Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ГОЛУБОЕ  КАКАДУ




Мы вроде бы разумные. Мы как будто бы искушенные в этой жизни. Мы идем так легко, так уверенно, что не замечаем, как падаем в канализационный люк. И хорошо, если ты занимался когда-то спортом, и твое пузо соответствует нормам общежития, а иначе желтые круги сомкнутся над головой, и вряд ли тебе кто-то поможет.



Он пришел ко мне среди ночи - галстук набок, белые губы, глаза куда-то за плечо и бутылка дорогого пойла. Вваливается и дышит своим чистым дыханием в ночь, а потом долго ревет, как белуга. Наконец Костя, так его зовут, приходит в себя. И сербает виски пополам с соплями. Что случилось, поди добейся. Наконец он объясняет: жена его родная свела шашни с водителем, а сын торчит на игле и того... голубой. И Костя воет, таки воет, а не плачет: а как мы начинали, старик, и неужели все это... горбатился, горбатился, и для чего?! - Костик, блин, ты рамки попутал, идиот! Начинал ты с подземного перехода, что в народе называют Трубой, с малиновых пиджаков, посыпанных перхотью, и двенадцатилетних шлендр, которые потом тебе выписывали псевдобеременности по пятьсот баксов трижды в месяц, и еще со многого другого.

Да, Костя - герой. Как сейчас помню: он стоит, широко расставив ноги, в переходе, с гигантским полиэтиленовым кульком, полным рублей, и горланит: "Я вас, суки, порву!" И таки порвал.

Костя родился шестипалым. Еще при Советах. Это позволило его матери отдать сына в интернат для слаборазвитых детей. Костя пробыл там до 16 лет. В 18 он уже имел сеть шашлычных на трассе Киев-Харьков, бойко торговавших якобы свининой. Накрыл Костю случай: корейская делегация от всей души, в сопровождении чиновника, поблагодарила за вкусную собачатину и попросила у повара и Кости ее рецепт. Чиновник наш, естественно, сразу побежал за кусты, а Костя начал паковать теплые вещи и готовиться в путь - на Лукьяновку. Через три месяца он вышел и вскоре открыл кофейню "Голубое какаду". В пресс-релизе значилось, что блюда из "голубого какаду" продлевают жизнь, поднимают потенцию, и женщины могут рожать даже в 90. Возят "голубое какаду" пароходом из Бразилии.

Успех нагрянул вместе с конкуренцией. На этот раз Костя завис на Лукьяновке чуть ли не на полгода. Выйдя, он торговал девками, сплавляя их по турпутевкам в Югославию. На этом и поднялся. Потом он исчез из моего поля зрения. По слухам, держал подпольный клуб для кикбоксеров, где тренировался на бомжах. Но собачатина не оставляла его - напившись, они с корифанами отстреливали псов по пустырям. Вот так он и жил - никогда не подавал бедным, таскал несовершеннолетних дурочек, которые его умело шантажировали. Лечил нервы в Павловне, ну и постепенно влез в депутатское кресло.

И вот он плакал, пил взахлеб и жаловался на жизнь. Одна только дочка его, Настя - хороший ребенок, да-да, только она его понимает. Иначе бы он - характерный росчерк ладони под горлом. Ага... я зевнул, выпил полстакана виски, выпроводил Костю и лег спать. Настя шастнула из кухни, примостилась рядом и зашептала над ухом: "Я думала, ты выдашь меня этому придурку". И мы заснули.

Где-то через год, в Стамбуле, консьерж наткнулся на достаточно странную картину: солидный седой мужик, в чем мать родила, крепко вцепился в водопроводную трубу руками и голосит на весь пятизвездочный, что он - голубое какаду. Все это сопровождалось дикими криками и отдаленно напоминало Киевский зоопарк, но не джунгли. Когда полиция отрывала его руки, Костя вцепился в трубу зубами. Операция заняла не меньше двух часов. Наконец его стащили - по частям: сначала Костя, а потом -его вставная челюсть. В санитарной машине он продолжал кричать, что он - голубое какаду, вымахивал руками, как крыльями, и порывался взлететь. Последнее ему удалось в госпитале. Он юзанул с третьего этажа под восхищенное завывание стамбульских придурков. И остался жить. Его дальнейшая судьба неизвестна, да и, думаю, интересна. Мне его не жаль. Жаль лишь времени.




© Александр Ульяненко, 2008-2020.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2020.
© Сетевая Словесность, 2008-2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Концерт на карантине [Вот разные рыбы, - благожелательно отмечал господин Лю, шествуя через рынок. - Вот разные крабы. Вот разные гады, благоухание которых пленяет... / ...] Татьяна Грауз. Прекрасны памяти ростки [Татьяна Грауз о самых ярких авторах второго тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", вышедшего в 2019 году и охватившего поэтов, умерших в 70-е и 80-е...] Татьяна Парсанова: Пожизненно. Без права переписки [Всё чаще плачем, искренне, как дети... / Всё чаще в кофе льём слезу и виски... / Да кто же знал, что нам с тобою светит - / Пожизненно. Без права...] Ирина Ремизова: За птицей [когда - в который раз - твой краткий век / украдкой позовёт развоплотиться, / тебя крылом заденет человек, / как птица...] Алексей Борычев: Обречённость [Бесполезная пустота. / Кто-то... Что-то... А, может, нечто... / И весна, как всегда, не та. / Беспричинно бесчеловечна...] Братья Бри: Живой манекен [Прежде я никогда не испытывал тяги к игре, суть которой - заманить чей-то разум, чьи-то чувства в сети, сплетённые из слов. Я фотохудожник, и моё пространство...] Наталья Патроева, Юрий Орлицкий. Настоящий филолог, умеющий писать стихи [В "Стихотворном бегемоте" выступила петербургский ученый и поэт Людмила Зубова.] Сергей Слепухин: Блаженство как рана (О книге Александра Куликова "Двенадцать звуков разной высоты") [Для художника на Дальнем Востоке нет светотени. Здесь отсутствие светотени и есть свет...] Александр Куликов: Стихотворения [В попутчики брал я и солнце, и ветер, и тучи. / Вопросами я и луну, и созвездия мучил. / Ответы на травах, каменьях и листьях прочел, / и кто-то...] Максим Жуков: Она была ничё такая [На Пешков-стрит (теперь Тверская), / Где я к москвичкам приставал: / "А знаешь, ты ничё такая!" - / Москва, Москва - мой идеал...]
Словесность