Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



КАЛЕНДАРЬ ПОГОДЫ


 


      АВТОМЕТАХОККУ

      Даниле Давыдову

      строчка в пять слогов
      эта - в семь, и в пять третья
      вставь время года

      _^_




      * * *

      И на город, давно привыкший к январским лужам,
      третий день подряд дремучим котлом метель.
      То есть, вот и зима. И хана коммунальным службам.
      И непонятно, где ты и куда теперь.

      Когда улицы тонут, и шамкая снежной кашей,
      вязнут машины. И, приготовив кисть,
      некто нездешний, незримый, какой-то Брейгель старший
      уже пишет поверх нас - то как не чисть

      проходы, шурша лопатой, уже ни шанса;
      не отроешь жизнь. Лучше слепи в снегу
      бабу. Скатись с горы. Или хлопни, к примеру, шнапса.
      И когда ночь, лучась пустыней, прильнет к стеклу,

      то представь, что вот так и двинешь до мест загробных:
      просмолишь беговые, неумело встегнешь башмак -
      и тропить, ковыляя, кривую лыжню в сугробах
      к заповедным кордонам, чисто твой пастор Шлаг.

      А когда тишина гудит, доходя до точки,
      и из снега выходят елки и бродят во сне -
      там радистка Кэт отбивает тире и точки;
      я и слушал: замри, умри, а теперь воскре...

      _^_




      ДВА ПЕРЕВОДА ИЗ УИСТАНА ОДЕНА

      1. Funeral blues

      Пусть телефон молчит, пусть встанут все часы.
      А псам дать косточек, чтоб не мешались псы.
      Пусть глохнут клавиши, дать барабанный бой,
      И пусть выносят гроб и выражают боль.

      И самолет, скуля, пусть пишет в вышине
      Для всех по небу: Его Больше Нет,
      Пусть каждый лебедь в парке будет в черный креп одет,
      Пусть светофор включает черный свет.

      Он был мой Север, Юг, Восток и Запад мой,
      И шесть моих рабочих дней, и отдых в день седьмой,
      Мой полдень, моя полночь, музыка и слова.
      Я думала любовь навеки, я была не права.

      Так отключайте звезды, они не нужны теперь.
      Развинчивайте солнце, снимайте небо с петель.
      Спускайте море, соберите лес в горсти.
      На свете больше нечему расти.

      2. Roman wall blues

      Над вереском ветер холод принес.
      В моей тунике вши, и в соплях нос.

      И дождь идет меня поливать.
      Я солдат Стены, для чего - плевать.

      Над камнями туман как холодный дым.
      Моя краля в Тангрии, и сплю я один.

      К ней бьет клинья Авлус со всех сторон.
      Мне не нравится это, мне не нравится он.

      Пизо - христианин, он рыбы раб,
      он говорит, что не нужно баб.

      А ее кольцо я пропил от бед.
      Я хочу мою кралю и мой обед.

      К отставке оставлю себе глаз левый,
      чтобы только лежать и смотреть в небо.

      _^_




      ППИСЬМА БЕЗ СЛОВ

      -1-

      Двор вымирает в окне, превращаясь в космос,
      смутно мерцая белым. И ночь в снегу -
      как бесконечный бланк чтоб поставить подпись:
      "все признаю - и знаю - и не сбегу".

      Сердце срослось с пустыней. С морозным блеском.
      Сколько мело! сколько ныло в тоске немой -
      на сто томов сугробов с бессонным текстом,
      что накропали в паре печаль с зимой.

      -2-

      Не для тебя весна, сочинитель бедный.
      Только уснешь к рассвету, как снег, седой -
      март шарит по двору как острожник беглый,
      заливая шальные зенки грязной водой.

      И будто книжные мыши из тайных норок,
      дружной гурьбой на стеллажи шурша,
      текут по снежным страницам сгрызать до корок
      что там на них писала в тоске душа.

      -3-

      И вот - томление улиц. Лужи на версты.
      Голых коленок прелестная глазу прыть.
      Пресные дни! так и берись за весла -
      как бы Мазай новейший, куда ж нам плыть?

      Пока по дворам, сползая с невзрачной почвы,
      разом взахлеб врываясь в ручьевый бег,
      твой позапрошлый снег отбывает почтой -
      в сторону устья, в сторону вспухших рек.

      -4-

      Потому что утрачен адрес, и шифр неведом,
      и вдобавок истерлись буквы и бланк письма,
      то остается течь под широким небом -
      навсегда теперь. Разливаясь, когда весна.

      Остается речь: там реки читают ветру,
      книгу жизни - что нам судьба по воде скребла:
      и про ночь без сна, и как снег тяжелел на ветке,
      и как таял после - и вообще бла-бла.

      _^_




      ВАРИАЦИЯ НА ТЕМЫ

      Предпоследние дни. Пустота, скукота на дворе.
      Солнце жмется к земле, и тревога сквозь дачную тягость.
      И рассеянным светом рассыпаясь по снулой траве,
      как разрушенный Рим над полями гудит отбывающий август.

      Бесконечно допетый мотив - а поди развяжись!
      будто годы плывут из золы на погибших частей перекличку,
      пока осень стоит у забора как новая жизнь,
      и скулят в темноту, отползая с набитых платформ электрички.

      Ибо улицы ждут. Уже с веток искрит рыжиной,
      и отдраен дождем тротуар, и пеналы уложены в ранцы -
      чтоб грядущему хлынуть по нам поутру - боже мой!
      первый раз в первый класс; хоть не гунны, но точно засранцы.

      И подкравшийся ветер под кроны томится в кустах,
      обдирая листву как с затрепанной жизни обложку -
      будто время рвануло с платформы последний состав
      в новый мир после нас; но, конечно, я тоже вскочу на подножку.

      Я и сам родился - в сентябре у валившихся стен
      и пророс татарвой, на дурном пустыре сорняком без билета.
      И не жалко мне Рим. И всю жизнь я прощаюсь со всем.
      И вообще никогда не любил ваше глупое лето.

      И уже к первой паре несется сквозь листьев огонь
      конопатая муза в златокудром огне над плечами;
      я успею еще! я не зря заскочил в тот вагон!
      и взлечу, и сгорю, и умру от любви и печали.

      То ли август гудел, то ли бес надрывался в ребре.
      То ли жизнь пожалеть, что прошла наконец-то по правде.
      Но, бродив сорок лет, я проснулся опять в сентябре.
      Ну - пора. И звонок. Начинаем, раскрыли тетради.

      _^_




      * * *

      Вот уже ноябрь под ногой хрустит ледяною кашицей.
      Распрощавшись с милой, о чем грустить? Наше время, кажется,
      вышло в целом. Нынче гуляет здесь уж другая поросль.
      Мы уже погнали в страну чудес, куда только порознь.

      Даже в клетках слышно, стучат часы, сеют тленье спорами.
      И в обнимку даже, стянув трусы, мы несемся в стороны.
      Знать, ни на троих, как дурна вина, ни с любезной девицей -
      хоть на всех она пустота одна, а ни с кем не делится.

      И фонарь слепит двор, в дырявый снег весь укутанный -
      как разъезд в степи за плацкартным окном затюканным
      в транссибирской той нoчи - что там, стоянка? фигушки!
      И такой покой, что понятно: летишь по финишной.

      _^_




      * * *

      Памяти С.К., погибшего в лавине в январе 2019

      И теперь тебе передать привет -
      ни в какие горы нет связи больше.
      Ты уж слишком двинул за тот хребет,
      где одни заповедные склоны божьи.

      Что ж, мы столько выпили тут за снег,
      что теперь, конечно, вернут на совесть -
      чтоб тебе хватило на весь тот свет
      гнать без трассы в свежем пуху по пояс!

      То-то сыпет нынче по нам всю ночь -
      будто белой ниткой сшивают споро
      землю с небом, и нас и ушедших прочь,
      и весь мир еще - но особенно горы.

      Верно, тот скорняк собирает всех,
      а мы сами кинулись к нему в сети...
      И осталось верить, что будет снег -
      как обещанье, что нету смерти.

      _^_




      ПРОЩАНИЕ СНЕГОВИКОВ

      Март по дворам - уже каплет с кровель,
      и в серых клочьях наст.
      Мир облезает как вшивый кобель.
      Март отпускает нас.

      Слышишь сквозь шорох талых развалин
      гул позывных извне -
      здесь на земле, где мы жизнь зимовали,
      как в лубяной избе.

      Ветры уже протрубили сборы,
      в лужах снаряжен флот;
      скоро мы двинем - светло и скорбно,
      вскрывая вечный лед.

      И вслед не будет речей и маршей.
      Вспомним добром без слез -
      снежных красавиц юности нашей,
      морозный дребезг звезд.

      Мы часовые полярной ночи,
      мы не смыкали глаз.
      Но над дорогами звон проточный -
      март отпускает нас.

      Ибо закончилась наша смена,
      бремя с души слегло.
      Вешней водой мы уйдем от тлена.
      Нам умирать легко.

      _^_




      БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ

      Сначала он научился разводить огонь и различать съедобные корешки;
      сооружать шалаш из широколиственных веток чтоб переждать непогоду.
      Что до пресной воды -
      ручей сразу обнаружил себя звоном об камни.
      а хищных зверей, как и зимы, ему не повстречалось за все время.

      Вообще, все время ему везло.
      Порой море даже присылало на берег какие-то обломки, бочонки,
      из которых можно было выковырять доски, бечевки, гвозди
      чтобы приспособить в хозяйстве -
      ибо у него уже было хозяйство:
      очаг, пещера, всякие охотничьи стрелы.
      Он обживал свой ошметок суши -
      и даже изловил козу ради разных излишеств.

      Робинзон Крузо коротал годы, вглядываясь в голубую даль,
      в которой никогда не белел никакой парус.
      Весь оставшийся мир умещался теперь в глубине распахнутого зрачка,
      и слеза, как волна, заливала его до горизонта.

      _^_




      ФЛЭШБЭК

      А.Т.

      -1-

      А потом, перелетной бабочкой
      во всю тыщу крыльев шурша,
      сыпал всю ночь апрельский, подарочный -
      знать, забытый на дне ковша.
      Всю ночь кружило кромешным крошевом,
      и залепляло в темноте очки -
      как будто письма пришли из прошлого,
      да по дороге стерлись в клочки.

      -2-

      Да, это прошлое! попробуй вытряхни,
      Боже, всю пыль из молочной мглы -
      наши вмерзшие в небо выдохи,
      забившие за зиму все углы.
      Наши всхлипы, мольбы без отклика,
      слежавшись сверху в культурный слой,
      набрали плоть, загустели в облаке
      и летят десантом над чужой весной.

      -3-

      Я и сам чужой тут. Акын непрошеный.
      Полуночный призрак из дверей метро.
      Что мне припомнить об этой прожитой?
      только то, что всегда мело.
      И в молоке, за утратой фокуса,
      я узнаю сквозь метель точь-в-точь:
      вот также твои руки и волосы,
      когда-то взрывали другую ночь.

      -4-

      Что мне было судьбой отмерено?
      что будет взвешено на весах?
      все уже сыпется - перемелено,
      скопом выбелено в небесах.
      И здесь - про то, что в конце оставлено.
      Флэшбэк зимы. Ништячковый снег
      под ногами талой слезой асфальтовой.
      Здесь про то, как потом нас нет.

      _^_



      2018-2019




© Сергей Славнов, 2018-2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Повторение слов [Подвальная кошка, со своими понятными всем слабостями и ограниченностью мировоззрения - вот кто, по-настоящему. гарант мира и стабильности, а не самозваные...] Татьяна Шереметева: Маленькие эссе из книги "Личная коллекция" [Я не хочу. Не хочу, чтобы то, что меня мучает, утратило бы силу надо мной. Что-то в этом есть предательское по отношению к моим воспоминаниям, к тем,...] Глеб Богачёв, И всё же живёт [Антологию рано ушедших поэтов "Уйти. Остаться. Жить" трижды представили в Питере и Ленинградской области.] Александра Сандомирская: Дождь и туман [Сладким соком, душистой смолой, / током воздуха, танцем пчелиным / бог, обычно такой молчаливый, / говорить начинает со мной...] Алексей Смирнов: Опыты анатомирования, Опыты долгожительства: и Опыты реконструкции, или Молодильные яблоки [Все замолкают, когда я выхожу в сад. / Потому что боятся. / Подозревают, что дело плохо, но ничего не знают и не понимают...] Игорь Андреев: Консультант в Еврейском музее [...А Федю иногда манил дух Израиля. Еврей! Это слово для него было наполнено какой-то невыразимой магией...] Андрей Баранов: Синие крыши Дар-эс-Салама [Мы заснули врачами, поэтами, / инженерами и музыкантами, / а проснулись ворами отпетыми, / проходимцами и коммерсантами...] Григорий Князев: Лето благодатное [Как в начале ни ахай, как в конце ни охай, / Это лето обещает нам стать эпохой, / Жизнью в миниатюре, главой в романе, - / С урожаем рифм... и без...]
Словесность