|
БРАТЬЯ ПИНКУС И СЫНОВЬЯ
Вплоть до самого бегства из большевистской России дед утюгами торговал, не электрическими - настоящими, на углях. "Братья Пинкус и Сыновья" так называлось его заведение. Он все хвалился, что ландсмены до сих пор помнят его лавку на Николаевичевовской дороге. Кто эти ландсмены и что они там помнят - большой, как говорится, вопрос. Старик умер в прошлом году, не дотянув всего-ничего до 95-ти, а из ландсменов его возраста на похороны пришли двое, причем оба плохо представляли себе, кто именно ушел в лучший мир и намного ли тот мир лучше этого, если уходишь туда в столь плачевном виде и в столь почтенном возрасте. Что же это получается? Это получается, что при входе в тот мир ты быстренько молодеешь и тебе сразу же выдают пару новых легких, без метастазов?.. Насчет братьев и сыновей дедушка тоже приукрасил, чтобы вывеска представительней смотрелась. Все же лучше, чем просто "Утюги Пинкуса". А что делать? Папа и дядя Ося, как считал дедушка, были не по этому делу, а марксист дядя Зиновий находился большую часть года либо в бегах, либо в Бутылке, так называлась ихняя главная тюрьма. Да и какой от марксиста прок в коммерческом предприятии? Вот про особую судьбу России, про урок, который она должна преподать остальному человечеству - это другое дело. На это тему дядя Зиновий мог говорить до посинения. Прекрасный был оратор. В ростовском губчека, судя по протоколу, в 38-м ему рукоплескали. И тоже до посинения. А ведь мог, как все, уехать. Торговал бы подержанными автомобилями в Нью-Джерси или средством от перхоти промышлял во время Великой депрессии. Все лучше, чем посмертная реабилитация.
Помню, когда я заканчивала "джуниор-хай" и дед приходил к нам на седер, я все приставала к нему с одной и той же просьбой - хотела, чтобы он рассказал про утюг. И главное - показал. "Дался тебе мой утюг, кинделе, смотри лучше, какой утюг у тебя за окном!" - говорил он на своем смешном английском. Мы к тому времени перебрались из Флэтбуша на Морган-хилл - папина практика к началу 50-х стала давать ощутимые результаты, - и из окна нашей гостиной на самом деле был виден "Утюг" - небоскреб на углу 5-ой и 23-й. "Да нет же, деда, твой утюг!" - не отставала я. Старик для порядка ворчал, однако в конце концов разоблачался, иногда в моей спальне, иногда - если гостей еще не было, - в прихожей. Неторопливо снимал тяжелый пиджак, развязывал широкий темно-зеленый галстук, расстегивал белую, безукоризненно выстиранную и выглаженную рубашку от "Братьев Брукс", задирал майку и показывал, и рассказывал. Но вскоре после моего шестнадцатилетия - как всегда соскакивая с английского на момэ-лушн, дед заявил, что я уже взрослая и показывать мне он ничего не будет. Подыскивай для стриптиза другие экспонаты, и желательно помоложе (так и сказал, старый прохвост!), а рассказать - пожалуйста. И далее, следовал сто первый вариант истории о том, как во время очередного погрома - третьего за тот год, 1913-й или 15-й, пьяные казаки решили порезвиться в его лавке - и порезвились. Порубали шашками прилавки, повыкидали утюги в окна, потом взялись за деда. Всего девять человек веселилось - дед крепкий мужик был: пятеро скрутили его, один разогревал утюг, другой прижигал, а двое держали бабушку. Им непременно нужно было, чтоб она видела. Как шипит кожа, не дай Б-г, кому-то узнать на своей шкуре, говорил дед, невесело усмехаясь. С неделю провалялся в бреду, на восьмой встал, засучил рукава, починил прилавки, вставил стекла, снова стал торговать. На нем как на собаке заживало. Зажил и ожог. Тоже вроде вывески вышло или герба, но не на доме, а на теле. Может, тогда ему пришла в голову мысль взять с собой утюг-другой и бежать всем табором в Америку? Ведь если твой дом - твое тело, значит, кроме тела, нет у тебя дома, и не дают тебе об этом забыть, вот и вывеска свежая на груди красуется - может, стоит взять этот дом, пока ноги целы, и перенести куда подальше? Туда, где, по крайней мере, не бьют окон и не наступают сапогами на пальцы?
Вынужденная посадка: сборник рассказов
– Оглавление –
– Следующий рассказ –
© Павел Лемберский, 2009-2026.
© Сетевая Словесность, 2009-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
