Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



... НА ГРАНИЦЕ ХОЛОДА С ТЕПЛОМ


 


      * * *

      Радостного мира отраженье -
      поздняя печальная пчела -
      словно ищет сложное решенье:
      выход из сегодня во вчера.
      Тени у стекла и звук дрожащий
      на границе холода с теплом.
      Прошлое гудит и в настоящем -
      об стекло, в стекле и за стеклом.

      _^_




      * * *

      Торжество мокрых дней над сухими,
      радость ветреных клавиш и струн
      на каком-то своем суахили
      молодой воспевает бегун.
      По дороге, холодной и долгой,
      под зонтом, что дрожит на ветру -
      там старушка с пустою котомкой
      слышит вдохи и выдохи труб:
      тех, далеких, - с огнем и водою,
      этих, близких - как встречного взгляд...
      А над нею, опять молодою,
      одинокие листья летят.

      _^_




      * * *

      Пожилой меланхолик сидит за рулем
      ранней осени, крУжащейся над дорогой,
      и шуршащей под шинами взятой в наем,
      ныне мокрой - но теплой такой, что растроган
      пассажирами всеми - машины: и он,
      и невнятный, по счастью, известный ведущий -
      в этом воздухе листьев и радиоволн,
      в этом лете ушедшем и веке грядущем...

      _^_




      * * *

      Кто воспевал пленительный закат
      кто успевал быть первым до открытья,
      кто "Мир-труд-май" кричал с особой прытью -
      мы все попали в век, и в миг, и в кадр.
      Фотограф щелкнул, и пейзаж затих,
      что знает птичка о людском законе
      снимающихся - тех, других, на фоне
      сменяющихся нас, других, других?..

      _^_




      * * *

      Когда б не небо, в воздухе ночном
      мерцающее нежно и протяжно,
      земной млекопитающий о чем
      бы говорил, что прочее - неважно,
      и ошибался б, это говоря:
      ведь прочее - жужжит, лелеет, лает,
      молчит, блин, пьет в начале января
      и грезит в декабре началом мая.
      Идет млекопитающий пешком,
      ползет кротом, котом в клубок свернулся -
      над облаком светлеет неба ком,
      и первым снегом новый день вернулся.

      _^_




      * * *

      Когда расцвет литературы, блеск метафор и описан водоем,
      то криминальные структуры, глухо крякнув в восприятии своем,
      растянут руки на природе, чтобы деньги незаконные отмыть,
      и бедный автор - трезвый вроде - опять шатается. не знает, как тут быть.
      Он так хотел добра и света, и нести по кочкам правильный глагол,
      но ни привета ни ответа если нет, и даже более того:
      ему рецензию напишет вместо уточки ужасно грубый тип,
      и просто жуть какая дышит на природе - рифму к жути не найти,
      то для чего не спать ночами, макать перо, клавиатурою стучать -
      на крик души чтоб отвечали, лишь только те, кому б не надо отвечать?
      ...Хоть нет ответов на вопросы, пусть избежит болотной тины водоем:
      нетрезвый автор, клюнув носом, остался вновь со всей вселенной вдвоем.

      _^_




      * * *

      В поезде - ну и фрукты:
      юные, злые, большие.
      Цифры важнее чем буквы, -
      случайно они решили.
      Они говорят так громко,
      как будто хотят истерики.
      Движется поезд по кромке
      им неясного берега.
      Фрукты глядят на дорогу -
      весело, нервно, беспечно.
      Буквы - к слову, к итогу.
      Ряд цифр - ведет в бесконечность.

      _^_




      * * *

      Хмурое небо повисло над хмурой Землей,
      капли стучат, растекаются, спорят и скачут.
      Люди за стенкою песню поют: "Ой-ой-ой:,
      песню другую потом: "Ой-ой-ой", - но иначе.
      Филателисты прижались макушкой к окну,
      и нумизматы к окошку макушкой прижаты,
      только подумают мысль какую одну,
      тут же другой мысли всем коллективом не рады.
      И акробат, и профессор - на их головах
      волосы дыбом, но каждый - иллюзией движим -
      рыжий ли, белый ли клоун изящней в словах?
      Кто президентом быть должен - седой или рыжий?
      Если и есть в этот вечер невольный покой,
      гул голосов монотонных все более пылок.
      Чешет левша свой затылок не правой рукой,
      да и правша ведь не левою чешет затылок.
      То ли табличку повесили: "Переучет" -
      там, на окошке божественной вечности дальней,
      то ли убрали ее - вот и время течет,
      и протекает, как ванна соседей скандальных.

      _^_




      * * *

      Сейчас все так разделены -
      по видам спорта, лигам наций,
      границами внутри страны,
      страницами с одним абзацем...
      Одни кричат: "Не это мы...",
      другие шепчут: "Мы - не это!".
      "Мы отделяем свет от тьмы",
      "Нет, мы отделим тьму от света".
      А тот, кто сядет в самолет,
      от безобразья к безобразиям
      летящий, - если не уснет,
      то обратит вниманье разве он:
      внизу - корова на мосту,
      меланхолична и приветлива,
      соединяет высоту
      другого берега и этого.

      _^_




      * * *

      Солнце медленно садится за соседний магазин,
      над которым - то ли птицы, то ли человек один.
      Он не то чтобы летает в наступившей темноте -
      не из птичьей он ведь стаи, очертания не те -
      и не то чтобы крылат он в час глобальности эпох,
      и не то чтобы расплатой завершался каждый вздох,
      и не то чтоб он затерян в плоскостях координат -
      просто отворил он двери и все окна на закат.
      Там шуршал дрожащий воздух, и шептал, и шелестел.
      и раскачивал все звезды на единственном листе.
      В магазине все продукты: торт, соленый огурец,
      и его откроет утром недоспавший продавец.
      Он не будет торопиться, взгляд отмерит высоте,
      где мелькнуло - что ли, птица? очертания не те
      ...И, ему нe отвечая, что он там вообразил,
      солнце свежими лучами освещает магазин.

      _^_




      * * *

      У художника Петрова ноет зуб, болит душа -
      хоть казалось: что ж такого - жизнь проходит не спеша,
      за каким-то поворотом исчезает чья-то тень...
      А с дантистом Рапопортом страшно встретиться и лень -
      тот сидит у бормашины и со злобною тоской
      ищет новые причины не найти душе покой,
      хоть в розетку вроде крепко бормашина включена, -
      а за стенкой спит соседка, до локтя обнажена.
      Ей приснился повар Гиви, а в руках его - кинза,
      а в ногах как будто гири - значит, двинутся нельзя,
      он искусство обожает - и мозоли, и успех,
      а жена его рожает независимо от всех,
      а Петров глядит сквозь стену, как склонился этот день:
      над окошками Вселенной появилась чья-то тень...

      _^_




      * * *

      Я помню, когда Леонард Пелтиер
      и Анджела Девис
      страдали - за них был любой пионер.
      Куда это делось?..
      А ежик, облитый флаконом чернил,
      стал синим и плакал,
      и к нам на собранье во сне приходил
      таинственным знаком.
      Мы с Хайдером вместе - голодным! - вдвоем
      читали газету -
      и макулатура, и металлолом -
      исчезло и это.
      Но помню - был ФЭД, и заснеженный март -
      восьмое! - и астму,
      и не было цвета у контурных карт,
      и красным был галстук...
      Очки голубые, засвеченный кадр,
      реальность и грезы,
      и нашей нелепой эпохи закат,
      и синие слезы.

      _^_



© Михаил Рабинович, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Петрушка: и Анна Эммерих. Маленькие пьесы [И как - что ты хочешь - это должно быть все таки хорошо, человеконенавидеть здесь, и - человеконенавидя - хочешь чего - умереть в другой стране, как будто...] Анатолий Добрович: Загадки Бориса Клетинича [Его недавно опубликованные в Нью-Йорке стихи меня ошарашили. Почему он не показывал нам их раньше, если они были написаны в Израиле лет 15 назад?..] Владимир Гоголев (1948-1989): Зов утопающей жизни [И зов утопающей, тонущей жизни опять... / Недвижимость пищи и вечера дивного след. / Внимай, о народ, отворяя молитвенный рот, / Не меньше, чем...] Михаил Рабинович: ... На границе холода с теплом [То ли табличку повесили: "Переучет" - / там, на окошке божественной вечности дальней, / то ли убрали ее - вот и время течет, / и протекает, как...] Полина Орынянская: Стихотворения [Пока нам не роют окопов с траншеями, / Пока среди ночи не газует под окнами воронок, / Ты можешь спокойно бросаться на шею мне. / Всё ОК...] Сергей Петров: Тонкая материя [Рана, нанесенная мечом, заживёт, нанесённая языком - нет. Главное: оставайся самим собой, не изменяй себе и будешь жить в душевном покое...] Елена Добрякова. "Ни денег, ни товаров у пиита..." [Презентации двухтомника Антологии Литературных чтений "Они ушли. Они остались" и "Уйти. Остаться. Жить" в Санкт-Петербурге и Ленинградской области...] Андрей Иркутский. Вечер памяти Виктории Андреевой у академика Лихачёва [В Культурном центре академика Д. С. Лихачёва в Москве, в литературном клубе "Стихотворный бегемот", руководимом поэтом Николаем Милешкиным, прошел...] Юлия Долгановских: Стихотворения [но я плыла - а что мне оставалось? - плыть / Офелией, рекой, отцом, ребёнком, / зеркальным шаром - быть или не быть - / звучащим жалобно и тонко...] Юрий Рыдкин: Симметрия смерти [так исчезло то / чего никогда не было / но как же всё-таки существенна / и болезненна / эта тоска по отсутствию...]
Словесность