|
наташки
(Попсовые сценки)
Любовь к искусству
На сцене стоит широкая кровать, в которой спит невозможной красоты наташка. Рядом с ней лежит Автор. Наташка потягивается и открывает глаза.
Н а т а ш к а (удивленно): Не поняла! Что это ты тут делаешь?
А в т о р: Да вот, думаю, пока мужа нет - дай воспользуюсь.
Н а т а ш к а: Хм. Так, небось, опишешь потом все?
А в т о р: Уже описываю.
Н а т а ш к а: Да? Ну так проваливай из моей кровати! Я девушка честная и мужу не изменяю!
А в т о р: Мы ему не скажем.
Н а т а ш к а: Ага, не скажем! А сам - "уже описываю"! Еще и имя мое обнародовал!
А в т о р: Господи! Ты знаешь, сколько на земле наташек? Тучи! Я их даже с маленькой буквы пишу. Никто не поймет, что я был именно с тобой!
Н а т а ш к а (задумавшись): Не поймет? Не знаю...
А в т о р: Ну?
Н а т а ш к а: Разве что один раз? Из любви, может быть, к искусству? Но, чур - под одеялом!
А в т о р: Хорошо.
Автор и Наташка занимаются сексом под одеялом как бы из любви к искусству.
Спустя какое-то время.
Н а т а ш к а (снова потягиваясь): Слушай, ты уверен, что никто не догадается?
А в т о р: На сто процентов.
Н а т а ш к а: Не узнают?
А в т о р: Угу.
Н а т а ш к а (решительно): Ну это искусство в жопу вместе с мужем! Давай еще раз!
З а н а в е с
Все очень просто
Приятная комната. Слабый свет от торшера. За журнальным столиком сидят Автор и наташка. На столике шоколад "Гвардейский", два граненых стакана и бутылка коньяка "Десна".
Н а т а ш к а: Так говоришь, ты писатель?
А в т о р: Типа того.
Н а т а ш к а: А про что пишешь?
А в т о р (разливает коньяк): Про всякое.
Н а т а ш к а (отпив): А про любовь?
А в т о р (отпив): И про любовь.
Н а т а ш к а: Про меня напишешь?
А в т о р: Ну... (пожимает плечами) Не знаю.
Н а т а ш к а: Вдохновение нужно?
А в т о р: Угу.
Н а т а ш к а (встает, подходит к магнитофону, включает его): Сейчас я тебя вдохновлю.
Под звуки легкой музыки наташка красиво раздевается. Автор смотрит во все глаза. С падением последнего предмета туалета, громко вздыхает и расслабленно вытягивает ноги.
А в т о р: Кончил.
Н а т а ш к а: Что - "кончил"? В каком смысле?
А в т о р: Кончил писать.
Н а т а ш к а: Что писать?
А в т о р (растерянно): Ну, про тебя кончил писать.
Н а т а ш к а (недоуменно): Ты больной?
А в т о р: Нет.
Н а т а ш к а (повторяется): Ты больной? Я что, бля, ради рассказа твоего говенного пришла тут и разделась?
А в т о р (разводит руками): Ну...
Н а т а ш к а: Во дурак! Во дурак! Первый раз такого дурака вижу! Трахаться я сюда пришла! Тра-хать-ся!!!
З а н а в е с
Любит - не любит
На сцене наташка, которую ровным кругом обступили другие наташки. Обступившие не громко, но убедительным тоном твердят в один голос: "Не любит! Он тебя не любит! Не любит тебя он!" Видно, что на наташку в центре круга слова подруг не очень-то и действуют.
Н а т а ш к а: А вот и любит!
Д р у г и е н а т а ш к и (переходят в беспорядочный хор): А вот и нет! Вот и нет!
Н а т а ш к а: А я сейчас погадаю! Любит! (бьет кулаком в лицо одну из обступивших ее наташек. Нокаут, пораженная наташка выпадает из круга) Не любит! (бьет следующую, очередной нокаут) Любит! (бьет еще одну) Не любит! (новый удар) Любит! (последняя наташка валится с ног на слове "любит") Конечно, любит! (осматривает поверженных подруг, так и не пришедших в себя) Да и кого тут еще любить осталось, кроме меня!
З а н а в е с
Ничего себе!
В кровати молодой человек и наташка.
Н а т а ш к а: Ты же знаешь, что я замужем.
М о л о д о й ч е л о в е к: Ага.
Н а т а ш к а: Почему же ты спишь именно со мной?
М о л о д о й ч е л о в е к (равнодушно, вопросом на вопрос): Почему бы и нет?
Н а т а ш к а: То есть тебе наплевать, что ночью меня трахает муж?
М о л о д о й ч е л о в е к (наплевательски): Ага.
Н а т а ш к а: А если бы у меня был другой мужчина, не муж. И я бы с ним спала. Тебя бы это не волновало?
М о л о д о й ч е л о в е к: Ага.
Н а т а ш к а (торжественно): Так вот, ты у меня третий за сегодняшний день!
М о л о д о й ч е л о в е к (взволнованно, но даже не пошевелившись): Нихуя себе!
П а д а е т з а н а в е с
Кофе
Утро. На сцене широкая кровать. На кровати - наташка. Она только что проснулась и сладко потягивается.
В комнату с подносом, на котором стоят две чашечки кофе, входит молодой человек.
Н а т а ш к а (испуганно приподнимаясь на локте): Что это?
М о л о д о й ч е л о в е к (подойдя к кровати): Это кофе, милая.
Н а т а ш к а (не врубается, продолжает бояться): Зачем?
М о л о д о й ч е л о в е к (в легком недоумении): Чтобы пить.
Н а т а ш к а: Ты что, странный?
М о л о д о й ч е л о в е к (терпеливо): Милая, ты подарила мне чудесную ночь. Я решил поухаживать за тобой с утра. Вот, принес кофе в постель.
Н а т а ш к а (повышает голос): Хочешь поебаться с утра? Так я тебе и так дам! Без кофе твоего сраного!
М о л о д о й ч е л о в е к (выходит из себя): Да не хочу я! Хочу, вернее... Но кофе я не поэтому принес! Вернее, и поэтому тоже... Господи!
Н а т а ш к а (орет): Я тебе что, шлюха дешевая, что ты меня тут замолаживаешь? И чем? Каким-то кофе! Я шлюха, по-твоему, да?
М о л о д о й ч е л о в е к (теряя человеческий облик): Ты дура! Дура! Дура! Дура! (бьет при каждом слове наташку подносом. Чашечки с кофе при этом разлетаеются в разные стороны, оставляя за собой след кофе с молоком).
З а н а в е с
Вопрос-ответ
На сцене двуспальная кровать. В кровати - две обнаженные наташки, слегка прикрытые простыней. Видно, что им хорошо, а минуту назад было и вовсе здорово.
О д н а и з н а т а ш е к (с удовольствием потягиваясь): Ну, кто теперь доминировать будет?
М у ж с к о й г о л о с (из партера басом): Я!
Зал, переполненный вонючими мужланами, разражается грубым идиотским ржанием.
З а н а в е с
Размер
Из-за левой кулисы выходят под ручки две наташки. Прогуливаются через сцену в сторону правой кулисы.
О д н а н а т а ш к а: Представляешь, я недавно в каком-то журнале прочитала, что размер у мужчины не важен, не имеет значения!
Д р у г а я н а т а ш к а: А у женщины?
О д н а н а т а ш к а (подумав): У женщины важен. Я себе уже просто утомилась там все для них зашивать. Представляешь, у моего последнего такой большой! Мало того, что в голову не вмешается, так вечно мне все поразрывает! Вечно все поразрывает мне, козел!..
Исчезают за правой кулисой.
З а н а в е с
Размер - 2
Две наташки сидят на кухне. Одна зрелая, другая - моложе.
Н а т а ш к а (зрелая): Представляешь, двенадцать сантиметров!
Н а т а ш к а (моложе): Не представляю.
Н а т а ш к а (зрелая): Ну, двенадцать сантиметров! Дюжина!
Пауза.
Н а т а ш к а (моложе): Нет, не представляю.
Н а т а ш к а (зрелая): Небольшой такой. Ну?
Н а т а ш к а (моложе): Маленький?
Н а т а ш к а (зрелая): Ну да! В самый раз для минета. И только!
Н а т а ш к а (моложе): Для минета?
Н а т а ш к а (зрелая): Да, для минета - в самый раз!
Н а т а ш к а (моложе): То есть только сосать? Все время?
Н а т а ш к а (зрелая): Ну да, только сосать. Двенадцать сантиметров, представляешь?
Н а т а ш к а (моложе): Нет.
З а н а в е с
Редактор
Молодой человек смотрит телевизор, лежа на диване.
Д и к т о р (из телевизора): Дорогие друзья! Сегодня у нас в гостях наташка, добившаяся в своей жизни определенных успехов!
В телевизоре появляется наташка небывалой красоты.
Д и к т о р (за кадром): Представьтесь, пожалуйста.
Н а т а ш к а: Добрый день! Меня зовут наташка. Я работаю редактором в крупном издательстве...
М о л о д о й ч е л о в е к (жмет на кнопку пульта д/у - выключает телевизор, с отвращением бубнит себе под нос): Пиздец тебе, редактор. Только появись домой. Такой херни наредактировала, что дома читать нечего. Скоро совсем отупею с твоими книгами, курва. На кой ляд я тебя придумал? Ни одной моей строчки не напечатала...
З а н а в е с
© Юрий Никитинский, 2003-2026.
© Сетевая Словесность, 2003-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
