|
О "СУЩНОСТИ ХРИСТИАНСТВА" ЛЮДВИГА ФЕЙЕРБАХА
Людвиг Фейербах принадлежит к еретическому меньшинству не потому, что взялся говорить о недопустимом (по мнению большинства) тоне о божестве или взялся рассудить, какая именно сущность религии является истинной, а потому, что сумел преодолеть в себе стремление к разрушению - стремление большинства. Общепринятая и доступная большинству система оценок признает достигшим некоторой цели только критический, уничтожающий, разрушительный труд - в то время как труд констатирующий, открывающий, описательный представляется ей бесплодным. Труд художника, изображающего дерево, будет неизбежно сочтен прихотью, забавой, вольным искусством, но при этом в дровах большинство видит результат.
Книга Фейербаха "Сущность христианства" на горе своему создателю ни в замысле, ни в печатном слове не была критической: критическими были лишь отзывы, засыпавшие автора после ее выхода. Несмотря на то, что "письма читателей" в основном были посвящены кощунственности книги в церковном смысле, первоначальной их энергией стало не несогласие с авторскими заключениями, а недоумение: кощунство Фейербаха прежде всего имело психологический смысл. Конечно, возмущала именно форма изложения мысли. Почти треть всего текста, будто математическое правило, выделена курсивом - причем, суждения и высказаны таким образом, что курсив кажется только неизбежным полиграфическим ответом на авторскую интонацию безусловности. В то время как значимость сочинения Фейербаха видна, может быть, со второй строки - его значительность видна с первой. В том и беда "Сущности христианства", что на честный и кропотливый описательный труд затрачивается энергия иного качества, нежели на безответственную и разрушительную критику: творец первого черпает ее у себя самого, а вторая, по сути являясь воровством, -- у того, кого она ниспровергает. Ни в коем случае не имея цели оспаривать Библию, а желая прояснить ее затемненное и частью потерянное значение, Фейербах должен был компенсировать в себе неотменимое противоречие между ним и ею, приняв библейский тон и почти библейский слог - что, как мы уже знаем, оскорбило публику. Любая публика предпочитает, чтобы ей лгали, но при этом обходились с нею почтительно, то есть просили - а не заставляли - верить себе. Книга Фейербаха оспорима с трудом. Помимо силы ее мысли это объясняется еще и тем, что энергия, затраченная на нее, как я говорил, ни у кого не заимствована, а значит, сама она - явление судьбы, а не просто творчества. Это и определило реакцию на нее большинства, жаждущего критики.
В "Сущности христианства" Людвиг Фейербах видит эту сущность "антропологической", то есть бессмысленной вне человеческой физиологии и человеческих понятий. Не только, обращаясь к Богу, мы обращаемся к самим себе, но и, оспаривая Фейербаха, мы оспариваем самих себя. Все предметы и образы, доступные нам, нам не с чем сравнить, кроме нас самих, и любое положение нам нечем доказать, кроме нашего собственного ощущения. Ни на секунду не отступая в разговоре о религии от человека и природы человека, Фейербах использует именно эту реальность, и всякий раз мы имеем возможность проверить высказанную им идею по себе - как он в свое время сопоставлял ее с собой - и в этом, видимо, наивысшая степень достоверности философского рассуждения. Очевидно, ложью в таком свете может быть признано то, что (как и критическая энергия) сравнимо и совместимо с другими, но не с собой - взятое не у себя, не по себе испытанное на верность. При том, что религия у Фейербаха имеет человеческую природу (а по сути - природу Фейербаха, так как для него реально существует только один человек - он сам), ложь в его книге была бы не просто объективной ложью, а совершенно определенным отступлением от заданной темы - поскольку любая ложь, как здесь косвенно показано, античеловечна. Несомненно, это делает естественное доверие к его доводам осознанным. Что нам и нужно от мыслителя.
Май 1997
© Илья Тюрин, 1997-2026.
© Сетевая Словесность, 2005-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
