Марианна Крэйг Мур (Marianne Craig Moore; 15 ноября 1887, Сент-Луис, Миссури, - 5 февраля 1972, Нью-Йорк) Американская поэтесса, одна из ведущих представительниц модернизма, лауреат многих премий (включая National Book Award и Pulitzer Prize в 1951 году), писавшая в своеобразной, яркой манере, сочетавшей точность и насыщенность с обильным цитированием и редким умением "многообразие идей вложить в один, компактный образ". Т.С. Элиот назвал творчество Мур "частицей того очень редкого вещества, что называется неэфемерной современной поэзией".
Человек смотрит на море
с точки зрения тех, у кого столько же прав на него,
как у тебя,
человеку свойственно быть посреди явлений,
но невозможно стоять посреди этого,
морю нечего дать, кроме глубоко вырытой могилы.
Ели встают чередой, у каждой гребешок с изумрудной лапой индейки,
замкнуты в своих очертаньях, безмолвны;
подавление все же - не самая характерная особенность моря;
море - собиратель, бросает быстрые хищные взгляды в ответ.
Есть и другие кроме тебя, у кого был такой взгляд -
он уже не выражает протеста; рыбы уж не исследуют их,
ибо не уцелели даже их кости:
мужи опускают сети, не ведая, что оскверняют могилу,
и быстро отгребают назад - лопасти весел
движутся вместе с лапами водных пауков, словно и нет
такой вещи, как смерть.
Морщины волн наступают фалангами - прекрасны
под пенною сетью,
и сникают выдохшись, пока море колышет водоросли;
птицы плывут по воздуху на бешеной скорости, издавая свистящие кличи,
как издавна -
черепаховые буруны бичуют подножия скал, бушуя
под ними,
и океан под пульсацией маяков и шумом бакенных колоколов,
катит волны, словно он не круговерть, где все,
что падает, тонет,
вертит и крутит вещами, но не по умыслу или злой воле.
Укрепились в жизни, укрепились ли в смерти ради
медалей и объявленных побед?
Они сражаются, сражаются, сражаются, слепец,
мнящий, что видит свет -
не в силах увидеть, что поработитель
порабощен; ненавидящий ущербен, О яркая, О
незыблемая звезда, О бурный
исхлестанный океан, пока
ход вещей, мелочей на свой лад
не сдвинется, девятый вал
превращает нас, зрящих, в зрячих,
познавших бездну. До сраженья сгинули в море! О
звезда Давида, звезда Вифлеема,
О черный имперский лев
Господень - эмблема
восставшего мира - он с нами, наконец,
он вступил в схватку. Есть ненависти венец,
под которым - лишь смерть; есть любовь, без которой
нет царя; благие деянья
благословляют нимб.
Вирус болезни приносит болезнь,
Вирус доверья может доверье создать. Они
сражаются в пещерах и пустынях, друг
за другом, батальоны, эскадроны,
дерутся, чтобы недуг
я превозмогла, Сама; у одних -
недомоганье, у других - исход
смертельный. "Человек
человеку - волк", и мы пожираем себя.
Врагу не нанести сильней урона
нашей обороне. Пилот
пикирует, дабы не спасся слепец, но
Иов, сломленный фальшивым утешеньем,
знал, что нет ничего подлей,
чем зрячий слепец.
О жив мертвец,
гордящийся тем, что слеп. О прах земли,
прущий напролом,
доверье порождает мощь, а вера
привязана к любви. Мы
клянемся битве - это
обет - "Никогда не возненавидим
черных, белых, краснокожих, евреев,
Неверных, Неприкасаемых". Мы не вправе
давать обеты.
Стиснув зубы, они дерутся, дерутся,
дерутся - одних, кого знаем, любим,
других любим, но не знаем - дабы
сердца не онемели.
Это меня излечит, либо
я - то, во что не верю? Одни
в снегах, другие в зыбучих песках, средь скал,
понемногу или все больше они
дерутся, дерутся, дерутся там,
где смерть, могла бы
быть жизнь. "Когда человек - добыча гнева,
он во власти внешних сил; когда же он
в терпении укоренен,
в терпении, в терпении, что есть
деяние, то есть красота", защита солдата
и мощнейшее оружье
в борьбе. Мир - сиротский дом. Неужто
у нас никогда не будет мира без горя?
Без мольбы умирающих о помощи, которой
не будет? О смерть,
безмолвная форма в прахе, смотреть
не в силах, но все же должна. Если эти
великие пациенты умирают - если все смерти,
агонии, кровопролитья,
научат нас жить, значит они не напрасны.
Сердце, затвердевшее от ненависти, О железное сердце,
железо железно, пока не заржавело.
Не бывало войны, которую мы не вели
в себе самих. Я должна то и дело
сражаться, пока не одолею в себе
причину войны, но ее не приму.
В глубине души я не сделала ничего.
О Иудин грех!
Красота вечна,
а праха короток век.
Быстрая стрекоза,
не уследят глаза,
чтоб укротить заразу -
артистизм линий -
и зримо представить мышление.
В жемчужинах движения
ты явил
и скрыл
хвост павлиний.
________________________________________________________________
* Артур Митчелл (р. 1934) - первый афроамериканский танцор, солист Нью-йоркского балета,
впоследствии создавший Театр Танца Гарлема.
Что бы то ни было, это - страсть:
доброкачественное слабоумье, которое
пожрет Америку способом,
противоположным тому,
как Минотавр питался.
Это - нежность Мидаса;
из самого сердца,
не иначе, того, кто в силах
вынести непонимание -
взять вину на себя
с "благородством деяния",
став первопроходцем небезразличия
без дерзости или величия,
переросшего
недоросшее измельчание.
Чем бы ни была, пусть будет всегда
без аффектации.
не слишком высока
(я повидала)
внутри светла, хоть в облаках,
словно камень лунный
желтизной горя,
свет из трещин подспудный
в голубом мерцанье фонаря
у входной двери.
Нет ни нареканий,
ни пожеланий,
просто, но исполнено смысла.
Черной массой нависло
дерево над карнизом
с четкостью Магритта,
но сдержано, скрыто.
Михаил Поторак. Признаки жизни[Люблю смотреть на людей. Мне интересно, как они себя ведут, и очень нравится глядеть, как у них иногда светло переменяются лица...]Елена Сомова. Рассказы.[Настало время покинуть светлый зал с окнами под потолком, такими, что лишь небо можно было увидеть в эти окна. Везде по воздуху сновали смычки и арфы...]Александр Карпенко. Акустическая живопись Юрия Годованца (О книге Юрия Годованца "Сказимир")[Для меня Юрий Годованец – один из самых неожиданных, нестандартных, запоминающихся авторов. Творчеству Юрия трудно дать оценку. Его лирика – где-то посредине...]Андрей Баранов. Давным-давно держали мир киты[часы идут и непреодолим / их мерный бой – судьба неотвратима / велик и славен вечный город Рим / один удар – и нет на свете Рима...]Екатерина Селюнина. Круги[там, на склоне, проросший меж двух церквей, / распахнулся сад, и легка, как сон, / собирает анис с золотых ветвей / незнакомая женщина в голубом...]Ольга Вирязова. Напрасный заяц[захлопнется как не моя печаль / в которой всё на свете заключалось / и пауза качается как чай / и я мечтаю чтобы не кончалась]Макс Неволошин. Два эссе.[Реалистический художественный текст имеет, на мой взгляд, пять вариантов финала. Для себя я называю их: халтурный, банальный, открытый, неожиданный и...]Владимир Буев. Две рецензии[О романе Михаила Турбина "Выше ноги от земли" и книге Михаила Визеля "Создатель".]Денис Плескачёв. Взыскующее облако (О книге Макса Батурина "Гений офигений")[Образы, которые живописует Батурин, буквально вырываются со страниц книги и нагнетают давление в помещении до звона молекул воздуха...]Анастасия Фомичёва. Красота спасёт мир[Презентация книги Льва Наумова "Итальянские маршруты Андрея Тарковского" в Зверевском центре свободного искусства в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри...]Дмитрий Шапенков. По озёрам Хокусая[Перезвоны льются, но не ломают / Звёзд привычный трассер из серебра, / Значит, по ту сторону – всё бывает, / А по эту сторону – всё игра...]Полина Михайлова. Стихотворения[Узелок из Калужской линии, / На запястье метро завязанный, / Мы-то думаем, мы – единое, / Но мы – время, мы – ссоры, мы – фразы...]Дмитрий Терентьев. Стихотворения[С песней о мире, с мыслью о славе / мы в проржавевшую землю бросали / наши слова, и они прорастали / стеблями стали...]
