|
НЕ УЙТИ ОДНОМУ ВО ТЬМУ
* * *
Роден ищет лучший жест
Лучший наклон головы
Лучший поворот ноги
Ты выскабливаешь все слова
До норвежской прохлады и чистоты
До воздуха горного
До птичьих и и
Чтоб ни единого лишнего слова
Лишнего слога
Фонемы
Звука
Чтобы вообще ничего лишнего
Самое необходимое
Для передачи стука
Сердца
При встрече
С
_^_
* * *
Вот, дикая Офелия, о чем ты думаешь?
О сне ли я? А с ним ли я?
Куда бегу? К реке? Артерия
Забилась на бедре.
А глубока река? А дик ли ход?
Там ивы и кувшинки.
Какой итог? Какой исход?
Вот он - умылся
и простился
Что ж, тихая Офелия, о чем ты думаешь?
В реке ли я? Бегу ли я?
Так трудно разобрать
Сквозь ивы свет
Кувшинок цвет и рыбьи плавники
Не разберу
Ещё дышу а может уже нет.
Что ж, милый, не ищи меня
Прочти что будет слать
Отец тебе и мать тебе
Офелия
Мертва.
_^_
* * *
так вот почему
снег пошел в октябре
сегодня во сне
приходила собака
гревшая тебя в детстве
в самом нежном ранимом детстве
молочно-белом
как этот снег
приходила и говорила
не бойся, я здесь
шкура моя полыхает огнем
и никакой октябрьский, мартовский снег
февральский ли ветер
тебе не страшны
просто спи
и не думай о завтрашнем дне
проснешься и будет
новое солнце на этой земле
и новые песни
и настоящий огонь
я спал и не видел
полей и равнин
только жаркое зарево красное
телом всем утыкался в него
и не слышал ни гимнов,
ни пения птиц за окном
и окон не видел
только шкура красная полыхавшая
и тихий голос мне говорил
проснешься
и снова не будешь один
снег пошел в октябре
так вот почему
сегодня ты мне
присылаешь открытку
мой поезд в 0:30
прибудет на 5 путь
открываю окно
снег идет
и минуты идут
_^_
* * *
из тишины рождается первый крик
о помощи, первый жест, поцелуй лилит
у адама вызвал не резь, но спазм
сквозь все тело, через его гортань
вырывается - господи, я знаю ты здесь,
на 6 день создал меня, в который весь
мир получил имена, и меня наградил женой
поцелуй меня в лоб, постой,
подожди, я хотел спросить -
обрывается крик.
на обратную сторону солнца, а не луны
засмотрелись глаза и звериный полк
затрубил - забери у него ребро
обменяй его на кольцо
на пальце, сделай ему жену,
чтобы знал от света она ему
чтоб не уйти во тьму одному
не уйти
одному
во тьму
_^_
* * *
и воздух холоднее стал и наблюдая за
метущимся по клетке снегирем
выкрашиваю прутья в золотой
и алый цвет и белый
и ожидание зимы в висках
стрекочет засыпающей цикадой
готовлю погреб клад
твоих колец
останется со мной сейчас
и на всю зиму -
украшу прутья снегиря
цветастой клети
пусть думает, что дар ему
а память - мне.
_^_
* * *
в щербинках, как старый стакан
от возраста, твое лицо.
увидал фотографию,
подписана - сорок второй,
ашхабад:
все молодые и очень стараются
не показать,
что испуганы, что не вернуть назад.
так вот, ты на ней гладкий и молодой,
улыбаешься и глаза большие,
что видишь как будто на тристашейсят -
я тебя таким не застал,
лишь узловатые руки,
зашитый глаз.
я помню, как ты умирал в тот последний раз.
а ты мне сказал - не страшно
все уже было, саш.
_^_
* * *
из всей подорожной травы
вырастают мосты
самые ловкие осы
кусают в глаза, и оспин
на лице столько
что не разберешь и с шага
стоит тут апостол Павел
вбивает крест в землю
готовит гвозди
из всего пребрежного очень
темного ила
видны еще ноздри
кусками воздух
глотают
опостол павел
святой фома
семион столпник
ты
я
_^_
* * *
В животе у девы зарыдала дочь:
Мама, слишком тёмная ночь!
Мама, слишком много воды вокруг!
Скоро будет рассвет?
Вдруг я буду мальчишкой - а там война?
Вдруг у нашего дома высохшая река,
И ты закутана с головы до пят?
Скоро будет рассвет?
Вдруг слишком много девочек в нашей стране?
Вдруг ты не станешь меня любить?
Вдруг эта слишком темная ночь
Не имеет конца? Скоро рассвет?
Животу у девы расти не в мочь.
Мама, слишком ли ярок свет?
Мама, слишком ли ярок свет?
_^_
* * *
Нам только жизнь и зрелость - предстоит
Как раньше смерть и детство предстояло
Д.В.
Услышь меня, в чаду и гари чёрной
В пожарище увидь меня, в потопе
Я за тобой тихонько постою
За плечевым надгробьем и лопаток
Размахом -- так -- как образа в саду
Как в том лесу могила. Помнишь?
Вспомни! И за руку возьми меня как ту
Которую любил, качал, но только
Не отрываясь ни на шаг, дышу
Фиалковый, разлитый в рижский воздух
Ты вспомнишь мой портрет? Надеюсь вспомнишь
Ведь я совсем недалеко лежу
От нашего с тобою места
Услышь меня, узнай, узнай
Я все ещё тебя -- так -- помню
Что вкус твой до сих по во рту.
Спокойно полежу, дождусь второго раза
Пришествия его - и я проснусь
И я пойду искать -- вот сразу --
Чтобы найти -- и не пускать:
В цветущий сад уйти и яблок
Не пробовать,
_^_
* * *
Давай представим что мы молодые бразильские волейболисты
Высокие смуглые довольные жизнью с ослепительно белой улыбкой
На вечно летнем пляже Капокабана
Давай представим что мы с кипящей кровью болельщики Манчестере Юнайтед
Допивая пятую пинту обнимаемся в пабе за победу команды
В крошечном городке в холмистой местности Соединенного Королевства
Давай представим будто мы вместе вскарабкиваемся на Эверест и
водружаем флаг свободного государства, говорим с португальским
Акцентом товарищами по группе из Гвинеи-Бисау
Давай представим, что мы - это мы, лишь молодые и полные силы
Ночью садовое перебегаем кольцо держась за руки остаёмся живы
Тебе 22, мне снова 24
И на патриарших прудах проводим нашу первую летнюю ночь
Уже тогда представляя, что мы в каноэ индейцы, алеуты, голландцы
Среди луковиц, пьяницы спящие на берегу Темзы и Москвы-реки
Греки, древние римляне, конкистадоры, торговцы, крестовые воины
Все, кем только возможно себя представить, нам не страшна старость!
Потому что можем сказать что -- Слышишь?! Слышишь?! --
Мы молодые бразильские волейболисты
На вечно летнем пляже Капокабана.
_^_
|
© Александр Чусов, 2018-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
