Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ОНА БЫЛА НИЧЁ ТАКАЯ


 


      * * *

      Я помню, как идёт под пиво конопля
      И водка под густой нажористый рассольник.

      Да, я лежу в земле, губами шевеля,
      Но то, что я скажу, заучит каждый школьник.

      Заканчивался век. Какая ночь была!
      И звезды за стеклом коммерческой палатки!

      Где я, как продавец, без связи и ствола,
      За смену получал не больше пятихатки.

      Страна ещё с колен вставать не собралась,
      Не вспомнила про честь и про былую славу.

      Ты по ночам ко мне, от мужа хоронясь,
      Ходила покурить и выпить на халяву.

      Я торговал всю ночь. Гудела голова.
      Один клиент, другой - на бежевой девятке...

      Вокруг вовсю спала бессонная Москва,
      И ты спала внутри коммерческой палатки.

      Я знать не знал тогда, что это был сексизм,
      Когда тебя будил потребностью звериной.

      ...К палатке подошёл какой-то организм
      И постучал в окно заряженной волыной.

      Да, я лежу в земле, губами шевеля,
      Ты навещать меня давно не приходила...

      Я не отдал ему из кассы ни рубля,
      А надо бы отдать... отдать бы надо было.

      _^_




      * * *

      Помнишь, умер тамагочи?
      Хоронили мы его;
      Как растёт тревога к ночи
      И обида за него.

      Азиатская игрушка,
      Но досадно, всё равно.
      Выпьем с горя; где же кружка?
      Тихо, холодно, темно.

      В ярком корпусе красивом -
      Никогда не позабыть
      Как он плакал, как просил он
      Перед самой смертью пить.

      Снег на крыше, рубероид.
      Словно в пушкинских стихах,
      Буря мглою небо кроет.
      Мы на даче. Мы в гостях.

      Прошлый раз, когда здесь были,
      Без хозяев, в феврале,
      Тамагочи мы забыли
      На обеденном столе.

      Ты сняла его с цепочки, -
      "Подожди, - сказала, - брат".
      Мы пришли полить цветочки
      (Так обычно говорят).

      Обнаружив, пешкодралом
      Возвратились с полпути;
      Но потом, как захворал он,
      Не смогли его спасти.

      В эротическом азарте
      Не к тому стремились, не к...
      В феврале. А позже, в марте,
      Мы его зарыли в снег.

      И, случившимся подавлен,
      Я спросить тебя хотел:
      Потому что был оставлен,
      Может, он и заболел?

      С той поры у нас, короче,
      Тоже что-то не того...
      Помнишь, умер тамагочи,
      Как мы будем без него?

      _^_




      * * *

      Что получаем в остатке неразделённой любви? -
      Дачный посёлок? - в порядке! - прочно стоит на крови.
      Осени купол воздушный? - красные листья - ковром.
      СССР простодушный мы никогда не вернём.
      Нет - говорю - и не надо! Хватит того, что стою
      Средь подмосковного сада в легкодоступном раю.

      Как над "Поленницей" Фроста Бродский всерьёз рассуждал,
      Так над поленницей - просто - я бы стоял и стоял.
      Думал бы, чувствовал, видел; вспомнил бы всё, что забыл:
      Женщин, которых обидел; женщин, которых любил;
      С кем оставлял без пригляда запертый на зиму дом;
      Нет - говорил - и не надо, как-нибудь переживём.

      Дачный посёлок в порядке; и за домами, вдали,
      Тянутся чёрные грядки преданной нами земли.
      Наша кривая дорожка стала ничьей у ручья,
      Смотрит с поленницы кошка, тоже до лета ничья.
      Не существует страны той - с плохоньким инвентарём
      Дачу оставим закрытой, кошку с собой заберём.

      _^_




      ЛЕСОПОЛОСА

      Снова - слышишь? - в поле звук -
      Это - ДШК -
      Встаньте, дети, встаньте в круг,
      Чтоб наверняка.
      Встаньте, дети, как один -
      Вместе веселей! -
      Из подвалов, из руин,
      Изо всех щелей.

      Невозможной синевы
      Небо из окна.
      Где в войну играли вы -
      Пятый год война.
      Приумножилось разлук
      В стороне родной;
      Ты мой друг и я твой друг,
      Посиди со мной.

      Что сказать тебе хотел
      Не скажу пока:
      Снова - слышишь? - артобстрел,
      Снова - ДШК.
      Ржавый танк, как старый жук,
      Загнан в капонир.
      Встаньте, дети, встаньте в круг,
      Измените мир.

      Чтоб над каждой головой,
      Чистый, как кристалл,
      Невозможной синевой
      Небосвод сиял.
      Хватит горестей и бед,
      Тех, что - искони!..
      Дети встанут и в ответ
      Скажут мне они:

      - Снова - слышишь? - в поле звук -
      Залповый режим.
      Ты мой друг и я твой друг,
      Мы давно лежим
      Там, где тянется в пыли
      Лесополоса
      И звучат из-под земли
      Наши голоса.

      _^_




      * * *

      На Пешков-стрит (теперь Тверская),
      Где я к москвичкам приставал:
      "А знаешь, ты ничё такая!" -
      Москва, Москва - мой идеал.
      Не надо! - город не угроблен,
      Пока в нём строят и живут,
      И часто: "Да и ты ничё, блин", -
      Ответить могут, там и тут.

      Но до сих пор, поднявши ворот,
      Где площадь Красная видна,
      Пересекаю Китай-город
      Как будто площадь Ногина.
      Средь ограждений и решёток -
      На стройке жить - как жить в говне!
      Но центр выглядит ничё так,
      Да и окраины - вполне.

      С чего же стали центровые
      Так часто-часто - нету сил! -
      Вздыхать о сумрачной России,
      Где я страдал, где я любил? -
      Зане родные мостовые
      Давно сменил на пыльный Крым,
      Где обрывается Россия
      Над морем чёрным и глухим.

      Они как думают? - за МКАДом
      Ни счастья нет, ни воли нет,
      И рай вокруг считают адом,
      Где им Собянин - Бафомет.
      Москва, Москва, с какой печали
      Ты на протесты поднялась?
      За что пошли? За что стояли? -
      За всё, как с гадов, спросят с вас.

      Скажи-ка, дядя, ведь недаром
      У каждой станции метро
      Москва заделалась базаром,
      Когда она - ты помнишь, бро, -
      Весь мир Свободой удивляя,
      Стояла бедной и нагой?
      Она была ничё такая;
      Но жить приятнее в другой.

      _^_




      * * *

      Литинститут. Парадный вход.
      Стою и чую бедным сердцем:
      Вот словоблудия оплот!
      Отсюда в Лондон съехал Герцен;
      С того момента особняк -
      Больших надежд апартаменты,
      Но пишут многие - никак -
      И профессура, и студенты.

      Один талант и ветродуй
      Здесь постигал стихосложенье;
      Потом заметил: скажешь "хуй" -
      И в зале сразу оживленье.
      Но не за тем - Литинститут! -
      Не говоря худого слова,
      Рубцова помнят тут и чтут,
      И обучили Степанцова.

      И Евтушенко, и Ахма...
      Нет, не Ахматова, конечно,
      Но Ахмадулина - весьма! -
      Училась здесь небезуспешно.
      Какой ни есть - Литинститут,
      Он - первый шаг из Зазеркалья:
      Кому-то шанс даётся тут,
      Но поступать в него не стал я.

      Мне были знания нужны.
      Но - бабы, водка... всё такое:
      Развод с женой, распад страны -
      Как будто выход из запоя
      (Чтоб на руинах забухать,
      Безостановочно и снова).
      Потом пошёл, как все, пахать -
      И стало мне не до Рубцова.

      Мне были знания нужны,
      Я извлекал их повсеместно
      Из мук и горестей страны;
      Литинститут же, если честно,
      С трудом закончил - средь блядин,
      Бездарностей и дармоедов -
      В новейшем времени один
      Большой поэт - Кирилл Медведев.

      Ну-ну-ну-ну! - шучу, шучу! -
      Не говорите: "Вы всё врёти!"
      ...Навстречу звёздному лучу
      Подбросило на повороте,
      И жопой чувствую - придут!
      И привлекут за брань и лживость.
      Парадный вход. Литинститут.
      И я там был. Но не сложилось.

      _^_




      EXEGI MONUMENTUM

      Катафалк - в итоге - данность,
      Неминуемое дно;
      "Все умрут, а я останусь!" -
      Только тизер для кино.

      Можно, с гордостью бесстыжей,
      Заявить не ко двору -
      Как в стихах когда-то Рыжий:
      "Я поэт, и не умру".

      Нет-нет-нет, ни поднебесье -
      Равнодушная земля -
      Весь умру или не весь я,
      Примет полностью меня.

      Ежедневно к той могиле
      По тропе, среди оград,
      Чтобы люди приходили,
      Надо ставить банкомат.

      Катафалк и тот - нормальный -
      Подадут, боюсь, не враз:
      С маркировкой "Ритуальный" -
      В лучшем случае ЛиАЗ.

      Рыжий был излишне грустен,
      Сам себе не по нутру;
      Я б скромней сказал: "Допустим,
      Как поэт я не умру".

      Кто-нибудь из книгоманов
      Возразит, сбивая спесь:
      Это, мол, сказал Иванов.
      Я проверил - так и есть!

      Хоть любил и не был снобом,
      Но читатель мой вослед
      Не пойдет толпой за гробом,
      Не покинет Интернет,

      Где меня водили за нос,
      Где я комменты не тру...
      Где прочитанным останусь
      И непризнанным умру.

      _^_



© Максим Жуков, 2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Концерт на карантине [Вот разные рыбы, - благожелательно отмечал господин Лю, шествуя через рынок. - Вот разные крабы. Вот разные гады, благоухание которых пленяет... / ...] Татьяна Грауз. Прекрасны памяти ростки [Татьяна Грауз о самых ярких авторах второго тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", вышедшего в 2019 году и охватившего поэтов, умерших в 70-е и 80-е...] Татьяна Парсанова: Пожизненно. Без права переписки [Всё чаще плачем, искренне, как дети... / Всё чаще в кофе льём слезу и виски... / Да кто же знал, что нам с тобою светит - / Пожизненно. Без права...] Ирина Ремизова: За птицей [когда - в который раз - твой краткий век / украдкой позовёт развоплотиться, / тебя крылом заденет человек, / как птица...] Алексей Борычев: Обречённость [Бесполезная пустота. / Кто-то... Что-то... А, может, нечто... / И весна, как всегда, не та. / Беспричинно бесчеловечна...] Братья Бри: Живой манекен [Прежде я никогда не испытывал тяги к игре, суть которой - заманить чей-то разум, чьи-то чувства в сети, сплетённые из слов. Я фотохудожник, и моё пространство...] Наталья Патроева, Юрий Орлицкий. Настоящий филолог, умеющий писать стихи [В "Стихотворном бегемоте" выступила петербургский ученый и поэт Людмила Зубова.] Сергей Слепухин: Блаженство как рана (О книге Александра Куликова "Двенадцать звуков разной высоты") [Для художника на Дальнем Востоке нет светотени. Здесь отсутствие светотени и есть свет...] Александр Куликов: Стихотворения [В попутчики брал я и солнце, и ветер, и тучи. / Вопросами я и луну, и созвездия мучил. / Ответы на травах, каменьях и листьях прочел, / и кто-то...] Максим Жуков: Она была ничё такая [На Пешков-стрит (теперь Тверская), / Где я к москвичкам приставал: / "А знаешь, ты ничё такая!" - / Москва, Москва - мой идеал...]
Словесность