КОНЦЕПУТЛИСТ ФИТИЧКА
И ДЯДЯ МИШАНЯ
К нам в город, в расчудесную нашу Золупку, приехал цирк и разбил шатры аж до самого Староконного, а одному клоуну сделалось дурно в дороге, и униформисты брызгали на него. Дети, как узнали, так сразу поскакали по улицам, стрекоча как кузнечики: шарфы и польта с конструкторами нехитрыми снесли в ломбарды, а на выпотрошенные у ж/д-масонов червонцы, понакупляли билетов на тигров поглазеть, на енотов суетливых, на морских котиков. Самый большой в мире, если верить афише, морской котик Мурик должен был раззевать под дуду дрессировщика пасть, куда вползала, игриво болтая кривыми ногами и пачкаясь, очаровательная девушка-канатоходец Евгения в легком, как весенний сон, платьице и шелковых золотых трико на размер меньше. Так, или почти так, во времена оно киту Ричардсу угодил во чрево близорукий Иона-библиофил. Библиотечный работник библиотечного работника видит издалека, так нам по молодости казалось перед вступительными. Жонглерам же снились нездешние закаты. Их чуть не запретили. Кому-то - партийным бонзам, не иначе, - они, видите ли, не угодили предметами, кои подбрасывали и ловили, подбрасывали и ловили: третий съезд партии - раз, пятый сон Веры Павловны - раз, голубой четырехтомник Лермонтова Фитичкин - раз-два. Вот вы Фитичку подзабыли, Фитичка неактуален-де, Фитичка спился, от Фитички Женька ушла, а Фитичка, меж тем, первым в Золупке нашей, продвинутостью малообильной, был концепутлистом с большой буквы К. Однажды таракашкам с Преображенской лапки пооткусывал аккуратненько так и запулил их поочередно из рогатки в фортку парикмахерской на Пастера, где дядя Мишаня перукарил как скаженный. Я чуть позже продолжу. Дядя Мишаня укладки делал - таких укладок сейчас не делают, не из чего, некому. Акция концепутлистская называлась "Таракашки в перукарне". Цены дяде Мишане не было. Он на Госпитальной жил с гипертоничкой мамой.
Вынужденная посадка: сборник рассказов
– Оглавление –
– Следующий рассказ –
© Павел Лемберский, 2009-2026.
© Сетевая Словесность, 2009-2026.
