Ты говоришь со мной, приглашая
в частную библиотеку профессора социологии,
психологии, русской литературы -
дважды в неделю разбирать почту, вытирать пыль,
поливать мандариновые деревья,
задыхаться от нежности.
Собираясь в Бостон, профессор русской литературы
баюкает на руках "Чемодан" эмигранта Довлатова,
"Дар" эмигранта Набокова, и даже
русское корнями "Обещание..." Ромена Гари.
Жду тебя на рассвете, укладываю
открытки из городов, в которых нас не было,
цитаты в воображаемых письмах,
белые скатерти, обучающие принятию.
"Книга поможет тебе", -
протягивая "Искусство светлых прощаний",
говорил ты голосом профессора социологии,
психологии, русской литературы.
В Москве оставлены "Ковёр-самолёт" Владислава Крапивина,
"Неизвестный цветок" Андрея Платонова
и целая "Половина жизни" Кира Булычева -
во избежание психологических травм
внучку, рожденную в Бостоне, решено
воспитывать на английском.
Машенька раскладывала слова,
комкая им нелепые окончания,
суффиксы обламывая и пряча,
осознавая право на красоту.
Каждое слово ей откликалось звуком,
слогом и ритмом
преображало мысль.
Дашенька слова разворачивала,
разглаживала,
меняла значения,
утверждала,
что настоящая женщина
имеет право
называть вещи
их именами.
Машенька стала филологом,
филантропом, библиотекарем,
но прежде, конечно, матерью
двух непослушных мальчиков.
Это такое счастье -
им перед сном читать.
Дашенька, безусловно,
стала успешной женщиной,
активисткой, известной блогеркой,
авторкой, написавшей,
что настоящее счастье -
быть тем,
кем ты на самом деле являешься.
Володька ваш - непись,
лицо зловредное, редкостное хамло
в полтретьего пьянствовал на вокзале -
еле отмазали,
пазл, говорил, сложился,
схлопнулся бензобак.
ПАЗик свой к лешему бросил,
до Нового пешим лóсался**,
лясы точил с неизвестным селу лицом -
песенку отщепенец впаривал.
А Маринка его - что ли лучше?
Тощая краля, к тому же крашеная,
шмотки всякий раз новые,
говорит, мол, хэнд-мэйд,
а деньги откуда ль?
Всю ночь электричество жжёт, не экономит,
играет инди,
и весь инстаграм в куклах вуду -
сама видала.
Да ладно тебе заливать, вот Диана -
на каждой неделе в городе зависает -
хахаль у ней москвич, да хахаль замкадыш,
первый крипóый*** и пьющий,
второй дважды женатый,
а она никого не любит -
прошмандовка она и непись.
Ну а кто же сейчас не непись?
Вот и я, например, такая -
завистью изошлась -
до мозолей сердце стёрла
и от ревности безысходной
неживую себя пустила
рисковать, становясь живою.
Вот и ты точно так сможешь.
* Нéпись (сокр. NPC от англ. Non-Player Character -
"персонаж, управляемый не игроком") - персонаж в играх,
который не находится под контролем игрока. В компьютерных играх
поведение таких персонажей определяется программно.
** Лóсаться - передвигаться быстро или беспорядочно, мотаться,
носиться; слоняться, шляться. (Словарь вологодских говоров.)
*** Крипóвый - на сленге: стрёмный, страшный. _^_
МАШИНА ВРЕМЕНИ
Среди девочек, рождавшихся в девяностые,
похожих на куклу Барби,
влюблённых в Луку Барбаросса,
росли
Марианна, собирающая жуков,
Жанна, читавшая книги для взрослых,
и Александр Михайлович Иванов,
раз за разом изобретавший машину времени.
"Ты же помнишь приставку Dendi,
вкладыши Турбо, Yupi и Juicy Fruit?
Вот туда нас отвези!"
И рассекает время авто из Lego,
и тамагочи снова живёт на даче -
божьей коровкой в Сашином кулаке,
папиной книжкой, спрятанной под матрасом -
сколько ни ждал девочек возле школы,
так и не выменял, глупый,
на поцелуй.
Мама моя - инженер, изучала водоснабжение -
карандаши, чертежи, наглаженные рубашки -
по специальности ровно год.
А потом - девяносто первый,
и кто говорит о работе,
когда и страна пропала в небытии.
Мама моя - кружевница - белые лошади,
цветущие орхидеи, птицы,
летящие в объединенную Германию.
Кто говорит о зрении,
когда дочери три и ей снятся
летучие корабли, крыши Стокгольма
и Изумрудный город.
Мама моя - хореограф,
полководец танцующих второклассников
ко дню Победы и дню Учителя.
Днём ритмика, вечером шейпинг -
кассетный магнитофон, родинка Синди Кроуфорд.
Кто говорит о детях, росших в дефолт:
мама моя - принцесса -
платье из тюля, корона из мишуры -
открытку от деда Мороза
графическим почерком растерянно
подписала.
Записывала стихи.
Под микрофоном фирмы Samson
Большая Советская Энциклопедия,
сборник новелл Цвейга,
сборник типовых договоров - остался после обучения на юрфаке.
Микрофон фонил и брыкался,
фиксируя, как перепрыгивают с места на место предметы,
шелестят тетради, падают ручки, звонят посторонние
стихи, скулящие, что их совершенно не слышно
соседу из двадцать шестой -
беллетристу, что утром продрог,
рефлексируя о правописании,
сочиняя письмо незнакомке
на соглашении о передаче авторских прав.
Право на танец с папой.
Право чувствовать его любовь,
верить в бессмертие души, Бога и реинкарнацию.
Самой воскрешаться подобно фениксу
после головокружительной высоты,
когда кажется, что живого в тебе не осталось.
Быть нежной и женственной, даже надев броню,
улыбаться, когда хочется плакать,
и плакать, когда лучше лежать на дне.
Осознать, что любовь - есть Свет,
и светить, как бы тебе ни было больно.
Стать мудрой настолько,
чтоб измениться полностью,
сохранив за собой право на танец с папой.
Когда понимаешь - тебя-то я и искала.
Не выбирала литературу, просто любила -
слово от диких собак, лангольеров,
исписанных маркером подоконников
отскакивало в шелестящую темноту
амурского побережья.
Слово - первая телеграмма
дочери подполковника
"буду восьмого папа"
белым пятном на память и пластилин.
Выучила
слово от злых людей "ща ментов вызову"
действует лучше, если предварительно перекреститься.
В общем-то, так мы и встретились -
я рисовала твои отросшие бакенбарды
на запотевшем стекле электрички в Орехово-Зуево
ты кричал мне с платформы: "Ехай!"
и трогательно отпугивал воронят,
растаскивающих кости стихотворений.
