Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность



Книга стихотворений
ПЛАВАНЬЕ
(1968 г.)


 


      * * *

      Кривобокий Колумбов плот!
      говорящий ценитель бури!
      сохрани для себя оплот
      виноватой моей лазури

      море море! без вёсел стать
      выдавать преимуществ плеском
      всё что может ещё блистать
      в равнодушии их телесном

      всё что видит и что ведут
      всё что ведают буки веди
      в разноречии часто ждут
      неприкаянней душ в ответе

      где неправильной думы шум
      где скала запрокинет нёбо
      где всплеснёт запоздалый ум
      равноправие небоскрёба.

      _^_




      * * *

      Пусть повеет свежий ветер на металл
      и распластанным автографом звенит
      пусть пореже парусами промотал
      однобокий удивительный зенит

      так размотано веселье поутру
      что разрознены и вылущены сны
      хорошо тебе живётся на ветру
      где подробности до крайности ясны

      как покажутся поля из-под полы
      как почуется дыхание ли вздох
      за курганами появятся стволы
      да и сам по мере выдержки неплох

      видишь видишь – где приказано встречать
      поднимают иноземцы якоря
      но и сами не привыкли получать
      то что временем подсказано не зря.

      _^_




      * * *

      С корабля на бал
      баловень и лень
      серафиму зал
      арестанту тень

      отчего пророк
      и на третий день
      арестанту срок
      серафиму сень

      с корабля на мель
      колыбели зла
      серафиму цель
      арестанту мгла

      отчего пророк
      на семи крестах
      арестанту срок
      серафиму страх.

      _^_




      * * *

      Словно белые полдни пуста
      в побеждённом изгибе река
      и куриная ждёт слепота
      и отныне забота легка

      откликайся на вещий совет –
      праздных душ поколеблет устои
      нашей верности ветхий завет
      простодушие наше святое

      нашей дружбы ручей не браня
      удивляй превращением в дым –
      и чужая свеча для меня
      переполнена воском крутым

      не забыть охладелости той
      где округлое радо любить
      свежей песни на сваях простой –
      приголубит луна – не забыть.

      _^_




      * * *

      О друзья! высокою волною
      наш кораблик крохотный объят
      ничего не слышно за стеною
      но шаги о многом говорят

      прогорают бешеным наплывом
      парусное судно обгонять
      замерять величием стыдливым
      золотого зова благодать

      где над вашим рыночным влекома
      повисает знойная тропа
      в полумраке временного дома
      не истома стынет а толпа

      придавать значенье откровенью
      припадать споткнувшись на весло
      чтобы утром – новое селенье
      и сомненье старое росло.

      _^_




      * * *

      Ни для чего! уморительный лад
      над положительной жизнью чьей?
      а по утрам телефоны звонят
      нежничают и капризничают

      так разнимают строка за строкой
      веера складки спортивные
      где на кленовой аллее покой
      вытянет лапки гусиные

      всё что отныне пригодней навек
      смотрит на вас нипочём не жалея –
      так постепенное таянье век
      нимбы глазниц проклинают ржавея

      всё что осталось – а я остаюсь
      в медленном сборище старых наитий
      где как искус обещают союз
      и как укус темноту протяните.

      _^_




      * * *

      Пламя газовой горелки
      астры поздние
      корни мрака брюхо грелки
      рты гриппозные

      звёзды брови и ограды
      с перекрёстками
      принимать кого не рады
      это просто ли?

      мох зелёный полотенца
      буквы дошлые
      как свистулька инфлюэнца
      под подошвами

      то что ропщет учинило
      тарабарщину
      как лиловые чернила
      неразборчиво.

      _^_




      * * *

      С ветром ржавые засовы
      на таран берут рассвет
      возникает невесомо
      поздней осени привет

      шерсть подпалины разъели
      гвозди мокрые торчат
      словно грозди те что съели
      сорок восемь арапчат

      не пужается лужайка
      на траве дрова лежат
      хочет в очередь хозяйка
      запрокинуть свой ушат

      дно скрывается оврага
      от напастей и обид
      как свинцовая бумага
      на краю стола скорбит.

      _^_




      * * *

      Катер крякал мимоходом
      где-то плавал поплавок
      повисал над пешим ходом
      ненавидимый дымок

      что-то каркали вороны –
      может Поллок или Брамс
      были в пятнах или кронах
      посреди оконных рам?

      непредвиденно корявы
      не заведовали ртом
      те каракули отравы –
      якоря бы им потом!

      и плыла себе пирога
      и была её стезя
      как мощёная дорога
      где завидовать нельзя.

      _^_




      * * *

      Раскури скорее трубку
      переулок дорогой!
      припасёт тебе скорлупку
      кто-то прежний но другой

      словно губка в мыльной пене
      будет день мрачнеть от дел –
      это всё-таки степенней
      чем желаемый предел

      хорошо остаться дома
      не нарваться на весы
      где с фонтанами фантомы
      перепутают часы

      хорошо ложиться рано –
      окружение ведут
      где с балконами бакланы
      балаклавские придут.

      _^_




      * * *

      Тайный тихий почтальон
      вкус маслин осины чёрной
      пахнет яблоком печёным
      пыльным веяньем знамён

      демонстрация ресниц
      в новой линзе пониманья
      час осеннего свиданья
      невеликое! приснись!

      осыпанье окон свет
      губы порознь оробелые
      словно раковины белые –
      кто раскинет руки вслед?

      здесь конверта уговор
      гложет штемпелем погашенным
      словно жабрами прилаженными
      дышит рыба до сих пор.

      _^_




      * * *

      Здесь коробка и табак
      в кладовой землетрясений
      если персик на губах
      переполнит день осенний

      здесь Ткачиха и Пастух
      тушь разбавили росою
      чтобы полностью потух
      день с глазницею косою

      здесь сороки строят мост
      в час осенних полнолуний –
      оторви сороке хвост –
      станешь прихвостнем колдуний

      здесь волшебные часы
      над полосками бумаги
      чтобы чаю на весы
      не подсыпали к отваге.

      _^_




      * * *

      Деревушка под замком
      занавески и гардины
      не заполнили картины –
      правит изредка дракон

      что приплыть? поди поймай –
      не обнять небесной рани!
      погибай на поле брани
      сколько нас ни понимай

      едут к нам на корабле
      семь богов чужого счастья –
      не изведал больше власти
      я на низменной земле

      кто-то веер распахнёт
      будет мельница для кофе
      помещаться в винном штофе
      только искоса вздохнёт.

      _^_




      * * *

      Змеиной кожей барабан обнять
      я сон дарю – купите сон счастливый
      как духи предков редко справедливый
      но всё же мне нисколько не понять

      что шепчет мост? где колокол нагрет?
      сквозь землю проясняется усердье –
      что насыпь земляная? где секрет
      как тридцать три богини милосердья

      халатами пресыщенными хной
      воздушных инструментов содроганьем –
      что делает гарантия со мной?
      задушено ответное признаньем

      где цитрусы? как в шёлковом белье
      я в шорохе каприза ли упрямства
      пока смеются дамы в ателье
      и выдают кощунство за пространство.

      _^_




      * * *

      В степи не в примеры счастливым
      где сон беззаветно обмяк
      никто не бывает ворчливым
      узрев незначительный знак

      кто знает! в такую-то пору
      пасётся ли стадо в лугах
      стоит незатейливый город
      на хитрых подземных ногах

      звенят колокольчики чисел
      и верен луне календарь
      где месяцем инея бисер
      считает волшебный фонарь

      где слой послушаний смышлённей
      где слово почти инструмент
      где дышат забавой зелёной
      оплаченной горстью монет.

      _^_




      * * *

      Карпы кукольный театр
      в представлении сограждан
      согласованно отважен
      не дель арте ли поп-арт

      с муравьиным королём
      принимай частицы толка
      словно с ниткою иголка
      или ветер за рулём

      ну и вертит колесом
      бытия немолодого
      пересмотрами бедово
      козыряет как резцом!

      не бывает лишних школ!
      но достигнуть совершенства
      чтобы кто-нибудь учёл –
      это всё-таки блаженство.

      _^_




      * * *

      Табор спрятанный в архив
      скрип арбы победоноснее
      задававшихся вопросами
      от аркана до ольхи

      здесь тавро сбивает темп
      за таблицей умножения –
      перво-наперво брожение
      как гнездо свивает тембр

      сверху стали голоса
      опускаться всё желаннее –
      тарантеллою признание
      водит медленно оса

      незапамятные дни
      катят яйца муравьиные
      словно судороги длинные
      на дороге протяни.

      _^_




      * * *

      Шип змеёныша больничного
      цокотанье длинных игл –
      жаждут вылечить первичное
      начищают медный тигль

      коридоры! мне не просто ли
      словно рябь или рассвет
      сбросить поручнями простыни
      в приоткрывшийся просвет

      твердокаменными стенами
      словно оползень и плющ
      я тащусь своими генами –
      ну и пусть хотя не злющ

      тавтология отважного
      строит новый перевод
      словно судно каботажное
      посреди нейтральных вод.

      _^_




      * * *

      Бандура трепетом хранимая
      зажмурясь требует – творим –
      продута блажь необозримая
      степенным веяньем твоим

      не видно – вправду ли иначе ли
      татары тронулись ли вплавь –
      усы козацкие висячие
      себе отращивают въявь

      где твердь земли обетованная?
      торговой пошлиной жива
      неудержимая туманная
      да жвачку мелют жернова

      стадами с маху заготовлены
      избравши мерою аршин
      как будто впору загрунтовано
      не обернуться на якши.

      _^_




      * * *

      Набит бумажник шведской медью
      Мазепа медлит как медведи –
      наверно в греки из варяг
      не торопили короля!

      и турок в дутых шароварах
      цедил сквозь зуб: ого козак! –
      а я с пристрастьем антиквара
      смотрел на журавлей косяк

      лиловым плащиком подбоем
      рисуясь Карл трясёт как свой
      и всё окончится прибоем
      в отместку названным росой

      а море Чёрное шумит
      над сельской лавкой ширпотреба
      но здесь никто не знаменит –
      а всюду было столько неба!

      _^_




      * * *

      Здесь Крым как ров но ран не скрыв
      скорее радуга повиснет
      как бабочка глаза прикрыв
      на звучной россыпи мониста

      где с клином клин слагают в клан
      косою саженью распада
      где черенки спрягает план
      ползучих выбросов преграды

      здесь учат совы Учан-Су
      звезде китайских мандаринов
      в надежде высохнуть в лесу
      приметой по ветру отринув

      где море млечное внизу
      глазами сумерек блистает
      где споры здешние везут
      и боль как жемчуг нарастает.

      _^_




      * * *

      Кармен встречается с Хосе
      корвета нет как нет
      феодосийское шоссе
      протянуто ко мне

      какою платою должны?
      надёжнее – пока!
      я вывел формулу волны
      на полосе песка

      за что же бухте набухать?
      баллонами с вином
      давали клятвы отдыхать –
      задуманы в одном

      кто стал постарше кто ушёл
      кто слаб его хранить –
      но то что вовремя учёл
      не надо хоронить!

      _^_




      * * *

      Даже люди идут по делам
      всюду сваи – с вами смелей
      соблюдать сыновьям бедлам
      занимать беднотой своей

      мой талон! мой толмач! тайник!
      перуанские перья ссор!
      на рессорах кто как-то сник
      кто бессонно так до сих пор

      морда мудрая – век скорбил –
      опостылел постился гад
      толстой плетью по спинам бил
      слову доброму был не рад

      с чебуреками чибиряк
      на гитаре – жаровень дно
      где с начётчиком сибиряк
      за чечётку перчит вино.

      _^_




      * * *

      Я вижу дальше – ну и что?
      какой мне прок от этой славы?
      давнишнее пережито
      и только волосы курчавы

      так вечных сумерек размах
      взывать привесьте перевесьте
      для откровения впотьмах
      эфире или мелколесье

      так вешний сумрак впереди
      линует стёклами невольно
      оглобли легче – и один –
      насмешки реже – и довольно

      но видит Бог – и вижу я –
      в обличье ангела закрыто
      кому семья кому скамья
      где жизнь разбитое корыто.

      _^_




      * * *

      Британских правильных морей
      берет надвинув на ушастых
      берёт фрегат за право шастать
      береговой Гиперборей

      передовая – баккара
      где турки с греками задрались
      скрывает толки Анкара
      стрижёт купон самоанализ

      смешок щетины над губой
      приветом тянется янтарным
      в угоду взглядам благодарным
      едва очерченным тобой

      быть может тоньше станет тень
      быть может ложь полощет фиксы –
      застыли фикусы как сфинксы
      над хулиганствами детей.

      _^_




      * * *

      Такая выдалась судьба –
      тарелка ревности старинной
      стоит – крошится на губах
      ковриги корочка полынной

      на талых полых погребах
      лежит весны шумливый мусор
      надгробья дышат – шесть рубах
      надёжно сушатся во вкусе

      на театральности колонн
      налёт ошибок замечают
      тройной бранят одеколон
      младенцев издавна встречают

      блестит начищенная медь
      лучи молитвенно раскинув
      пока не вздумают звенеть
      ключи Марии Магдалины.

      _^_




      * * *

      Привычки валятся из рук –
      такая ширь! как шерсть котят!
      но по ночам берёт испуг
      и долу вёсла шелестят

      сухая брань меня вела
      хрипя садами где-то там
      но так же радует юла
      раздолье нынче по пятам

      веселье жути до колен
      сплелось как жгут сбрелось со мной
      на лоб и хлопоты и лень
      окрепло болью головной

      не обоснована почти
      пружинной радости кровать
      сначала двери перечти
      а после можешь пировать.

      _^_




      * * *

      Всплеснёт ли лоскотно налим
      вздремнёт ли сом прикрыв корягою –
      какое дело мне? хвалим
      нетороплив приплыв корябаю

      ужимки грудят провода
      усами чудищ опалёнными
      ужели чудится беда –
      призналась листьями зелёными

      баштан запутанно силён
      хватать мохнатыми отростками
      как подъязычье воспалён
      закат с забредшими подростками

      как лето мягкое пылит
      во славу дельным предложениям
      как понимание болит
      и получается движение.

      _^_




      * * *

      Для провинции – балаган
      для столицы – балясы ладные
      балдахинами на курган
      барахольщики пятикратные

      для провинции – ковылём
      для цыганки – ромашкой краденой
      или карточным королём
      уцелевшая радость дадена

      то и дело меняя вид
      пристежные ресницы скрадывая
      с колокольчиком семенит
      кавалер золотой окраины

      балахонами скроет глаз
      баррикаду кому-то выстроит
      и с трудом пропадёт горазд
      и притом башковито выстоит.

      _^_




      * * *

      Скоро год подойдёт ко дню
      где повиснет снежинкой маленькой
      скороход припадёт к огню
      поискать на окне завалинку

      скоро ветер трубя вполне
      замечательно восхитительно
      обеспечит себя вполне
      окончательно возмутительно

      армяками арлекинад
      башмаками концертов искренних –
      кто выплёскивал лимонад
      виноград попирая искренне?

      как тахта под чехлом как слон
      пританцовывая стремительно
      как тафта приукрасит склон
      облицовывая действительность!

      _^_




      * * *

      Посмотри же порою прекрасной
      что поближе звездою вздохнёт –
      то что кажется кожей атласной
      словно атлас тебе распахнёт

      погоди – сигарету ли с фильтром
      или с плеч о любви уронить
      что пропитано быстрым и спиртом
      что прочитано в притче бранить

      на коленях на клёнах некрепких
      на приветливых склонах скрепит
      всё что ищет что тычется в клетке
      всё что быстро как плющ окропит

      всё что теплится в горле кувшина
      всё что в гуще Багдада горит
      всё что ты распушив разрешила –
      говори говори говори.

      _^_




      * * *

      От такой ли болезни
      от такой ли улыбки
      плачут в нашем троллейбусе
      эти жёлтые скрипки?

      и поёт шоферня
      вся в слезах и мазуте
      о затерянных смыслах
      в потаённой минуте

      словно в поле стерня
      как скирда нарастала
      словно в полдень ступня
      посреди краснотала

      словно детские мысли
      словно обручи гнутся
      словно руки повисли
      словно где-то смеются.

      _^_




      * * *

      Мне сегодня одна напасть
      мне сегодня один напев –
      отчего удержала власть
      чередою вокзальных древ?

      если можно простить меня
      от какого – отвечу – бога
      эти плакальщицы огня
      просят милостыню с дороги?

      мне сегодня одна луна
      и тревога одна и жизнь –
      если хочешь побыть одна
      хоть за дерево подержись

      вензеля убери и слуг
      весели дорожи уволь
      векселя побратим услуг
      дарового пристрастья боль.

      _^_




      * * *

      Я жду что сгрудится бодра
      грубея родина –
      сегодня с самого утра
      хожу в юродивых

      банкет устраивал банкир
      пока не выстоял
      букет отстаивал факир
      глотка не высмеял

      кляните к слову – как бальзам
      скитальцу – спрячется!
      конечно видно по глазам
      кому не значится

      творите твердью именной
      базальтом вяжущимся
      а то что вертится со мной
      считайте кажущимся.

      _^_




      * * *

      Разочарована? польза ли?
      разочарована? пол-зари!

      вымощен каплями – еле след
      разочарованному собой
      перебивал слепой

      переплетение тени всей –
      толки ли таинства – шёл сосед –
      только ли тянется – тоньше смей
      дольше владей – свой

      вкусом арахиса сфинксом зев
      севом архаики феникс вёз
      всё что отряхивал хитро Лев
      всё что напраслиной вёл до звёзд

      всё что напрасно Чумацкий Воз
      словно растения солью слов
      пересыпал клёв.

      _^_




      * * *

      Когда учёных строчек
      оттачивался почерк
      притягиванье почек
      и участь одиночек

      кощунство и крещенье
      вещуньи и вращенье
      среди расположенья
      и живости движенья

      и будучи уверен
      и будущим умерен
      улаживая лихо
      вынашивая тихо

      для жизни сменный тормоз
      смешинки снежный тонус
      угадывая волю
      укатывая поле.

      _^_




      * * *

      Огненной лепты уют
      не ограниченной дверью –
      здесь петухи исклюют
      ржавчину съевшую перья

      голым стуча костяком
      красные гребни вздымая
      квохчут седым косяком
      на остановке трамвая

      крыши! коричневый свист
      ветра в подспорье Зевеса
      крыши! осиновый лист
      держит простор поднебесья

      где баронессам привет
      брови подведены точно
      где не уместишь в конверт
      скважины прорезь замочной.

      _^_




      * * *

      Погода глухая
      мелодии нет
      природа вздыхая
      затронет кларнет

      гобой облегчённо
      постигнет азы
      гурьбой увлечённой
      сойдут на низы

      свихнувшейся флейтой
      играет пастух
      петух как форейтор
      уродует слух

      смеётся мальчонка
      сбивается спесь
      темнеющей тонко
      окажется весть.

      _^_




      * * *

      Надёжно стихая
      глупит окоём
      тетрадь со стихами
      тирада с тряпьём

      отребьями сбора
      трудами бревна
      потребностью бора
      остаться без дна

      бесспорно безбрежно
      вращать жернова
      нужнее где нежность
      бессонно жива

      тащиться и тащиться
      для тысяч ночей
      пока не случится
      дичиться врачей.

      _^_




      * * *

      Иглой тупою граммофона
      тропою стёртою задень
      тихонько выжми из сифона
      ненужной влаги дребедень

      осенний оборотень чисел!
      топорной чащи властелин!
      шиповник оползнями вышел
      цвести как все за всех один

      как редко требуется голод
      как просто гладь теряет лад
      когда обрушивает город
      свинцовый свет столичный хлад

      когда над будущим не властен
      вхожу в кривые зеркала
      разбив стеклянные запястья
      о край свинцового стола.

      _^_




      * * *

      Себе я столько разрешаю!
      я вспомнил юношества шалость –

      я посветил в окошко "даймоном"
      и понял – как там ни ловчусь –
      пространство новое подарено
      с которым больше не прощусь

      а что-то было совершенней!
      но всё заглатывала ночь –
      от всех поступков и свершений
      я уплывал куда-то прочь

      смешав полезное и вредное
      как мысли тайные и бледные
      качались тени от деревьев
      и на ветру деревенели –

      вот так густеют времена
      и застывают как стена!

      _^_




      * * *

      Свет искусственный в окне
      словно сыворотка вводится
      да Медведица заводится
      да народец не вполне

      вереницею обуз
      взгромоздиться здесь удобнее
      да над жизнию загробною
      взвесят месиво медуз

      и насвистывая вам
      как идеею навязчивой
      чьи теперь переиначивай
      не возросшие к словам

      как терпение росло
      стало властнее внимание
      что травою поросло
      что теряется туманнее.

      _^_




      * * *

      Притащили окоём
      и себя перемещали
      старожилы днём с огнём
      или вечером с вещами

      перетряхивая ветвь
      листья смяли вислоухие
      те что кажутся старухами –
      не докажешь им в ответ!

      ветрогон взломает вид
      винокур хлебает арии
      вкруговую водят парии
      над бульварами обид

      и наращивает прель
      правым возгласам внимая
      не сменив ещё апрель
      неподвижный факел мая.

      _^_




      * * *

      Высыхают над пером
      преступления коварных –
      целый день гудит паром
      недомолвками товарных

      капли скрученно живут
      разворачиваться любят
      если выпьешь то не губят
      а желание зовут

      там где связи оборвал
      скверный выползень признаний
      Киммерийский меркнет вал
      на пороге начинаний

      лишь немножко приоткрыл
      день призвания твердыню
      чтоб узрели в ней гордыню
      кто с глазами хоть бескрыл.

      _^_




      * * *

      Вплавь от мола где платан
      где плетёное Полярною
      клеем равенства столярного
      не пригреют к облакам

      переулок ветерок
      верховодит вертикальное
      в хороводе хроникального
      по обочинам дорог

      нам широкие не взбить
      сферы доброго усердия –
      повстречаемся с соседями –
      постараются вдолбить

      властный здесь водораздел
      ласты водоросли пинии
      где до самой ровной линии
      рвут желаемый предел.

      _^_




      * * *

      Может мрак чего не хочет?
      могут внятно чудеса –
      что хорошая хлопочет
      новогодняя краса?

      что радушная внимала?
      что в отдушине росла?
      словно мало понимала
      только много припасла

      криворожское куражась
      крутит вещие дела
      приподнимет эту тяжесть
      раскрасневшись добела

      но отлынивая вдосталь
      оставаясь навсегда
      как хрусталь поднимет тосты
      и опустит повода.

      _^_




      * * *

      Ничтожная тайна
      и столько возни?
      но всё же случайно
      перчатку возьми

      как белым возмездьем
      вздымается шлях
      за то что не вместе
      роса на губах

      так можно вернуться
      в пустые сады
      так можно проснуться
      у самой воды

      так хоть состраданьем
      придут вечера
      дождём с ожиданьем
      неслышным вчера.

      _^_




      * * *

      Лик Господень!
      неподвижен и суров

      вместе сходим

      вместо сходен и садов
      вместо пашен
      вместо павших за своё
      приукрашен
      каждый держит остриё

      как скворешни
      как черешни над рекой
      руки грешных
      то бишь вежливый покой
      это строем
      стародума даровит

      в лодке трое
      только ландыши навзрыд.

      _^_



© Владимир Алейников, 1968-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2024.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Елена Мудрова (1967-2024). Люди остаются на местах [Было ли это – дерево ветка к ветке, / Утро, в саду звенящее – птица к птице? / Тело уставшее... Ставшее слишком редким / Желание хоть куда-нибудь...] Эмилия Песочина. Под сиреневым фонарём [Какая всё же ломкая штука наша жизнь! А мы всё равно живём и даже бываем счастливы... Может, ангелы-хранители отправляют на землю облака, и они превращаются...] Алексей Смирнов. Два рассказа. [Все еще серьезнее! Второго пришествия не хотите? А оно непременно произойдет! И тогда уже не я, не кто-нибудь, а известно, кто спросит вас – лично Господь...] Любовь Берёзкина. Командировка на Землю [Игорь Муханов - поэт, прозаик, собиратель волжского, бурятского и алтайского фольклора.] Александра Сандомирская. По осеннему легкому льду [Дует ветер, колеблется пламя свечи, / и дрожит, на пределе, света слабая нить. / Чуть еще – и порвется. Так много причин, / чтобы не говорить.] Людмила и Александр Белаш. Поговорим о ней. [Дрянь дело, настоящее cold case, – молвил сержант, поправив форменную шляпу. – Труп сбежал, хуже не выдумаешь. Смерть без покойника – как свадьба без...] Аркадий Паранский. Кубинский ром [...Когда городские дома закончились, мы переехали по навесному мосту сильно обмелевшую реку и выехали на трассу, ведущую к месту моего назначения – маленькому...] Никита Николаенко. Дорога вдоль поля [Сколько таких грунтовых дорог на Руси! Хоть вдоль поля, хоть поперек. Полно! Выбирай любую и шагай по ней в свое удовольствие...] Яков Каунатор. Сегодня вновь растрачено души... (Ольга Берггольц) [О жизни, времени и поэзии Ольги Берггольц.] Дмитрий Аникин. Иона [Не пойду я к людям, чего скажу им? / Тот же всё бред – жвачка греха и кары, / да не та эпоха, давно забыли, / кто тут Всевышний...]
Словесность