.
      Мы все тут под дамокловым мечом,
      с мячом, который, сука, всё не тонет
      в слезах убогой Тани или хтони,
      что посадила Таню на плечо.

      - И в чём же смысл?
      - А смысла больше нет.
      И до копейки схлопнут белый свет,
      и род людской до статуса отары,
      где первым гибнет слабый или старый
      за тридцать мельхиоровых монет.

      И остаётся с кротким, ёмким "нах"
      в дурацких фильдеперсовых чулках
      лишь травку жрать и ждать, когда спокойно
      нас острижёт и поведёт на бойню
      тот, у кого реально меч в руках.

      _^_




      ГОФМАН. АНТИСКАЗКА

      Семь голов мышиного короля -
      дни недели. Их рвёшь, а они болят.
      А потом повторяется всё сначала.
      Сколько лет ты не плакала и молчала.
      Что, из чувства долга и пользы для?
      Оплыла, постарела моя Драже
      в коммуналке на чёрт-те каком этаже
      с одноглазой, такой же облезлой кошкой...
      Ах, зачем раздарила цветные горошки,
      ни за что и не тем? Не собрать уже.
      Эта сказка с не очень счастливым концом.
      Через замок твой столько прошло подлецов.
      Ну, и как? Дождалась своего героя?
      Он обхаживал разных Марусь... враз по трое,
      по итогу, прослыв многодетным отцом.

      Знаешь, возраст нельзя утаить в мешке,
      в золотом бесполезно солить горшке.
      Пей до дна его, тихо впадая в детство,
      нет ни в теле, ни в сердце живого места,
      а башкой мыши-черти играют в крикет.
      Ничего, что решётка - за нею пруд
      с лебедями, и розы вокруг цветут,
      и танцуют пары за белой дверью...

      На часах безумствует Дроссельмейер.
      Клик-клак!
      И ты падаешь в пустоту.

      _^_




      ЗНАЕШЬ...

      Знаешь ли, это просто мысли твои/мои,
      частоколом поставленные вкругорядь.
      Иногда они падают, им надоедает стоять.
      Видно, не хватает наших с тобой молитв.
      Волки ли, бараны воют/блеют - не всё ли равно?
      Мы - две старые клячи - давно наблюдаем это кино.
      И неважно, сколько времени до или после
      того, как станет невосполнимо больно и поздно...
      Надо укрепить/обновить частокол, замкнуть кольцо,
      хлеба напечь, накормить подлецов и глупцов...
      Пусть не слушают, камни швыряют... пусть,
      Даже если забросят по дурости в реку/терновый куст...
      Куст прорастёт на месте/навыворот/сквозь
      новой, своей/чужой полновесной строкой...
      животворящей... Что же ты злишься? Брось.
      Гроздья гнева сорви, перетри, завари пеко.
      Знай, что однажды придёт к частоколу кто-то другой
      и подметёт крыльцо и починит кольцо,
      хлеба раздаст и будет разбитым лицом
      им улыбаться, такой же, как мы - нагой...
      Только им не дано увидеть иных берегов,
      им не узнать, как вино превращают в кровь,
      как от одной слезы вырастает лоза...
      Просто у них закрыты глаза.

      _^_




      ЛОВЕЦ ДУШ

      Падают снежные хлопья - печальные души.
      Ветер в трубе завывает. Не хочешь - не слушай.
      Город-фантом на загривке Европы плывёт,
      неба пришпилив к себе необъятный живот...
      Город чужой, он не тот, не затем, не о том.
      Вечно в плаще и с зонтом, постоянно простужен,
      с львиногрифонистой мордой и рыбьим хвостом,
      некогда брошенный в центре Маркизовой лужи.
      Город дождей, тополиного пуха и туч.
      Он не кипуч, он задумчив и даже текуч
      рыжей листвой и чернильной водой будто масло.
      С ним оставаться один на один так прекрасно...
      Главное - правильно к сердцу подобранный ключ.
      Не суетись и не думай, что взял на слабо.
      Он себе сам и привратник, и сторож, и бог.
      Ты для него - лишь прохожий нелепый и странный.
      Станешь ему интересен - насыплет в карманы
      вкупе с ноябрьским снегом ещё серебро.
      И поведёт за собой, и нальёт, и споёт,
      приворожит, и уже никуда не отпустит
      из состояния гордости, смешанной с грустью
      и пониманием - это отныне твоё.

      _^_



© Виктория Беркович, 2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Разговоры птиц [А после он, она (ее зовут Овцебык) - стоят на ступенях школы в теплом тумане ноября, под медленным, падающим на маленькие ивы школьного двора снегом,...] Ирина Кадочникова: "Слово, ставшее событьем" [Читая "Почерк голоса" понимаешь, что право сказать "ты - только слово" дано лишь тому, кто по-настоящему верен собственному выбору и кто способен переживать...] Александр Корамыслов: Поэт и финифть [выйду-ка я в темень, посвечу-ка мордой - / может быть, увижу за гнилой Смородиной - / для кого-то Родину, для кого-то Мордор, / а для самых ушлых...] Иван Клочков: В ребяческих руках [во сне ко мне приходит страшный Он / садится на краю моей постели / и шепчет мне тихонько колыбели / чтоб я заснул и видел страшный сон...] Денис Гербер: Будитлянин, или Приснившаяся змея ["Слава богу, - подумал К., - есть хоть какая-то опора в мире, и эта опора - дети, которые пока не разговаривают".] Поэт перед взглядом тьмы: о стихах Юлии Матониной [В рамках цикла вечеров "Уйти. Остаться. Жить" (куратор - Николай Милешкин) в Культурном Центре им. академика Лихачёва состоялся вечер памяти поэтессы...] Александр Щедринский: Молчания ночного антитеза [мне нравится это (не знаю, как это назвать): / деревья в цвету и бегущие автомобили. / рассветная сырость, примятая телом кровать. / звонящий мне...] Андрей Баранов: Изгнание из Рая [Играя на трубах, в литавры звеня, / чумные от пота и пыли, / мы сами в ворота втащили коня, / на площадь его водрузили...]
Словесность