На краю Вселенной
А в это время где-то на краю Вселенной умирал мальчик.
Он был еще слишком мал, умирал всего 84-й раз, поэтому к смерти своей
относился как к некоему таинству.
Он знал, что умирать легко. Достаточно лечь на спину, закрыть глаза, задержать
дыхание, медленно досчитать до ста и остановить сердце. Но сегодня смерть не
шла к нему. Ей мешала память.
Он вспоминал маму. Когда он был еще совсем крошечным, она каждый вечер
брала его на руки и очень нежно останавливала дыхание. Затем, когда он стал
понимать, она научила его умирать самостоятельно.
Они вместе играли в его игрушки, она читала ему вечером книжки, а он
рассматривал картинки. А потом она говорила:
- Уже поздно, сынок, тебе пора умирать.
- Ну, мама, я же еще не хочу умирать!
Куда интересней было играть в игрушки, строить дом из кубиков и слушать сказки.
Ведь тогда они были вместе. А смерть всегда разлучала их, хоть и ненадолго.
Когда жизнь только начинается, каждый час, отданный смерти, кажется
потерянным.
"Местные жители называли свою планету Хрустальный Мир, потому что она
состояла из цельного куска хрусталя. Комета, которая с катастрофической
скоростью приближалась к ней, на 80 процентов состояла из железа. В этот
день они вошли в соприкосновение.
Говорят, что вакуум не проводит звук. Это неправда. Звон слышался на несколько
парсеков вокруг..."
- Так нужно, сынок. Ночью все люди должны умирать.
- Кто все люди, мама?
- Ты и я.
- А другие люди? Где другие люди?
- Они уснули, сынок.
И две вертикальные морщинки у нее на лбу, и он понял, что она опять
расстроилась, и что именно его вопросы послужили причиной. Но ему хотелось
знать, и он спросил:
- Что значит уснули, мама?
- Как бы тебе объяснить...- она медленно подбирала слова.- Понимаешь, сон - это
как смерть. Только очень долгая смерть. И если ты уснешь, ты уже никогда не
сможешь родиться снова.
И он понял. И ему стало страшно.
- Мамочка! Ну скажи, ты ведь никогда не уснешь?
И он готов был заплакать. А она взяла его на руки, прижала к груди и сказала:
- Ну что ты, маленький! Конечно, я никогда не усну.
А потом она уснула.
"На планете со звучным, но непонятным названием Риэлта наступил Час
Уединения. Каждый житель планеты забрался в собственную норку и в течение
часа бил себя передней верхней лапкой в панцирь, восклицая: "Ну почему я не
такой как все?".
Частота ударов задавалась метрономом..."
Он привык, что перед смертью она всегда целовала его в щеку. Может быть,
поэтому он сейчас не мог умереть. Но умереть надо, он уже чувствовал, как
холодно стало вокруг. И если он не умрет до захода солнца, он может просто
уснуть.
И во сне увидеть маму.
Но он еще слишком молод, чтобы засыпать.
Он в третий раз досчитал до ста, и наконец-то ему удалось остановить сердце.
И солнце ушло освещать другую сторону планеты. И вслед за солнцем ушла
атмосфера. Температура падала вниз, пока еще было куда падать. Жесткие
космические лучи прожигали планету в надежде найти что-нибудь живое.
Но ничто не могло причинить вреда мертвому мальчику.
"А на Планете Амазонок наступило Бабье Лето..."
А тем временем где-то на краю Вселенной родился мальчик. Он рождался уже в
85-й раз, но до сих пор не перестал радоваться этому событию. Как если бы оно
было впервые.
26 сентября 1994
© Олег Овчинников, 1994-2026.
© Сетевая Словесность, 1997-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
