Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ИЗ  КНИГИ  "СТИХИ  И  ПЕРЕВОДЫ"


I. Сонеты   II. Разное



      I. Сонеты



      * * *

          Памяти Осипа Мандельштама

      Поэту нищенство - венок,
      его словарь - сума да милость,
      ему не так постыла стылость
      земли под плоскостопьем ног.

      И прободенный язвой бок,
      и плоть, что над трубой дымилась -
      все облачится в слог, как в милоть1,
      но речь простую слышит Бог.

      Остались: астма, чернь дорог,
      червь в сердце, смерчи пересылок,
      барак, утрата веры в рок,

      ночь, пламя, босховские рыла,
      расплевка с музой, бред, могила -
      чтоб столь кристален был итог.

      (1983)


      1 милоть (церк.-слав.) - выделанная овечья шкура (ср. 3 Цар. 19:19).

      _^_




      * * *

      Не научились даже умирать -
      oтбыв свое, откланяться прилично.
      Уходит жизнь. Как зло. Как непривычно.
      Как тать в ночи. Как тать в ночи. Как тать.

      А думали, что рождены летать!
      Что куплены баландой чечевичной
      свобода и ангажемент столичный.
      Но сорок - срок. Не век его мотать.

      И предкам нашим проданным под стать,
      в судьбу не веря и беды не чуя,
      живем, покуда чуть не на виду

      напитанную вермутом звезду1
      трубой воззвав, невидимая рать
      последнюю готовит аллилуйю.

      (май 1986)


      1 Русск. вермут заимствовано из немецкого Wermut,
      которое, как и украинское чорнобил (русское чернобыльник),
      значит "полынь горькая" - очевидная ассоциация чернобыльской катастрофы
      с апокалиптической "Звездой Полынью" (Откр. 8:10).


      _^_




      * * *

      Не меден как грошик и щит -
      сентябрь невозможно серебрян.
      Варьянтов набор не перебран,
      оркестрик аллегро бренчит.

      А кровь еще в меру горчит,
      по царски питая церебрум,
      и кожа неломаным ребрам
      еще из надежных защит.

      Отмерено было сполна
      мне нежности женской и детской,
      беседы мужской и труда,

      но чаша пита не до дна
      египетской, царской, стрелецкой,
      и благо не ведать - когда.

      (сентябрь 1986)

      _^_




      * * *

      Песок застлал руины Йерихона.
      Я быть устал. Страна моя пуста -
      потоптана конями фараона,
      по горло морем красным залита.

      С обломков стен глядят как бы с холста
      глаза родных на своего Харона.
      Последний бык горящего моста,
      я ухожу, паромщик похоронный.

      На западе - Сахары рыжий дым
      и белые фантомы гор Хоггара.
      Зачем меня, прожженным и седым,
      и в этот раз выносишь из пожара?

      Но вновь почти не различим ответ:
      народ... песок морской... на склоне лет.

      (1990)

      _^_




      * * *

            И. Смирнову

      Прекрасной Франции холмы
      ломают линию долин,
      и птиц грассирующий клин
      в табличке неба - знак зимы.

      Здесь пляшут белые дымы
      над кровлей из карминных глин
      и жизни ток неодолим,
      но на Востоке смертны мы.

      О, этот птичий говорок,
      обычай местных недотрог
      благоволить, скользя!

      Водой бы влиться в водосток,
      но за спиной горит Восток,
      и не уйти нельзя.

      (1992)

      _^_




      * * *

      Мне мало дня - переползти висячий
      мост. Над провалом времени вися,
      чье чрево поло, вижу: сзади вся
      окрестность поросла травой удачи,

      посохшей, ставшей сеном, сном. Тем паче
      назад, где наспех, вкривь и вкось кося,
      прошла красотка с бельмами, нельзя
      коситься, как и вниз, в пролет - иначе

      до ночи не дойти, и темнота,
      раскачивая колыбель моста,
      добьется реверсивного эффекта,

      и переход когда-то - никогда
      зальет по темя темная вода,
      и в тень одну войдут никто и некто.

      (1992)

      _^_




      * * *

      Металличен аттический рок,
      безразличен актер и теоним -
      тот, кем бесов сомненья изгоним,
      заготовленных автором впрок.

      Третий акт доиграется в срок,
      режиссер - знаменитый аноним.
      Текст домямлим, героев схороним
      и нашарим в штанах номерок.

      Но на вечность закрыт гардероб,
      альфа театра и жизни омега -
      золотое сгинело руно.

      Размозжить напоследок бы лоб,
      да окутала ватная нега -
      в чаше черепа сладко вино.

      (1992)

      _^_




      * * *

      В чаше черепа сладко вино.
      Пей же, нежная, пей, Маргарита:
      жребий брошен, срамное обрито
      и смешное забыто давно.

      Что недодано, будет дано,
      где схоронено, будет разрыто,
      а топтаться не нам у корыта:
      чрево сыто и сердце полно.

      Под юпитером всяк - королева,
      но не здешних лесов наше древо,
      так не бойся, не верь, не проси,

      ты вещунья, невежда, невеста.
      А конец, он един на Руси -
      кол осинный в причинное место.

      (1992)

      _^_




      * * *

          Сереже Старостину

      Я не пошел в Севилье на корриду,
      хоть мясо ем (и выпить не дурак;
      был бит и сам не сторонился драк -
      с годами, впрочем, забывал обиду).

      Тореро, стой! не упускай из виду:
      бык не партнер по зрелищу, а враг.
      Смешно от смерти пятиться как рак
      (а верить в рай - как сплавать в Атлантиду).

      Но резать скот - не наше ремесло.
      Да что нам надо? Нам немного надо:
      успеть прожить, удерживая зверя.

      А если что-то делаем назло,
      прости, отец, покинутое чадо -
      так трудно помнить о тебе, не веря.

      (1998)

      _^_




      * * *

      век бродячей собаки недолог
      дать ответ не успеть на семь бед
      докажи им немой что не волк
      выблюй хищник кровавый навет

      за кормежку за вывод на свет
      благодарствуй великий кинолог
      только руку лизать нам не след
      дом он пахнет иначе чем долг

      а что суки щенятся в краю
      где так много бездомного зверя
      что задешево здешнее мыло


      так за это в собачьем раю
      где у дома не заперты двери
      нам ведь скажут зачем это было

      (январь 1998 - январь 1999)

      _^_




      * * *

      Вот я, Аврам. Я выйду ночью рано,
      покуда Иштар1 светится во мгле.
      Под тенью пальм сладка вода Харрана2,
      но я - арам3, кочевник на земле.

      Печать зари затрет твой путь, Инанна 4:
      он кругл и вечен и застыл во зле.
      Но мед и млеко в реках Кенаана 5
      текут наверх как новый сок в стволе.

      Мой дед Адам был выгнан из Эдема,
      Терах6, отец, ушел из Ура7 сам.
      Не вижу, кто меня позвал в дорогу.

      Но это был не междуречный демон,
      чей голос был бы слышен только там.
      Тот зов шел от неведомого Бога.

      (1998)


      1 Иштар - аккадское женское божество, отождествляемое с "утренней звездой"
      (планетой Венерой).

      2 Харран - библейский топоним (см. Быт. 11:31; 12:4).
      3 арам - арамей; Второзаконие (Втор. 26:5) ссылается на Авраама
      как на "арамеянина странствующего".

      4 Инанна - шумерское женское божество; соответствует аккадской Иштар.
      5 Кенаан (древнееврейск.) - Ханаан.
      6 Терах (древнееврейск.) - Фарра.
      7 Ур (Ур Халдейский) - город в Месопотамии (см. Быт. 11:31).


      _^_




      * * *

      Я - Исраэль. Я не боролся с Богом.
      Писец-потомок из имен извлек
      событий смысл, которых знать не мог
      (он был поэтом и этимологом)1.

      Я ночь как пес провел перед порогом
      взбесившейся речушки Яавок.
      Я - Яакóв, что значит "Бог сберег"2.
      Тот был силач, но я уперся рогом.

      Он не хотел пускать меня туда,
      где мой народ, кому я имя дал,
      таился за рекой и смерти ждал,
      как после, как в Исходе, как всегда.

      Сил Сильного хватило до утра.
      И вброд я вышел - с вывихом бедра.

      (1999)


      1 Древнееврейское имя Исраэль (Израиль) объясняется в Библии
      как "борющийся с Богом" ("отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся
      с Богом..." Быт. 32:28). Здесь типичный случай явления, которое я называю "этимопоэтикой"
      в отличие от "народной этимологии". Это характерный для древних семитов (и, по-видимому,
      для мифологического сознания вообще) и почти не исследованный способ создания текстов
      и образов, призванных объяснить значения слов, главным образом, имен собственных -
      особенно в тех случаях, когда эти имена заимствованы и потому малопонятны; древние авторы
      должны были осознавать этот вид своего творчества как проникновение в тайны божественного
      слова. Подобные идеи были сформулированы С.С.Майзелем в его неопубликованной работе
      "Семитская мифология в свете аллотезы и метатезы". По этому принципу строится целый ряд
      библейских образов и сюжетов и некоторые мифологические образы других древних культур,
      например, шумеро-аккадское название созвездия "Рыба-коза" (или "Козлорыб"), соответствующее
      Козерогу, и изображение козы с рыбьим хвостом на месопотамских межевых камнях кудурру;
      аккадский бог Эа, "податель жизни", извергающий на своих изображениях потоки воды;
      греческий крылатый конь Пегас и др.

      2 Яакóв (древнееврейск.) - Иáков, Яков. Наиболее вероятная научная этимология
      обоих имен Иакова-Израиля - "Бог защитил" (или "да защитит Бог");
      сходное строение имеют многие семитские имена собственные.


      _^_




      II. Разное



      Из цикла "Одиссея"



      1.

      Последние метры в проливе сирен,
      последней агонии стон,
      и если канат
      не удержит колен,
      я буду на дне погребен.
      Глухая команда пьяна без вина,
      и семеро виснут на мне,
      об мачтовый кедр разбита спина,
      а голос поет в тишине.
      А голос про хаос извечный поет,
      про то, как седой океан
      в объятиях душит лазоревый свод,
      безбрежен, безумен и пьян.
      И водную бездну вздымая до звезд,
      ревет он, вселенский Силен,
      и рушится навзничь,
      невинен и прост,
      и дремлет под пенье сирен.
      Хвостатые девки не краше, чем псы,
      и мне ль их пугаться рулад?
      Но хаос, но хаос,
      гармонии сын,
      я раб твой,
      я враг твой
      и брат.
      И зов этот бешен,
      и вечен наш бой
      как вечны свобода и плен!
      Завяз я навеки
      во мзге голубой,
      в проклятом
      проливе
      сирен.

      (1990)

      _^_




      2.

      Гони женихов, Пенелопа!
      Скажи им, что ты не одна,
      что будет для буйного скопа
      последнею эта война.

      Рукою, привычною к стилю,
      рулю и тугой тетиве,
      легко я их, нежных, осилю
      ослабших от страсти к тебе.

      Мне тошно, что меч обагрится -
      самим бы умерить им прыть,
      мне жаль, что покроют их лица,
      что мне своего не открыть.

      Грози им копьем Телемаха -
      игрушечным детским копьем:
      стрелу, долгожданную сваху,
      мы пустим с мальчонкой вдвоем.

      Я встану за белой колонной,
      мне лук одиссеев - трава.
      Не слушай, царица, их стоны,
      ведь смерть не бывает права.

      Я знаю, что некуда деться,
      что местью питается честь!
      Но разве не трогали сердце
      их грубые шутки и лесть?

      И совесть не жгли ли, царица,
      угрюмые взоры раба?
      Ну что ж, им воздастся сторицей,
      а бабья природа слаба...

      Так стоит ли плакать: за что же
      то пламя безжалостный рок
      на вдовьем соломенном ложе
      моею рукою разжег?

      Не ведома ль гордой царице
      натуры над разумом власть?
      Так лучше огню покориться,
      чем жертвою оводов пасть.

      Поправь же, хозяйка, доспехи
      под рваной рубахой раба:
      уж скоро начало потехи
      протрубит царева труба.

      Ворота спиною закрою
      и лук напрягу до конца,
      и потом смертельного боя
      пахнет по покоям дворца.

      Пусть залы заляпаны кровью,
      прорублены шлем и броня,
      не лучше ль заняться любовью?
      Война утомляет меня.

      К рассвету дворец опустеет
      от шумных докучных гостей.
      Но слушай... на ложе Цирцеи
      проснулся твой муж, Одиссей.

      (1989)

      _^_




      – – –



      * * *

      Помнишь:
      безумство сирени
      в майский ворованный час,
      пальцы твои и колени,
      губы, свечение глаз.
      Алые сполохи страсти
      с мерным рефреном разлук,
      трепетной цели во власти
      тела натянутый лук.
      Бледные зори прощаний,
      поздних объятий беда,
      горечь немых обещаний,
      что никогда... никогда...
      Слово - молчания проще,
      слабый кивок головы,
      судеб невидимый росчерк,
      вписанный в темень травы.

      (1989)

      _^_




      * * *

      Боинг курс спрямил на Канары,
      вмерз я в кресло, не мертв, не жив.
      Все же я не такой уж старый -
      не старее, чем Вечный Жид.

      А когда небеса гуанчей1
      этот облачный дым, тигот2,
      был пронзен - но не мигом раньше! -
      мне открылось скопленье вод.

      С вышины, меж спиралей пены,
      над пучиной чужой судьбы
      я следил Острова Блаженных3,
      восстающие из синевы.

      Тенерифе, Ченерфе, Чинет4!
      Я две эры тебя искал,
      средь задохшихся слов покинут
      как среди твоих голых скал.

      Все воронки твоих барранко5
      зорким вороном разгляжу,
      давней распри гадючью ранку
      на груди твоей залижу.

      Спят герои твои, сокрыты
      в черных дырах годов и гор.
      Что ж таить на меня обиды?
      Я - печальный конкистадор.

      А сейчас здесь иное племя6 -
      золотая пора плодов!
      Разве род их не зачат теми,
      кто родился от ваших вдов?

      Хоть не верю я в байки эти
      об испанской Большой Резне,
      только клялся мне попгенетик:
      вашей крови в их генах нет.

      Значит, всех унесла зараза7:
      был к вам бог ваш, Акоран8, крут.
      Врет про смысл богослов-пролаза,
      и бездарен бытийный круг.

      ...Вот и скрылись снега Ла Тейде9.
      В кафкин китеж лечу - домой!
      Мне б портвейну фугас
      и к Фрейду:
      залечил бы мне комплекс мой.

      (1993, Тенерифе-Мадрид-Москва)


      1 гуанче - самоназвание аборигенов Тенерифе, одного из островов Канарского
      архипелага; население Канар вплоть до 17 века говорило на канарских языках,
      родственных берберским языкам Северной Африки и Сахары.

      2 тигот - на канарском диалекте острова Пальма "небо"; скорее всего, родственно
      берберскому таввут "дым".

      3 Древние греки называли Канарские острова Островами Блаженных.
      4 Ченерфе и Чинет - варианты названия острова Тенерифе в гуанчском диалекте
      канарского.

      5 барранко - по-испански "овраг". На Тенерифе так называются большие и глубокие
      овраги, в которых происходили основные сражения между испанскими колонизаторами
      и аборигенами, сопротивлявшимися завоеванию и насильственной христианизации
      в течение нескольких столетий.

      6 По поразившему меня в 1993 г. выводу популяционных генетиков из Барселоны,
      современное население Канар практически не отличается от большинства населения
      Испании, т.е. не является преимущественно потомством мужчин-европейцев и туземных
      женщин. Если бы эти выводы подтвердились последующими исследованиями (они не
      подтвердились), это бы означало, что аборигенное население исчезло с островов,
      не оставив следа, а теперешнее население Канар - полностью пришлое.

      7 В последние десятилетия историки отходят от традиционной версии о тотальном геноциде,
      которому якобы подверглось со стороны испанцев коренное население Канар. Вероятной
      причиной предполагавшегося исчезновения аборигенов (которого, по последним данным
      генетики, вроде бы не было) или значительного сокращения их численности могла быть
      эпидемия или серия эпидемий какой-то болезни, занесенной на архипелаг, от которой
      у островитян, в отличие от колонизаторов, не было иммунитета.

      8 Акоран - одно из имен божества, которому поклонялись жители островов Тенерифе
      и Гран Канария (на этих островах обнаруживаются следы монотеизма, похоже,
      до прихода европейцев).

      9 Ла Тейде - самая высокий горный пик Тенерифе и всего Канарского архипелага (3717 м).

      _^_




Оглавление




© Александр Милитарев, 2009-2021.
© Сетевая Словесность, 2010-2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Разговоры птиц [А после он, она (ее зовут Овцебык) - стоят на ступенях школы в теплом тумане ноября, под медленным, падающим на маленькие ивы школьного двора снегом,...] Ирина Кадочникова: "Слово, ставшее событьем" [Читая "Почерк голоса" понимаешь, что право сказать "ты - только слово" дано лишь тому, кто по-настоящему верен собственному выбору и кто способен переживать...] Александр Корамыслов: Поэт и финифть [выйду-ка я в темень, посвечу-ка мордой - / может быть, увижу за гнилой Смородиной - / для кого-то Родину, для кого-то Мордор, / а для самых ушлых...] Иван Клочков: В ребяческих руках [во сне ко мне приходит страшный Он / садится на краю моей постели / и шепчет мне тихонько колыбели / чтоб я заснул и видел страшный сон...] Денис Гербер: Будитлянин, или Приснившаяся змея ["Слава богу, - подумал К., - есть хоть какая-то опора в мире, и эта опора - дети, которые пока не разговаривают".] Поэт перед взглядом тьмы: о стихах Юлии Матониной [В рамках цикла вечеров "Уйти. Остаться. Жить" (куратор - Николай Милешкин) в Культурном Центре им. академика Лихачёва состоялся вечер памяти поэтессы...] Александр Щедринский: Молчания ночного антитеза [мне нравится это (не знаю, как это назвать): / деревья в цвету и бегущие автомобили. / рассветная сырость, примятая телом кровать. / звонящий мне...] Андрей Баранов: Изгнание из Рая [Играя на трубах, в литавры звеня, / чумные от пота и пыли, / мы сами в ворота втащили коня, / на площадь его водрузили...]
Словесность