Словесность

[ Оглавление ]



Новые публикации
"Сетевой Словесности":
Наталья Захарцева. Особенности жизни в Тартарарах. Стихи
Фёдор Назаров. Когда встают песочные часы. Стихи
Вера Поварницына. Словами проще. Стихи
Идёт по звёздной ниточке луна... Стихи табасаранских поэтов в переводах Миясат Муслимовой
Татьяна Горохова. Ангел с маленькой буквы. Рассказ
Лев Ревуцкий. По страницам "Мертвых Душ" или Смерть Ноздрёва. Рассказ
Ирина Романец. Найди меня в подстрочниках... Миниатюры
Айдар Сахибзадинов. Жданово-Эсперанто-Назарбаева Рассказ
Юрий Бородин. По ту сторону текста (Неореализм Сергея Катукова). Статья
Ингвар Коротков. Об "искпедиции" Винни Пуха и Кролика и очередном сборнике-антологии А.Ревякиной "Новый Блок". Статья
Олеся Сабанова. Пульсирующие стихи (О книге Бориса Кутенкова "Простите, Омаровна"). Рецензия
Наталия Черных. Напросвет в небытии (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия


   
П
О
И
С
К

Словесность




БРАТЬЯ  ПИНКУС  И  СЫНОВЬЯ


Вплоть до самого бегства из большевистской России дед утюгами торговал, не электрическими - настоящими, на углях. "Братья Пинкус и Сыновья" так называлось его заведение. Он все хвалился, что ландсмены до сих пор помнят его лавку на Николаевичевовской дороге. Кто эти ландсмены и что они там помнят - большой, как говорится, вопрос. Старик умер в прошлом году, не дотянув всего-ничего до 95-ти, а из ландсменов его возраста на похороны пришли двое, причем оба плохо представляли себе, кто именно ушел в лучший мир и намного ли тот мир лучше этого, если уходишь туда в столь плачевном виде и в столь почтенном возрасте. Что же это получается? Это получается, что при входе в тот мир ты быстренько молодеешь и тебе сразу же выдают пару новых легких, без метастазов?.. Насчет братьев и сыновей дедушка тоже приукрасил, чтобы вывеска представительней смотрелась. Все же лучше, чем просто "Утюги Пинкуса". А что делать? Папа и дядя Ося, как считал дедушка, были не по этому делу, а марксист дядя Зиновий находился большую часть года либо в бегах, либо в Бутылке, так называлась ихняя главная тюрьма. Да и какой от марксиста прок в коммерческом предприятии? Вот про особую судьбу России, про урок, который она должна преподать остальному человечеству - это другое дело. На это тему дядя Зиновий мог говорить до посинения. Прекрасный был оратор. В ростовском губчека, судя по протоколу, в 38-м ему рукоплескали. И тоже до посинения. А ведь мог, как все, уехать. Торговал бы подержанными автомобилями в Нью-Джерси или средством от перхоти промышлял во время Великой депрессии. Все лучше, чем посмертная реабилитация.

Помню, когда я заканчивала "джуниор-хай" и дед приходил к нам на седер, я все приставала к нему с одной и той же просьбой - хотела, чтобы он рассказал про утюг. И главное - показал. "Дался тебе мой утюг, кинделе, смотри лучше, какой утюг у тебя за окном!" - говорил он на своем смешном английском. Мы к тому времени перебрались из Флэтбуша на Морган-хилл - папина практика к началу 50-х стала давать ощутимые результаты, - и из окна нашей гостиной на самом деле был виден "Утюг" - небоскреб на углу 5-ой и 23-й. "Да нет же, деда, твой утюг!" - не отставала я. Старик для порядка ворчал, однако в конце концов разоблачался, иногда в моей спальне, иногда - если гостей еще не было, - в прихожей. Неторопливо снимал тяжелый пиджак, развязывал широкий темно-зеленый галстук, расстегивал белую, безукоризненно выстиранную и выглаженную рубашку от "Братьев Брукс", задирал майку и показывал, и рассказывал. Но вскоре после моего шестнадцатилетия - как всегда соскакивая с английского на момэ-лушн, дед заявил, что я уже взрослая и показывать мне он ничего не будет. Подыскивай для стриптиза другие экспонаты, и желательно помоложе (так и сказал, старый прохвост!), а рассказать - пожалуйста. И далее, следовал сто первый вариант истории о том, как во время очередного погрома - третьего за тот год, 1913-й или 15-й, пьяные казаки решили порезвиться в его лавке - и порезвились. Порубали шашками прилавки, повыкидали утюги в окна, потом взялись за деда. Всего девять человек веселилось - дед крепкий мужик был: пятеро скрутили его, один разогревал утюг, другой прижигал, а двое держали бабушку. Им непременно нужно было, чтоб она видела. Как шипит кожа, не дай Б-г, кому-то узнать на своей шкуре, говорил дед, невесело усмехаясь. С неделю провалялся в бреду, на восьмой встал, засучил рукава, починил прилавки, вставил стекла, снова стал торговать. На нем как на собаке заживало. Зажил и ожог. Тоже вроде вывески вышло или герба, но не на доме, а на теле. Может, тогда ему пришла в голову мысль взять с собой утюг-другой и бежать всем табором в Америку? Ведь если твой дом - твое тело, значит, кроме тела, нет у тебя дома, и не дают тебе об этом забыть, вот и вывеска свежая на груди красуется - может, стоит взять этот дом, пока ноги целы, и перенести куда подальше? Туда, где, по крайней мере, не бьют окон и не наступают сапогами на пальцы?




Вынужденная посадка: сборник рассказов
– Оглавление –
– Следующий рассказ –




© Павел Лемберский, 2009-2026.
© Сетевая Словесность, 2009-2026.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ирина Романец. Найди меня в подстрочниках... Миниатюры. [Увлечённые идеями, одни изобрели религию, другие – науку, третьи решили жить и умирать без помпы. Без величия и самооправдания...] Наталья Захарцева. Особенности жизни в Тартарарах. Стихи. [звучи, моя хорошая, звучи. от всех дверей находятся ключи, дороги длятся вопреки помехам. твоей душе не взять фальшивых нот, в ней только свет: ни...] Фёдор Назаров. Когда встают песочные часы. [Кто-то должен подняться, чтобы пойти не с теми, / Кто-то должен взвесить брошенные слова – / Я смотрю на тебя и во мне умирает время,...] Идёт по звёздной ниточке луна... Стихи табасаранских поэтов в переводах Миясат Муслимовой. [Стихи табасаранских поэтов Эльмиры Ашурбековой, Сунаханум Исаевой, Шамиля Казиева и Гаджимагомеда Гаджиева в переводах на русский язык.] Ингвар Коротков. Об "искпедиции" Винни Пуха и Кролика и очередном сборнике-антологии А.Ревякиной "Новый Блок". Статья. [Этот сборник будет пособием учителей на уроках патриотизма, в каждой школьной библиотеке, его будут цитировать, дети – читать стихи из этого сборника...] Наталия Черных. Напросвет в небытии (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [Вокруг творчества Анны Горенко все стало слишком темно и туманно. Но выход нового сборника дает новую возможность как познакомиться со стихами и...] Айдар Сахибзадинов. Жданово-Эсперанто-Назарбаева. Рассказ. [Люди не понимают, что Жданов – это не человек. Жданово – это ветер в лицо и леденеют ресницы, когда летишь со ждановской горы на таратайке...] Татьяна Горохова. Ангел с маленькой буквы. Рассказ. [Дни проходили за днями, с ежедневными драмами, детей и своими внутренними, с неудовлетворённостью общей, касающейся только ее одинешеньку, так и не...] Лев Ревуцкий. По страницам "Мертвых Душ" или Смерть Ноздрёва. Рассказ. [В одном из многочисленных монастырей, разбросанных по Руси, мирно доживал свои дни в молитвах и трудах праведных пожилой монах...] Вера Поварницына. Словами проще. [В начале слова – трудный стыд, / едва ль колосс – лишь ость колосьев, / но – выживает, прёт, болит, / и вот уже – многоголосье...] Юрий Бородин. По ту сторону текста (Неореализм Сергея Катукова). Статья. [Говоря о явлении неординарном, исключительном и не только в литературе, важно понять, ЧТО из себя представляет данное исключение как "дерево целей",...] Олеся Сабанова. Пульсирующие стихи (О книге Бориса Кутенкова "Простите, Омаровна"). Рецензия. [Такое чтение требует от каждого не только навыка смотреть под прямым углом, но в каких-то случаях обращаться к периферийному или даже бинокулярному...]
Словесность