Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Теория сетературы

   
П
О
И
С
К

Словесность


Рассказы



ПРИМИРЕНИЕ


Никто не может знать себя, покуда не узнает, отчего зависит и кому принадлежит и с какой целью был сотворен.
Герхард Дорн. "Theatrum chemicum".



Душа людей терниста и камениста, как земля; труд велик, работников мало; награда Всеблагого из рук Его - здесь - горше, чем награда работнику из рук смертного: как полынь, а то масличная ветвь.

Жил во стародавнее время в Майнце реб Раши, немелкого человек замеса, да и не перетирающийся в тонкую муку в жерновах.

А Майнц-город, однако, близ Нюрнберга.

Потому как в Нюрнберге, у лавки мясной, на рынке, где скот на крючьях, сказал:

И вот будет день,-
И повиснут на крюках
Ненавидящие,
Злоумыслившие Израиля.

И поглядел на свиные головы и запекшуюся свиную кровь и сказал:

Пепел Исаака,
Пепел Исаака.

А к чему - не уразумел.

Потому: "Кто ныне - пророчествует? Дети, да женщины, да безумные, которые как шуты".

И вот, по прошествии трех дней, по пути из Нюрнберга - а был он в нем ради слова, сказанного Ною голубем - взошел на большую гору. И на горе - посадил сына на плечи.

Потому - и Господь нес Израиля на плечах.

И Моисей на руках.

Чтобы пес его не покусал.

И вот, доходящий до гребня горы, встречает монаха-рыцаря.

На коне, на голове шлем, у руки меч.

Тело поверх рыцарского доспеха в рясе.

"Бог" - говорит, - "помощь. Почему почтенный Соломон идет пешком?"

"Разве" - отвечает,- "Мессия я, чтобы ехать на осле?"

"А разве" - спрашивает рыцарь, - "почтенный в Иерусалим держит путь?"

Р. Раши остановился и отер пот.

"Ноша, Соломон, твоя тяжела" - говорит монах-рыцарь, - "сними сына с плеч, посади его на холку лошади. Ты немолод, а нести дитя для коня - невеликий труд".

Снял Раши - может, от припека какого солнечного - сына, и пересадил на коня.

Достал лепешку, вареную в меду, и дал сыну.

А тот спросил:

"Отец, какова в Законе первая заповедь?"

"Возлюби", - сказал реб Раши - "ближнего, как себя".

Тогда сын разломил хлеб надвое и дал всаднику. Засмеялся тот, взял хлеб, взял плеть, и хлестнул коня. И вот уже видно только, будто кто-то под горой далеко пылит, как ангел Исава.

Заплакал реб посреди дороги на гребне горы и хотел уже опуститься на колени в прах, но поднял только лицо и руки к Господу.

Потому Господь - да будет благословен - делает всегда все во благо.



И вот Раши уже девятый десяток лет, и вот написал: "Господь говорит, а Моисей пишет, и плачет", и вспомнил заклубившуюся на дороге пыль, и заплакал и чернила расплылись.

А чернила в Майнце были дороги.

А когда достал новый лист - а был вечер начавшегося воскресения - входят к нему посланные от епископа Римского.

"Ты ли" - говорят, - "Соломон?"

"Я", - говорит.

"Ты ли" - спрашивают, - "сын Исаака?"

Отвечает:

"Я".

Тогда, почтительно поклонившись до земли, предъявили трепетно красочную Папскую грамоту: повеление Соломону собраться в Рим.

А реб Раши стар и умудрен, а потому, помолившись и простившись без страха, садится в дожидающийся возок и, окруженный ватиканскими монахами, едет в Рим.

Выехали в воскресение, а приехали в Рим в пятницу до первой звезды.

Вошли - сидит Папа, весь в малиновом сиянии, как Ровоам-царь с толстыми, как уд Соломона, пальцами. Лицо умное, лет ему до сорока, и говорит грозно:

"В Торе" - говорит, - "сам знаешь, когда два стиха враждуют, придет третий и примирит".

"Бог - да будет благословен!" - отвечает Раши - "знает, сколько нам ждать".

Тогда Папа говорит похожим на плывущие корабли епископам:

"Оставьте нас".

А наедине вдруг спрашивает:

"Был ли у тебя сын?"

"Был".

Спрашивает:

"А не шел ли ты с ним по дороге из Нюрнберга, неся отрока на плечах своих, и не встретил ли монаха-рыцаря? - и не посадил ли отрока монах-рыцарь на коня и не ускакал ли с ним?"

Отвечает:

"Так".

"А знаешь ли, где твой сын?"

"Где мой сын?" - спросил Раши.

Тут сошел Папа с седалища и пал Раши в ноги, как блудница перед Христом, проливая слезы на его дорожные башмаки.

И старый реб Раши понял.

А епископ Римский поднял на него лицо.

А тот опустил, в ярко-красном, с бирюзовыми кистями талесе, руки ему на плечи.

И сказал:

"В Майнце, я заколю откормленного теленка ради тебя".



Следующий рассказ




© Ростислав Клубков, 2002-2020.
© Сетевая Словесность, 2002-2020.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Никита Николаенко: Коронный номер [Напасть свалилась неожиданно. Коронавирус какой-то! Сразу же, неизвестно зачем, на столичных улицах появились полицейские броневики и полицейские же машины...] Александр Калужский: Незадолго до станции стало смеркаться [Незадолго до станции стало смеркаться, / так что место прибытия, скрывшись в потёмках, / показалось лишь запахом жёлтых акаций / да полоскою неба...] Сергей Славнов: Бывшие панки [Некоторые из тех, кто однажды были панками, / кто кричали про анархию / и распевали о том, что будущего нет, / дожили теперь до седых волос...] Игорь Андреев: Горка во дворе [Именно близ горки находилось целое отдельное государство. Страна детства...] Феня Веникова. "Диван" и "Бегемот" в защиту доктора Гааза [Два московских литературных клуба временно объединились для гуманитарной акции.] Георгий ЖердевВ тенётах анналов [] Виктор ВолковПтица в горле [Едва ли я дождался бы звонка, / Едва ли ты могла в мою теплицу / Своим добром с резного потолка, / Нежданно и негаданно пролиться...]
Словесность