БЛАЖЕНСТВО  ПРИСУТСТВИЯ

Я плохо знал Дениса Бесогонова. Всего-то и остался в памяти один-единственный слякотный ижевский вечер. Не думаю, что у нас были причины любить друг друга. Но после корамысловского звонка я пошел в "Околицу" и заказал портвейна.

"Околица" - маленькая забубенная забегаловка у дороги, на самом отшибе. Иногда, когда дует особенно сильный ветер, можно представить, что там, за дорогой, ничего нет - вообще нет ничего.

Человек в кожаном пиджаке за соседним столиком смотрел, как я пью. Встретив мой взгляд, он подмигнул и кивнул на дверь. Я подумал, что сейчас придется драться, но человек в кожаном пиджаке спросил серьезно:

- Эй, что стряслось?

Я ответил:

- Я похоронил брата.

Потом мы с человеком в кожаном пиджаке пили его пиво, и он рассказывал о тех, кого похоронил сам. Он рассказал о первой и, пожалуй, самой сильной реакции на случившееся. В его интерпретации это звучало так: что ж ты, сука, наделал?

Тогда, ровно год назад, я погрузил Сашу Корамыслова на воткинский автобус, а сам отправился на поиски мифического Модзелевского - тот вроде бы согласился приютить меня на ночь. Я не знаю, зачем за мной увязался Бесогонов. Битый час мы месили жидкую ижевскую грязь, и мгла валилась за ворот. Я спросил Бесогонова - по дурацкой привычке лезть в чужую душу не разувшись:

- Что ты со мной таскаешься? Шел бы домой. Из милосердия, что ль?

Он хорошо подумал и ответил:

- Из милосердия.

Потом подумал еще и добавил:

- Ну, и немного из любопытства.

Милосердие и любопытство - два замечательных качества, не беда, что они как будто взаимоисключают друг друга. Мы таки отыскали Модзелевского, страдавшего обычным игрушечным запоем. И Бесогонов еще бегал в магазин за водкой, хотя был мокрый насквозь.

Всего этого не стоило рассказывать человеку в кожаном пиджаке, как и не стоило говорить о бесогоновских стихах. Читая его стихи, я впервые осознал, что поиск также может быть поступком. И что поиск достоин уважения независимо от результатов, сука, ах ты, сука из сук, что же ты, сука, натворил.

Я видел его стариков - обычные люди, раздавленные горем. Все же как-то пристойнее детям хоронить родителей, а не наоборот; хотел бы я видеть сейчас того, кто с этим не согласится.

То, как он читал - еле слышно, не разжимая губ. Это раздражало, но и заставляло прислушаться: нужные слова схватывались сразу и крепко, прочее можно было пропускать.

Он сказал о себе:

Я дорогую славу раздаю насмешливо и честно, как создатель.

И еще он сказал о блаженстве присутствия.

Позже, много позже, человек в кожаном пиджаке снова окликнул меня - я стоял по пояс в мокрой мгле по другую сторону дороги, с бутылкой портвейна в одной руке и недоумением - в другой. Он догнал меня, обнял за плечи и сказал:

- А теперь просто попробуй жить своей жизнью, о'кей?

Да, каждый проживает только свою собственную жизнь и всегда умирает своей смертью. Мне хочется думать, что Бесогонов сполна познал блаженство присутствия, и то, что с ним произошло - всего лишь шанс познать блаженство иного рода.

© Алексей Сомов, 2003-2026.
© Сетевая Словесность, 2004-2026.

– Денис Бесогонов –