Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




"Воздух дымный, хлеб запечный..."

О стихах Виталия Пуханова


Я не хотел рассказывать здесь, как в девяносто лохматом году один старый поэт сказал мне: "Хватит страдать херней, почитай вот это" - и сунул в руки книжечку в мягком переплете, с монохромной картинкой и названием: "Деревянный сад". И как эту книжечку я затем невозбранно заныкал, не вернул хозяину, и так она жила со мной до тех пор, пока ее не уворовал кто-то в свою очередь. Ну и правильно, наверное. Это как эстафетная палочка. Прочитал, изумился - передай другому. Пост сдал, пост принял.

Я не хотел рассказывать, как однажды был приглашен на день рожденья к одному, скажем так, очень состоятельному, но при этом очень порядочному человеку (бывает и такое), которого уважал и уважаю. Он мог позволить себе все, что только мог захотеть (если к тому времени он вообще не разучился хотеть) - и еще миллион совершенно ненужных вещей. Что я мог подарить ему? Я взял и прочитал стихи Пуханова про колорадских жуков, обозначив авторство, разумеется. Как позднее признавался именинник, это был лучший подарок ему в тот день. Прошло пять лет, и при встречах мой знакомец говорит:

- А помнишь про этих, в полосатых пиджаках? Как там: "И к сентябрю отпусти в облака их шелестящие души..."

Вот беда-то, думаю я и ужасаюсь, вот беда. Похоже, у приятеля давно вышибло из памяти, что это не мое стихотворение. А переспросить, поправить - боюсь, чтобы не попасть в еще более глупое положение. Впрочем, для моего приятеля, от литературы весьма далекого, эти восемь строчек уже давно такое же обычное чудо, как воздух, хлеб и вода. Разве хлеб и вода имеют автора?



* * *

Когда впервые зашла речь об этой публикации, Виталий Владимирович беззаботно отмахнулся: "Верите ли, я сам не составил ни единой своей подборки. Всегда доверяю редакторам".

Ну и вот что из всего этого вышло. Здесь - в достославных традициях местечковых лито (поэты о войне, поэты о женщине и пр.) - собраны стихи, чисто номинально объединенные одной темой. Какая это тема - станет ясно с первых строк, и она, между прочим, заявлена достаточно четко во всем творчестве Пуханова. То, что вы прочтете - малая толика, первая, слабая и вряд ли такая уж необходимая попытка систематизации. И все же. Мысль, зацепившись за что-то одно, вытягивает из персонального счастливого ада на свет Божий, как в той побасенке про луковку, целую толпу образов, дотоле неназванных и как следствие безъязыких. Так, прекрасное и страшное стихотворение о Родине Пуханов может начать с


Нас учили любить все:
Манную кашу на воде,
Кислый серый хлеб,
Теплое молоко с пенкой -

- и совершенно логичным для него образом увязать это дело с виршами Демьяна Бедного, пионерскими вахтами, гвоздиками на открытках и прочими скудными и яркими приметами страны, которой больше нет. А говоря о последней любви и вечной разлуке, вскользь упомянет "воздух дымный, хлеб запечный" - и готово: получайте образ, закрепленный в подкорке. Для каждого, прочитавшего это стихотворение, расставание отныне всегда чуть-чуть будет пахнуть подгоревшим хлебом. Запахи запоминаются лучше, чем цвета, и Пуханов это прекрасно знает.

В общем, да. Это о нем. О хлебе насущном (как у Ерофеева: не хочу быть злободневным, хочу быть насущным, как хлеб). О "твердой пище богов", о том, что "правда - лучшая закуска". И еще о миллионе необходимых вещей для каждого земного дня.



Алексей Сомов




© Алексей Сомов, 2010-2020.
© Сетевая Словесность, 2010-2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Никита Николаенко: Коронный номер [Напасть свалилась неожиданно. Коронавирус какой-то! Сразу же, неизвестно зачем, на столичных улицах появились полицейские броневики и полицейские же машины...] Александр Калужский: Незадолго до станции стало смеркаться [Незадолго до станции стало смеркаться, / так что место прибытия, скрывшись в потёмках, / показалось лишь запахом жёлтых акаций / да полоскою неба...] Сергей Славнов: Бывшие панки [Некоторые из тех, кто однажды были панками, / кто кричали про анархию / и распевали о том, что будущего нет, / дожили теперь до седых волос...] Игорь Андреев: Горка во дворе [Именно близ горки находилось целое отдельное государство. Страна детства...] Феня Веникова. "Диван" и "Бегемот" в защиту доктора Гааза [Два московских литературных клуба временно объединились для гуманитарной акции.] Георгий ЖердевВ тенётах анналов [] Виктор ВолковПтица в горле [Едва ли я дождался бы звонка, / Едва ли ты могла в мою теплицу / Своим добром с резного потолка, / Нежданно и негаданно пролиться...]
Словесность