Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



А СТРАНА ЦВЕТЕТ, РАСШИРИЛАСЬ...


 


      СОБАЧКА

      Где старая дачка - в канавах камыш:
      - Собачка, собачка, куда ты бежишь? -
      По тёмному лесу, средь русских равнин -
      Чтоб взял тебя в пьесу писатель Куприн? -
      Что он парижанке напишет одной? -
      В изгнанье, в загранке, несчастный, больной.

      Где старая дачка - среди лопухов
      Наверно, собачка, ты ищешь щенков? -
      То дальше, то ближе - где погреб, где тын...
      И плачет в Париже над пьесой Куприн.
      Писатель, писатель, несчастный, больной,
      Ах, как было б кстати вернуться домой!

      Отчизна во мраке. Но дело не в том:
      Там есть у собаки свой собственный дом;
      Где любят и знают, где пища и кров,
      Но где отнимают и топят щенков.
      Россия вернётся! Чуть-чуть потерпи:
      В ней только придётся сидеть на цепи.

      Как злая подачка - свободный Париж!
      Собачка, собачка, куда ты бежишь?
      В базилике месса: орган, огоньки...
      Закончена пьеса - четыре строки.
      Пальтишко из нанки. На лестнице - темь.
      И той парижанке лет шесть или семь.

      Усталый, застывший - когда дописал -
      Сосед, что "из бывших", прочёл и сказал:
      "Вам стало бы лучше средь русских дорог,
      А здесь вы - заблудший, несчастный щенок.
      Там, правда, в овине, на заднем дворе
      Их топят слепыми в помойном ведре".

      Сам полуослепший и полунемой,
      Ты знаешь, где легче - давай-ка домой!
      В Россию, обратно, тоски не тая...
      Ответит - приватно - собачка твоя
      (Чтоб стало понятно - ужу и ежу):
      - Куда я бежу, никому не скажу.

      _^_




      К СЛАВЯНАМ

      Приснился сон: средь прочей мешанины,
      Вставляли в крылья ангелу перо
      Беспечные и робкие грузины.
      И ангел их подбадривал: "Добро!"
      Земную жизнь пройдя до половины,
      Я очутился в киевском метро.

      Хохлы ко мне протягивали лапы,
      Я видел в них собратьев и родню:
      "Вам не враги - я говорил - кацапы!"
      И плакал, изолгавшись на корню.
      И проклинал - репрессии, этапы,
      Голодомор и прочую херню.

      Когда крылом прикрыл мне ангел веки,
      Мне сон другой приснился - сон во сне:
      Московское метро. И в нём чучмеки,
      Со всеми равноправные вполне,
      Что изгоняли русских - в прошлом веке,
      А в этом - в нашей трудятся стране.

      И я стоял, ни в чём не виноватый
      (Но обвинённый полностью во всём).
      Меня как будто сделали из ваты;
      А мимо шли в атаку, под огнём,
      Друзья мои, забритые в солдаты, -
      Как я, не виноватые ни в чём.

      Иные утверждают: "Ангел - пошлый
      И графоманский образ!" Но во мгле
      Он мне предстал, как символ жизни прошлой,
      Когда варились все в одном котле.
      И только Бог - разборчивый и дошлый -
      Нас различал на небе и земле.

      "Вы отдали - и стали тем богаты!" -
      Так ангел резюмировал во сне.
      Грузины, словно вечные юннаты,
      Умножили старания вдвойне,
      Но крылья были порваны, измяты,
      Как души побывавших на войне.
      И я стоял - ни в чём не виноватый,
      Но убеждённый в собственной вине.

      Вина виной... но это - отговорки,
      Они в своём кругу нехороши:
      Ну ладно если где-нибудь в Нью-Йорке
      Нас люто ненавидят, от души,
      Но что нам делать, если не в восторге
      От нас родные братья - бульбаши?
      Поистаскались наши херувимы.
      Друзья мои, - народы не пасу! -
      Но будем, словно раньше, триедины!
      Как встарь в доисторическом лесу.
      ...Земную жизнь пройдя до половины,
      Я часто чушь прекрасную несу.

      _^_




      * * *

      Литинститут. Парадный вход.
      Стою и чую бедным сердцем:
      Вот словоблудия оплот!
      Отсюда в Лондон съехал Герцен;
      С того момента особняк -
      Больших надежд апартаменты,
      Но пишут многие - никак -
      И профессура, и студенты.

      Один талант и ветродуй
      Здесь постигал стихосложенье;
      Потом заметил: скажешь "хуй" -
      И в зале сразу оживленье.
      Но не за тем - Литинститут! -
      Не говоря худого слова,
      Рубцова помнят тут и чтут,
      И обучили Степанцова.

      И Евтушенко, и Ахма...
      Нет, не Ахматова, конечно,
      Но Ахмадулина - весьма! -
      Училась здесь небезуспешно.
      Какой ни есть - Литинститут,
      Он - первый шаг из Зазеркалья:
      Кому-то шанс даётся тут,
      Но поступать в него не стал я.

      Мне были знания нужны.
      Но - бабы, водка... всё такое:
      Развод с женой, распад страны -
      Как будто выход из запоя
      (Чтоб на руинах забухать,
      Безостановочно и снова).
      Потом пошёл, как все, пахать -
      И стало мне не до Рубцова.

      Мне были знания нужны,
      Я извлекал их повсеместно
      Из мук и горестей страны;
      Литинститут же, если честно,
      С трудом закончил - средь блядин,
      Бездарностей и дармоедов -
      В новейшем времени один
      Большой поэт - Кирилл Медведев.

      Ну-ну-ну-ну! - шучу, шучу! -
      Не говорите: "Вы всё врёти!"
      ...Навстречу звёздному лучу
      Подбросило на повороте,
      И жопой чувствую - придут!
      И привлекут за брань и лживость.
      Парадный вход. Литинститут.
      И я там был. Но не сложилось.

      _^_




      * * *

      Кто тверёзый, кто набуханный,
      Кто-то добрый, кто-то злой
      Приходил на диспут кухонный,
      Пополнял культурный слой:
      Заседанье еженощное -
      "Тайной вечери" под стать:
      Было в этом что-то мощное,
      Тектоническое, блять!

      Он казался нам безжалостным -
      Поздний тот советский строй -
      И Москва дырой казалась нам,
      И Отечество - тюрьмой.
      Так и было. Было-не-было,
      Жизнь как будто замерла;
      Лишь одна за водкой бегала
      Безотказная герла.

      Много чувств да мало разума,
      Незабвенные года:
      Словно что-то недосказано,
      Что всегда звучит, всегда.
      До сих пор - самовлюблёнными,
      Обделёнными умом -
      Над подземными разломами
      И над безднами живём.

      Больше трезвых, чем набуханных;
      Меньше добрых, больше злых;
      Не до споров стало кухонных,
      Но, конечно, не без них.
      Кто-то умер, кто-то здравствует;
      Жизнь практически прошла;
      В заседаньях не участвует
      Безотказная герла.

      Я над школьной фотографией,
      Где всем классом - рассуждал:
      Кто потом работал мафией,
      Кто от мафии страдал,
      Посреди того ужасного,
      Но свободного житья.
      Помнишь? - как там у Некрасова:
      - Няня! Дай-ка мне дитя!

      Воцарилась первозданная,
      Как у Блока, тишина,
      И в окне твоём - туманная
      Только улица страшна.
      Страх и ужас, словно приступы -
      Постоянно со страной;
      Наши кухонные диспуты
      Вряд ли этому виной.

      Над подземными разломами
      И над безднами живём
      Мы с тех пор непримирёнными,
      И сплочёнными с трудом.
      Непонятной дурью вштырилась
      Безотказная герла -
      А страна цветёт, расширилась -
      Жаль, что ты не дожила.

      _^_




      МОРЕ - 2
      (в продолжение написанного ранее)

      Хуй бы на этих злыдней -
      Отроков во Вселенной -
      С модой их малолетней,
      С дурью их откровенной,
      С думами о марксизме
      И буржуазной хваткой.
      Что мне сказать о жизни,
      Что оказалась краткой?
      Что показалась сжатой -
      Словно большое в малом, -
      Что доживаю ватой,
      Будучи либералом?

      Молодость - very sorry -
      Вечным была резервом.
      "Хочется плюнуть в море"! -
      Так в 91-ом
      Я написал, не зная,
      Что в 93-ем
      Снова страна родная
      Станет говном последним.

      Плюнуть хотелось в море.
      В то, что меня ласкало -
      Не потому что горе
      Скулы свело как скалы,
      А потому что вместе
      С целой толпой народу
      Будто остатки чести
      Выменял на свободу.

      Так, приступая к тризне,
      В речи непанибратской
      Что мне сказать о жизни,
      Что оказалась блядской? -
      Пейте мерло и смузи
      В рамках заморских правил -
      Пожили бы в Союзе,
      Он бы вам не доставил.
      Каждый бы в море плюнул,
      Бури желая, шторма.
      Он бы вам так присунул -
      Круче, чем в жёстком порно.

      Шторм - это шелест пены,
      Пробки, щепа, окурки,
      В волнах плывут сирены,
      Лезут в прибой придурки.
      Думы - сродни поклаже -
      Тянут на дно и ниже...
      Море без шторма гаже
      Лужи навозной жижи.

      Молодость - или младость,
      Как в позапрошлом веке
      Пушкин писал на радость
      (Сам молодой навеки) -
      Ветрена и надменна;
      Даже поверить трудно,
      Что пронеслась - мгновенно,
      Будучи безрассудна.

      Море. Простор прибоя.
      В небе сиротство тучки.
      Нас здесь с тобою двое.
      Вместе под старость лучше:
      Шторм обходить по гальке
      Скальных страшась обвалов,
      В мире, где ковырялки
      Женят транссексуалов.

      Всех бы послать вас факсом
      Во времена глухие...
      Тех, кто, балуясь Марксом,
      Служит буржуазии.
      Что расцветёт - завянет.
      Каждый четвёртый, в среднем, -
      Из молодёжи - станет
      Тоже говном последним.
      Станут дурными снами
      Ваши и наши судьбы.
      Хуй бы со всеми вами,
      С нами со всеми хуй бы!

      _^_




      * * *

      В облаках, без солнца снулых,
      На московских мостовых
      Александр витает Вулых -
      Или всё-таки Вулых?

      Жизнь зависит от везенья.
      Герметичный, как скафандр,
      Несмотря на ударенья,
      Ты везучий, Александр.

      Небожитель и философ,
      Брать во френды не хотел:
      Я пять лет к тебе в запросах
      На Фейсбуке отвисел.

      При таком, как мой, гешефте
      Другом стать твоим - не вдруг,
      Ведь, по слухам, ты Роснефти
      И Газпрома лучший друг.

      Порождает слухи зависть,
      Но, не веря клевете,
      Точно знаю, что друзья есть
      У тебя на ОРТ.

      Наш союз пока непрочен,
      Но, надеюсь, расцветёт:
      Ты, как я, не совкодрочер,
      Хоть, как я, и патриот.

      В начинаниях немалых,
      Предначертанных судьбой,
      Хоть не любим либералов -
      Либералы мы с тобой.

      На эстраде и в театре
      Мы устроим шум и гром,
      Как умноженные на три -
      ОРТ, Роснефть, Газпром.

      Движ протестный не прогнул их,
      Вместе с ними - и за них! -
      Будем стойки, Саша Вулых!
      Или всё-таки Вулых?

      _^_




      НЕБОЛЬШАЯ ЭЛЕГИЯ СЕРГЕЮ ШНУРОВУ

      - Бабу будешь?
      - Бабу буду! -
      Начинается куплет.
      Русский рок подобен чуду,
      В зале - мрак, на сцене - свет.

      Нам глаза культурой низкой
      Не мозолил день-деньской
      Мир мужской и шовинистский,
      Шовинистский и мужской.

      Ты в нём - царь! Забыв о многом,
      В пляс пускаются, поют
      Вокс-Бурмистрова и Коган -
      Те, что после предадут.

      Разве молодость остудишь?
      Ты - как все, как молодёжь:
      Баба есть - ты бабу будешь,
      Бабы нет - о ней споёшь!

      Нет давно чекистских чисток,
      Но за мат опять гнобят,
      И на баб у феминисток
      Противоположный взгляд.

      Не рассмотришь новых в лупу -
      Ни музон их, ни видон...
      Зря закрыл проект и группу
      ("Группировку"! - миль пардон).

      "Ленинград" - бесспорно, скрепа! -
      Весь народ объединял;
      Так зачем его - свирепо -
      Раз - и нет?! Я не догнал!

      В этой жизни злой и скотской,
      Где потеряны края,
      "Ленинград" - он как Высоцкий,
      Он для всех - от "а" до "я".

      Мэджик пипл, супер-вуду! -
      В зале - мрак, на сцене - свет;
      Русский рок подобен чуду -
      Ты ушёл - и чуда нет.

      Ты, конечно, в разных шоу:
      Где ведущий, где судья,
      Только это - гоу-гоу -
      Для старпёров и бабья.

      Мы же видим! Мы не слепы! -
      Как помалу, день за днём,
      Ты становишься - из скрепы -
      Говорящим пиджаком.

      На вопрос - ответ уродский -
      Вот он! - может, всех верней:
      Как бы вёл себя Высоцкий,
      Доживи до наших дней?

      _^_




      * * *

      То, что было огнём, то теперь - ебатня
      И зависит от звона монет:
      Отойди, не гляди - денег нет у меня!
      Денег нет.

      Не заметили как наступил перелом,
      Из троянского вышли коня:
      То, что было говном, то теперь - эталон
      Красоты уходящего дня.

      Много было таких, много было сяких -
      Всё, казалось, ещё впереди!
      А теперь на любых - нету сил никаких,
      Отойди.

      Мы попробуем, но лучше этой вот всей
      Суеты, лучше этого вот -
      Уведи меня в ночь, где течёт Енисей
      И сосна до звезды достаёт.

      То, что было говном, то не станет огнём!
      Уходящему дню вопреки
      Мы как будто вдвоём старым садом идём
      И жасмин достаёт до руки.

      Нас обступит с тобой не цветущий Эдем,
      А сожженная степь и кусты;
      Мы чужие давно. Мы чужие совсем.
      Но касаются локтя цветы,

      И для свадьбы собачьей - построен маршрут
      На дороге лежащей в огне.
      Мне блаженства с тобой не дадут, не дадут,
      Не-не-не!

      Денег нет у меня. Нету сил никаких.
      Но в любой ебатне и вовне -
      Мы с тобой - из таких, мы с тобой - из сяких,
      Мы с тобой как в троянском коне.

      _^_




      * * *

      Я не ломаю стену лбом,
      Люблю грозу в начале мая,
      Когда она из-за сарая,
      Как бы резвяся и играя...
      А после в небе голубом.

      Читаю Дарвина с трудом
      И, опуская долу взоры,
      Веду разумны разговоры,
      Навстречу северной Авроры
      Никем пока что не ведом.

      И ничего, что без души
      Смотрю на то, гляжу на это.
      Моя жена - жена поэта?
      Вопрос не требует ответа.
      В своем альбоме запиши,

      Что размышленье - скуки семя,
      Всему своё приходит время,
      Пришла война - так ногу в стремя,
      А не пришла - так не спеши.

      Немного красного вина,
      Немного солнечного мая,
      Люблю грозу, не понимая,
      В чем заключается она.

      2

      Давай пороемся в былом:
      Там улыбаются мещанки,
      Там не хватает на полбанки,
      И всё не так, и всё не то.

      Там дамы, посланные на,
      К себе не чувствуют участья,
      Там на обломках самовластья
      Не те, что надо, имена.

      И, как предмет сечёт предмет,
      Там Бог запихан в человека.
      Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.
      И в небе ультрафиолет.

      Там, с похмела себя не чуя,
      На дровнях обновляют путь,
      И если бьют кого-нибудь,
      То как крестьянин, торжествуя.

      Там солнце светит под углом
      С утра и к вечеру, и я там
      Рассвет не сравнивал с закатом
      И что-то, видно, пропустил.

      _^_



© Максим Жуков, 2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Борис Кутенков: Важен идеал, ради которого ты готов терпеть несвободу [В рамках видеоподкаста "Разговор максималиста" состоялась встреча с поэтом, критиком, культуртрегером, редактором отдела культуры и науки "Учительской...] Александр Чернов: Ирония, граничащая с цинизмом [В подмосковном литературном клубе "Стихотворный бегемот" выступила поэт и прозаик Ася Аксёнова.] Елена Севрюгина: L - файлы [вы - чьё имя за гранью последнего дня - / не шепчите меня не звоните в меня / не кричите меня миллионом имён / пусть останется слова не собранный...] Татьяна Чеброва: Мчастье [откладывать цветенье до завтра до весны / садовник и растенье - мы все обречены / но завтра будет лето вослед - зима-весна / разлившаяся Лета в...] Владимир Алейников: Силуэты и тени [Генрих Сапгир, Игорь Холин, Генрих Худяков, Овсей Дриз, Геннадий Цыферов, Геннадий Распопов, Дина Мухина, Лариса Галкина, Соня Губайдулина...] Хелена Томассон: По осенним киевским улицам [Он сейчас придёт! Я его люблю! Только чувствую, что сегодня - это не восклицательные предложения, а простые повествовательные, с переходом в вопросительные...] Надежда Жандр: Даже если не... [А жизнь прекрасна, даже если не / наступит время дольки шоколада. / Капель секунд в ментоловом окне, / витражных луж осколки, листопады...] Юлия Пикалова: Песни ветра [Проулками, мостами, берегами, / Бульварами в сиреневом дыму... / Хожденье без Вергилия кругами / Не близит никого и ни к кому...]
Словесность