РОДОВЫЕ ЧЕРТЫ СОРОКА КОСТОЧКА, ВЕСТОЧКА, БЫЛЬ-НЕБЫЛИЦА... ТОЖЕ МНЕ НЕЖЕНКА ОЧКИ   КОТ ДРОЖАЩИЙ СНЕЖНЫЙ ГАЗОН ИЛИ МЕРЗЛЫЙ АСФАЛЬТ... РОДОВЫЕ ЧЕРТЫ СОРОКА Жалко всего что до срока. Ржавый каштановый лист под ноги сбрось мне, сорока, и отвернись, отвернись. Это не слабость, не сила. Бедный чужой человек, отзеленевший курсивом, выпал как дождь или снег. Я ему дальше сороки, ты ему ближе земли на черновой, белобокий стрекот, распев, перелив. _^_ КОСТОЧКА, ВЕСТОЧКА, БЫЛЬ-НЕБЫЛИЦА... Косточка, весточка, быль-небылица. Сядем рядком у стены. Что же над нами бойница, бойница, мы не хотели войны. Досок отесанных, камешков целых нежный комок за душой. Ты меня мучишь за красных и белых. Мне от тебя хорошо. Парно, и душно, и пресс акварельный легок, далек, осиян. Сунь возрастающий список расстрельный облаку в задний карман. Мало ли выпить кого до травинки, перемолоть в жерновах. Если б развеять запасы, растрынькать. Ветер бросать на слова. _^_ ТОЖЕ МНЕ НЕЖЕНКА И не взываю, и ты не зови, Господи, чем-то помимо любви - свежим постом записного халдея, снимками пьющих его визави, трезвым расчетом парадной аллеи фей и орфей из страны берендеев. Не поминай, не ищи, не живи. Осью на запад, спиной в водосток оторвалось пятипалое чадо. Вот и приплыли лицом к листопаду. Чудится, треплется шарф между строк, шлейф серебристого полураспада. Тоже мне неженка, кожа да кость. В колотых жилах военная злость, радость победы и трубы позора. Мало печали осталось в строю. До униформы авось простою в выкройке дерева, цвета и хора. _^_ ОЧКИ Так бы любила мороз и снег, и секущие плети дождя, если б не сонм городских котов и собак и не сугробы бездомных в картонной коробке. Если бы не краснорукий ребенок с гитарой, собравший больному отцу семьдесят гривен, рублей, тугриков (где еще выживают и нет без страховки от снега, мороза, секущей плети дождя) и целую пачку печенья. Я бы хотела считать этот праздник своим, видеть, что хлопья век напролет сшивают из тех же материй. Может быть, видела раньше, потом прописали очки. Их я повсюду теряю, не находя, вспоминаю, что голод давил дровяной. _^_ КОТ ДРОЖАЩИЙ Кот дрожащий на голых лапах, эти окна ведут в подвал. Жирной стрелкой на юго-запах месяц выгнулся и пропал. Кто еще о твоем подвальном попечется житье-бытье. Жаль кота и чету Навальных из-за пагубы на хвосте. _^_ СНЕЖНЫЙ ГАЗОН ИЛИ МЕРЗЛЫЙ АСФАЛЬТ... Снежный газон или мерзлый асфальт, все не резон выходить на прогулку. Кутаю шарфом стареющий альт под воротник музыкальной шкатулки. Ключ от меня затерялся и что? Копия эта пиратская длится целую вечность. И в зимнем пальто я выхожу ради кошки и птицы. Вот тебе, кошка, горячий бульон. Вот тебе, птица, лекарство от кошки. Мир сообразен, согрет, заведен на оборот. И присел на дорожку. _^_ РОДОВЫЕ ЧЕРТЫ Асмик Паланджян 1 С тех пор как я тебя родила или ты меня часом раньше в страх какой черноплодной воде, сладкой уже, это был не январь, силы мои уходили на таянье, а твои на таинство. Жизнь обретала прозрачность, хрустальность, чтоб изломаться вдребезги. Видно ни зги, изгибаясь под холод и ветер. Но не хочу вспоминать кротость нашу воловью, овечью, будущую, под стрижкой, ярмом и чем-то еще непорочным, до жертвы. 2 Ты обещал мне девочку, так выполняй. Сонную девочку на руки, за руку, заодно с моим правым плечом, не согласованным с левым. Пусть подрастет и расскажет, как оно - быть среди нас столь уж любимой меж слов, брошенной ради чего в смерть какой черноземный голодный рот. Каждый хотел бы забыть. Но доживает и кается. 3 Ну так давай, доставай дудук, нету живых голосов вокруг. Камень о камень и око за, карий за карий и бирюза. Что же за птица твой Алконост, всем пририсуешь армянский нос, глядя на сына и на того, кто проглядел нас верней всего. 4 Слушай, Хасо, что-то живет внутри и напевает трубно и говорит, тянет-потянет рану вперед-назад. Слушай, Хасо, как тобой завывает сад, лютый жасмин на эоловом ветре дней. - Будешь моим продолженьем, сестрой моей - не доиграл, укрываясь по самый лоб цветом таким, что и за ночь не намело б. Круг лепестков до звезды и вослед креста в не- опылимых братских его кустах. 5 Сладок будет гранат, орошенный черной кровью Аракса. Это старый твой сад, дед возделывал землю, отец собирал плоды. Вот родишься однажды и станешь tabula rasa, ни одной родовой черты. Будто солнце катилось низко по горизонту, не касаясь кожи, не раскаляя камней. Пересекая линию фронта, исчезая за ней. Поседевшую прядь со лба откинешь и отпустишь на выпас у низких трав куропаток, оленей. Глядишь, на этом кувшине Алконост-то курнос, а на том и Сирин картав. Зачерпнет от звезды вода - ничего такого, задрожит звезда как свечка на лаковых образах. Где-то буду и я. Вероятно, отважусь снова вспомнить ноющий твой дудук, заглянуть в твои глаза. _^_

© Виктория Кольцевая, 2021-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021-2026.