— Тwordчество

ПОРА  ПРЕЛЕСТНЫХ  ОБЛАКОВ Я вышел в мокрый сад, а ночь как день светла... ЗИМА ЗИМНИЙ ПЕЙЗАЖ Пускай золотой тишины... ДОМ   БАБЬЕ ЛЕТО Слеза, стекая по щеке... АНГЕЛ Снова лето машет кулаками... * * * Я вышел в мокрый сад, а ночь как день светла, как Божий день, как первый день творенья, бьёт тишина во все свои колокола и сад цветёт во всё своё смиренье. И сверху дивный свет, и снизу дивный свет, а в обрамленьи рамы серебристой глядит с ночных небес похожий на портрет пресветлый лик луны иконописной. И всем, кто ждёт любви - всем поровну любви, и всем, кто жив - семнадцать с половиной, и всё возможно, лишь на память назови все восемь глав из Книги Голубиной. Светла как луч тропа, и я по ней иду украсть одной росинки отраженье, затем, что смерть глупа, а грешники в аду хотят любви и просят утешенья. _^_ ЗИМА Зима приходит неспроста, ее стихия - снег и стужа, приотворенная наружу, душа твоя почти пуста. А мир вокруг как рваный лист, его скрепить - не хватит скрепок, и сам ты в нем - лишь слабый слепок с того, кто был, как саван, чист. Ты от зимы совсем ослеп, а хмурый день так скуп на слезы, что, попадая в область прозы, вдруг понимаешь, как нелеп. А сам летишь, не глядя вниз, на зачехлённый льдами глобус, как будто счастье - тот автобус, где на подножке ты повис. В огромном белом шапито, среди фигур из нафталина, ты спрятал шкурку мандарина в кармане старого пальто. Быть может, вспомнишь ты, глупец, внимая увереньям вьюги, к своей единственной подруге свою дорогу, наконец?... _^_ ЗИМНИЙ  ПЕЙЗАЖ Ни блеска звезд. Ни запаха жилья. Ни скрипа снега. Ни дыханья вьюги. Упавшая в сугробы колея и сосны, как протянутые руки. И льет с небес уже не свет, а дух - бесплотный, словно ангельское пенье, сквозь тишину, пронзающую слух и слезы, застилающие зренье. _^_ * * * Пускай золотой тишины колышется легкое пламя и спелый срывается взгляд, как яблоко с ветки в Раю, на детских ладошках весны смерть выбросит белое знамя и двадцать столетий подряд сдадутся на милость твою. И хмурые люди поймут, что жизнь без добра невозможна, и в слове глупца прозвучит как счастья разгадка проста, пусть только промчится в ночи карета любви неотложной и только на пару минут тебя осенит красота. _^_ ДОМ    "Это - мой дом..." Элтон Джон Это - мой дом на краю живописнейшего ущелья; кухня - налево, направо - камин и келья, где проводил я ночные часы в моленьях, голову преклонив на чьих-нибудь там коленях. Здесь, как мичуринец, я на гряде с молодым бурьяном и лопухами валялся мертвецки пьяным. Или, что твой авгур, за полетом веселой мухи зорко следил, ковыряя мизинцем в ухе. Здесь я корпел, как Пикассо над акварелью, кислое молоко наливая в стакан варенья. Здесь мой очаг. Здесь по лавкам голодные плачут дети, ближе которых мне нету на целом свете. И молодая жена от отчаянья бьет посуду (видно, боится, что я про неё забуду). Здесь вечерами мансарда свои расправляет крылья, чтобы ее виноград и тутовник совсем не скрыли. Осенью, что роскошнее царства династии Сасанидов здесь я ослеп и был принят в общество инвалидов. Здесь и окончу свой путь, если, Господи, не обидишь, ибо - живи сто лет - лучшего не увидишь. _^_ БАБЬЕ  ЛЕТО Бабье лето. Бархатный сезон. Позолота позднего барокко. Всюду, от Мурманска до Марокко, в атмосфере солнце и озон. Всё в природе чуть навеселе. Счастье так вещественно и зримо! То оно - пуховая перина, то - бутылка водки на столе. На балкон ли выйдешь ввечеру, взглядом всю вселенную окинешь: облака, белея как бикини, весело трепещут на ветру. Бабье лето, боль моя и грусть: где ты, где ты, жизни половина? Может, мне кладбищенская глина вместо листьев падает на грудь? Горький дым. Солёные дожди. Бред бессвязный трубок телефонных. С простыней как крыши раскалённых губы жадно шепчут: "Подожди...". _^_ * * * Слеза, стекая по щеке, в высоком небе заблудилась, но не разбилась, а в виске грозой январской разразилась. И сразу началась весна, пусть ту весну все люди звали зимой, - а что же есть она по настоящему, - не знали. Она томилась и ждала, и был исход ее неясен, хоть запах пряного тепла вставал из Авгиевых ясель. Гремел ручей на дне души, мешаясь с грязью под ногами, и дни, как медные гроши, в кармане сталкивались лбами. А в ней, как в опере Гуно, грим растекался театральный, большую очередь в кино напоминал проспект центральный. И Божьим промыслам глуха, толпа зевак мычала стадно, что нет великого греха в любовь не верить безоглядно. Но, разгадав ее секрет, я только ей отныне верил, и год за годом белый свет шагами медленными мерил. Как неказист земной ландшафт! А поравняйся с облаками - и сможешь пить на брудершафт беззвездной ночью с мотыльками. _^_ АНГЕЛ Недолюбленное дитя, недоласканный ангел мой, позабудь о земных путях, возвращайся скорей домой. Я живу на краю земли, а вокруг лишь одна вода, и случайные корабли не зайдут никогда сюда. Здесь уносит морской прибой души странников к небесам. А не веришь, Господь с тобой, я ведь в это не верю сам. Просто я разучился ждать, позабыл назначенье слов, письма счастью устал писать на обрывках безумных снов. Прочитал я пять тысяч книг, истоптал я пятьсот дорог, все забыл, но твой светлый лик позабыть до сих пор не смог. Ризы солнечные твои взору застят весь белый свет, потому что такой любви на земле и на небе нет. Это знает морской прибой, что уносит нас к небесам. А не веришь, Господь с тобой, я ведь это придумал сам. Просто я разучился ждать, позабыл назначенье слов, письма счастью устал писать на обрывках безумных снов. _^_ * * * Снова лето машет кулаками, вскачь зовёт пуститься босиком. Умные вдруг стали дураками, девушки читают Мураками и флиртуют с каждым босяком. Где-то горячится караоке, кто-то кормит голубя с руки, осуждая вслух свои пороки, обивать запретные пороги пьяницы бредут как бурлаки. И в душе невольно подытожив результаты прожитых им лет, неказистый, сонный, краснорожий, замирает в ужасе прохожий, осознав, что он в душе поэт. Дальний гром бабахнет как из пушки и затихнет... В дворике ничьём, где бельё ты держишь для просушки, над вязаньем склонятся старушки как лесные нимфы над ручьём. _^_

© Игорь Паньков, 2010-2026.
© Сетевая Словесность, 2010-2026.