Словесность

[ Оглавление ]





КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



*


 


      СУМЕРКИ

        Моей бабушке Зине,
        живьём с малолетним сыном
        закопанной в землю карателями
        во время Великой Отечественной войны

      Зина, сегодня сумерки, что кисель.
      Снова сентябрь увяз в придорожной жиже.
      Струи дождливо тянутся в канитель,
      прошлое прилетает, садится ближе.

      Значит, сегодня что-нибудь сотворю -
      жжётся во рту, стремится наружу слово.
      Помнишь, ты тоже верила сентябрю,
      свято включая веру в свою основу.

      Помнишь, учила сына: "Не обмани!
      Станешь большим и сильным, таким как папа".
      "Хайль!" - за окном вопили больные дни,
      к новой оси времён поднимая лапы.

      Младшие братья бегали посмотреть,
      Свёкор стонал на печке, как ветер в роще.
      Зина, они все выжили в эту смерть,
      после войти в другую им было проще.

      Жили, что не жили - плакали по ночам,
      в снах собирали в кучу родные кости.
      Что ты такое крикнула палачам
      в их безмятежный час абсолютной злости?

      Гордо шептала сыну: "Не устрашись,
      папа придёт, за нас отомстит, мой милый".
      Что ты такое знала про эту жизнь,
      если спокойно встала на край могилы?

      Тихо сжимала сына в подземной мгле...
      Пан полицай остатки допил из фляги.
      Вспомни его повязку на рукаве.
      Нынче у нас на улицах те же флаги.

      Память пронзает доверху из-под пят.
      Это свобода - право взойти на плаху.
      Если отринешь - мёртвые возопят,
      примешь - и сразу станешь сильнее страха.

      Зина, сегодня сумерки...

      осень 2020 года, г. Витебск

      _^_




      О СВАРЩИКЕ СОЛОУХОВЕ

      О сварщике Солоухове писали в газетах города,
      что он для рабочей братии - едва ли не полубог.
      Якшается, знамо, с духами, вплетает им искры в бороды
      за некие там симпатии породистых недотрог.

      И, веришь, любили-холили его - постоянно пьяного,
      возились с ним, будто с маленьким, стелили ему постель.
      Гармонь раздирал до крови он, а после почти что планово
      чинил утюги, и чайники, и горы дверных петель.

      Гудело депо трамвайное, когда Леонид Кириллович,
      ручной управляя молнией, в металл пеленал огонь.
      Вагоны делились тайнами, друзья собирались с силами,
      и, видя стаканы полные, дрожала в углу гармонь.

      Гулял молодой да утренний, в куртяшке отцовской кожаной,
      с красивыми недотрогами сжигал себя до зари.
      А спать не хотелось - муторно, врывалась война непрошено,
      делила его на органы, крошила на сухари.

      Он снова сидел в смородине, а там, на дороге, в матушку
      с братами и шустрой Тонькою стрелял полицай в упор.
      Батяня был занят Родиной, а Тонька хотела платьишко -
      смешная такая, звонкая... Уснёшь, и звенит с тех пор.

      О сварщике Солоухове шептались не больно весело.
      А кто его видел спящего? Не даром же - полубог.
      До хрипа он спорил с духами, до боли любил профессию
      и, знаешь, всю жизнь выращивал смородину вдоль дорог.

      _^_




      КСЕНИЯ

      Расхворалась Ксения в этот год,
      ни людям, ни ангелам не видна,
      не встречает правнуков, не встаёт,
      в одеяле прячется, у окна.

      А была-то справная - в телесах.
      девяносто годиков, сорок дней:
      поросёнок, яблонек целый сад,
      огородик махонький - всё на ней.

      Без войны - и горюшко, не беда,
      остудилось - сладилось по уму.
      Разлетелись доченьки, кто куда,
      навещают - жалиться ни к чему.

      От чего надумалось помирать? -
      Не сыскать безумнее чепухи.
      В сундуке под Библией есть тетрадь,
      аккуратным почерком в ней - стихи.

      Малолеткой прятала от отца,
      опосля - от мужа и дочерей.
      Человек без имени и лица
      в полусне нашёптывал рифмы ей.

      Никому рассказывать не должна -
      стыдоба подсудная, страшный грех.
      Оттого и выпала ей война,
      погнала сердечную в Третий рейх.

      По грязи да с малыми дочерьми,
      во хлеву со свиньями всю весну.
      Сохрани мне доченек, не клейми,
      пожалей, паненочка, хоть одну...

      Расхворалась Ксения в этот год,
      за болезнью вспомнила про тетрадь.
      От рассвета - к Господу поворот,
      для начала есть о чём рассказать.

      _^_




      ВОРОБЫШЕК

      Не был я в этом городе, кто бы меня позвал?
      Мне не вручал на холоде звёздочки генерал.
      И самогон из горлышка, верите, я не пил.
      Прыгал тогда воробышком, не напрягая сил.
      Клювом царапал зёрнышки - бурые угольки.
      Чёрными были пёрышки, красными ручейки.
      Падали с неба отруби - липкий солёный снег.
      Мёртвыми были голуби, ломаным - человек.
      Раны не кровоточили, а источали боль.
      Страх накануне ночи и... ночь, переправа, бой.
      В небе стонали ангелы, нимбы летели в ад.
      Если бы память набело - слёзы бы или мат.
      Слёзы метели выпили... "Маленький, расскажи:
      плаха, верёвка, дыба ли? Что она, наша жизнь? -
      бросил мне хлеба корочку. - Хочешь, не отвечай..."
      Молча достал махорочку, сел, раскурил печаль.
      Вкусная корка, твёрдая... Думал всё время так:
      голуби - только мёртвые, пепел и полумрак,
      зёрнышки - только жжёные, красные ручейки.
      Люди, себя лишённые, - холмики у реки!
      Нет же, я не был... не был я... Знаю, что это сон.
      В памяти корка хлебная... Курит и смотрит он...
      Глаз голубые стёклышки с горюшком без любви...
      Бьются в окно воробышки, глупые воробьи...

      _^_




      МИШКА

      Есть в плацкарте своя погода,
      климат свой и свои герои.
      Мишке три с половиной года:
      "Мама Тоня, мы едем к морю?"

      Мама Тоня вздыхает звонко:
      "Нету с ним никакого сладу".
      Мишка катит по краю полки
      свежекупленный экскаватор.

      Катит мимо забитой хаты
      прямо к лесу - на край подушки.
      Дядька сверху ворчит усато:
      "Чую, с этим не будет скушно".

      И, с ножа доедая сало,
      шепчет громко одна из женщин:
      "Ты во сколько его рожала?
      Ведь тебе шестьдесят, не меньше.

      Экстремальные нынче семьи".
      Мишка едет вперёд упрямо:
      "Экскаватор копает землю -
      там же прячутся папа с мамой.

      Правда, бабушка... мама Тоня?"
      Дядька, с полки слезая, каркнул.
      Есть в плацкарте свои вороны,
      есть свой маленький добрый ангел.

      _^_




      ВОЙНА
      (триптих)

      Чёрные птицы бродят по звёздным швам,
      ищут остатки всеми забытых свастик.
      Ты прилетела. Здравствуй, мой милый вамп.
      В небе полно любви, не хватает страсти.
      Молча снимаешь крылья в который раз,
      пахнешь солёной степью, полынным соком.
      Что же ты в эту небыль-то забралась?
      Бог, он какой? Обычный. Да Бог с ним, с Богом.
      Я отошёл от прошлой своей войны,
      ты прилетаешь реже ко мне и реже,
      мы, говоришь, любить с тобой не вольны,
      плачешь, как будто бритвой по сердцу режешь.
      Мне надоела злая твоя родня,
      я возродился, снова - большой и сильный.
      Утро уносит прочь тебя от меня,
      может, и мне такие же сделать крылья?
      Толку томиться в комнате у окна,
      каждый безумный день заполняя ветром.
      Там, за холмом, другая моя война
      крылья за просто так предлагает смертным.

      ***
      Эта судьба за красной твоей чертой.
      Значит, за Родину всё-таки стоит драться?
      Жизнь может быть убойной и холостой,
      всякую примем запросто без квитанций.

      Брось на весы, шагай к своему врагу.
      Пуля, осколок? Штык по душе? Граната?
      Крылья примерить хочешь - я помогу,
      если по силам быть на земле крылатым.

      Если способен выпить чужую боль,
      вывернуть душу, стать навсегда забытым.
      Видишь, колючий сумрак оплёл забор,
      сыплется в землю горе назло молитвам.

      Там, за колючкой, каждый уже крылат,
      их я среди живых и не числю вовсе.
      Страшно тебе? Иди и умри, солдат.
      Бойся отсрочить смерть, умереть не бойся.

      Бойся бесовской шубы с её плеча.
      Стоит примерить - поздно трубить тревогу.
      Впрочем, лояльность к жертвам и палачам -
      то, что обычно люди прощают Богу.

      ***
      Ночь торговала жизнями на развес,
      брать не хотели: что в них - сплошные беды.
      Вышел из тьмы на площадь голодный бес
      в старых, как наша память, дырявых кедах.

      - Ух, ты! Какие запахи - боль и страх!
      - Эти приправы к жизням полезней прочих!
      Лузгались, будто семечки на зубах,
      тысячи неприкаянных одиночеств.

      После, наевшись до сыта, до икот,
      пил с лопуха росу, смаковал по капле.
      Вдруг неземной печалью свело живот,
      петь потянуло, выть и реветь по-бабьи.

      Стыли дождинки в мареве ледяном,
      где-то внутри пылала чужая благость.
      Он бы назвал всё это кошмарным сном
      если бы, чёрт возьми, не сумел заплакать.

      _^_




      КОНЯЧЕЕ

      На заборе человечество
      расписало - кто есть кто.
      На воротах конь повесился,
      сняв калоши и пальто.
      Там, где ёлки держат лапами
      мир с залапанной луной,
      там, где в землю звёзды капают,
      будто слёзы, по одной,
      где не сеяно, не пахано,
      ни кобыл, ни жеребят,
      он висел, а люди ахали:
      здесь, мол, кони не висят!
      Здесь, мол, место не конячее,
      шёл бы, вон, за огород...
      А конина на горячее
      хороша в холодный год.
      Под огурчик да под водочку,
      да под шумный разговор...
      Кто смелее - полз на корточках
      под покойником во двор.
      Собирал (обмыть покойного)
      дождевую воду с крыш.
      "Хорошо бы в лёд зимой его -
      нынче вряд ли сохранишь".
      День клонился да откланялся,
      следом выйдешь - не найдёшь.
      Понесли коня на кладбище
      без пальто и без калош.
      Песни пели, кровью харкали,
      пили чай за упокой.
      Кто есть кто - писали ангелы
      красной тушью над рекой.

      _^_




      КОГДА ИНАЧЕ

      В наших широтах солнце не частый гость,
      счастье поэтому в сердце хранится дольше.
      Утро снимает звёзды за горстью горсть.
      Ночь убывает поездом Витебск - Орша.

      Низко над речкой стелется стук колёс,
      устье проехали - лето впадает в осень.
      В комнате фикус новым листом прирос,
      скалит клыки столетник - колюч и грозен.

      Спят в переплётах книги, закрыв глаза.
      Спят на страницах книжных в обнимку буквы.
      Из-под кровати - сонная морда пса
      всем не довольна, будто объелась клюквы:

      - Снова, хозяин, что ли пора вставать?
      Старый, сквалыга, сна ему вечно мало.
      Сяду к любимой рядышком на кровать,
      чтобы поправить зыбкое одеяло.

      Жить начиная, в детской заплачет сын,
      нет ничего чудесней такого плача.
      В наших широтах плохо, когда один,
      мне, безусловно, лучше, когда иначе.

      _^_



© Олег Сешко, 2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владислав Кураш: Последняя глава. Артюр Рембо [Это была отчаянная авантюра. Больше десяти месяцев он просидел в Таджуре, небольшом сомалийским порту, в ожидании прибытия закупленной партии оружия....] Маргарита Ованесбекова: Снежинки [В этом году, несмотря на низкую температуру, во всём городе ещё не упало ни одной, даже самой маленькой, снежинки...] Николай Архангельский: Поэты яблочной поры [яблоня спящая в январе / бабочка спящая в янтаре / жизнь очень маленькая сама / так велика из окна / ума...] Алексей Борычев: Стихи. Должно быть нечто большее... [Это всё – и ты, и я, и все! / Это всё – и разности, и суммы... / Вся вселенная – в твоей слезе. / И в моём костре – полночный сумрак... /] Ирина Горбань: Вовкина любовь [Больной человек не знал. Он ничего не знал кроме того, что ему очень надо обнять Леночку и сказать, как сильно он её любит. Иначе не успеет...] Дмитрий Рябоконь: Фокусник по-настоящему [А в стихах должен быть эпатаж, / А в стихах должен быть кураж, / Видимо, – стихи нынче плохи, / А должны кусаться, как блохи...] Татьяна Разумовская: Лингвостишутки [Все мы знаем – нету в мире мира, / Вина вряд ли этому виною... / ...В смыслах слов просвечивают дыры, / Что-то не в порядке под луною...] Ольга Горицкая: Земные мелочи [Ещё живи меж вечностью и мигом, / Нагольной глиной и сырой зарёй, / И прошлое учи по новым книгам, / И сущее на чёрный день зарой...]
Словесность