В "КОВЧЕГЕ" ДМИТРИЯ МАЛЬЯНЦА
... Все сказки начинаются
с однажды.
И в этом однократность
бытия...
Д. Самойлов
Когда в ВК появляется очередное новое стихотворение моего земляка Дмитрия Мальянца и я, потирая руки, настраиваюсь на его прочтение, всегда возникает давным-давно забытое ощущение сладкого предвкушения прихода сказки, сродни тому чувству, знакомому с детства... Перед тем, как мамин голос погружал меня, убаюкивая, в сказочный мир. Звучит чуднО, но это на самом деле так:
"Расскажи мне сказку, где никто не умер,
Где волшебным словом побеждён злодей,
Паруса и ветер, апельсины в трюме,
Белые кувшинки в голубой воде.
Чай горячий с мёдом вместо пепси-колы,
Выброси в окошко йод и нашатырь,
Золотые замки, нежные драконы,
На железных тронах спящие шуты...
Расскажи мне сказку, расскажи, родная,
Долгую как выдох, быструю как жизнь,
Эту полночь залпом снова пью до дна я,
Расскажи мне сказку, просто расскажи."
Авторский образ Дмитрия Мальянца сложился у меня в некоего Оле-Лукойе, который любит сам сказки, а уж рассказывать их тем более. Правда, "сказки" эти – особенные.
Если попытаться составить сборник из тех стихов, которые Дмитрий Мальянц опубликовал на своей страничке только за осенний период позапрошлого года, то, безусловно, на титульном листе такого сборника обязательно красовался бы подстрочник: "УМНЫЕ СТИХИ ДЛЯ УМНЫХ ДЕТЕЙ".
Это, собственно, предпосылка самого поэта, чьё творчество, очевидно же, имеет конкретный адресат.
Это "сказки" для взрослых – тех, у кого с умом всё в порядке, и с эмоциями – здоровыми, естественными, связующими нас с детским непосредственным восприятием мира. В общем, всё то, что мы называем "эмоциональным интеллектом".
Вот, кстати, об интеллекте... Поэзия Дмитрия Мальянца носит ярко выраженный интертекстуальный характер, только его аллюзии это не экивоки на общеизвестные литературные тексты, ставшие идиомами, а по-особому ироническое обыгрывание (это может быть бурлеск, буффонада или пастиш) ситуаций с известными, в определённом смысле "культовыми", личностями.
Почему никогда не скучно в поэтическом мире Дмитрия Мальянца? Да потому, что он густонаселён ярчайшими известными персонажами, за которыми тянется длинный шлейф самых разнообразных, о многом говорящих ассоциаций. Причём это могут быть как образы литературных, мифических, сказочных, мультяшных и киношных героев вкупе с вымышленными автором, так и абсолютно реальные исторические личности, а также наши современники.
Одним словом, в его мире всё прекрасно перепутано. С одной стороны: дядя Фёдор с Печкиным, фрекен Бок с Малышом, Энакин Скайуокер, дедушка Мазай, Герасим с Муму, Терминатор, всякие лилипуты от Свифта, некое пугало по имени Олег, всевозможные жирафы, хомяки, ёжики, кракены, джинны, лешие, сказочные птицы типа Гамаюн и Рух, ожившие шахматные фигуры, кошки с марсианскими глазами, старик Лукойе (кстати!), некий Сунь Укун – царь обезьян и, естественно, религиозно-мифические создания: Лилит, Ярило, Сварог, Гефест, Ра, Аполлион (ангел бездны), Ахиллес, Дедал, Икар, Яхве, Аллах, Иблис, Вакх, Бахус, Лонгин, Лакшми, Шива, Ной (куда же без него)...
А с другой стороны: Лао-цзы, Кортес, Робеспьер, Кромвель, Джордано Бруно, Александр Невский, маленький Адольф (Гитлер), Ильза Кох (бухенвальдская ведьма), Валерий Чкалов, Ленин, "вечный" Брежнев, Кэри Грант (американский актёр), тут как тут Ди Каприо, Жанна Болотова ( видимо, двойная тёзка советской актрисы), мурлычащий Челентано, Сева Новгородцев, Нагиев, беснующийся в телеке, некий дворник Ваджди – может и вымышленный, как и телохранитель президента, – ну и, собственно, сам президент Владимир Путин.
При этом в мире Мальянца вымышленные персонажи, включая животных, обладают правом быть абсолютно "всамделишними" и вместе с известными, реальными людьми заниматься деятельностью, не совсем им присущей.
Ладно уж фрекен Бок, плачущая над мексиканским сериалом, или хомяк Иосиф, который слушает Баха, Гуно и Россини, или Хам, балующийся парабеллумом, но ведь ещё и дядя Фёдор вместе с Печкиным "глотают чистый спирт", и Ильза Кох мирно себе играет в песочнице, и счастливый Робеспьер разводит пчёл, а постаревший Кромвель считает звёзды.
Но круче всего, когда у Мальянца практически оживает обыкновенная закуска, открывая лирическому герою свой "внутренний глубокий мир":
"Достать из холодильника треску,
В глаза её, как в злую бездну, кануть
И разделить вселенскую тоску
По океану."
Читатель, словно Алиса, попадает в страну чудес, где реальность причудливым образом переплетается, действительно, со сказкой, где сам Бог может спокойно курить и бросать окурок вниз, а все-то думают, что это звезда падает. И наоборот, президент Путин обладает сверхъестественной способностью взлетать со Спасской башни и парить над Россией.
Одним словом, повторимся, очень даже пёстрая, интересная компания собирается в ковчеге авторского воображения. Ковчег этот, так думается, волшебным способом преобразовался из "картонного ящика", в котором хранились старые детские игрушки:
"Заполнен до краёв картонный ящик,
Нагая Барби, безголовый Кен,
Солдатики, машинки, древний ящер
И страшный клоун в рыжем парике."
Ну а если...
"Все те, кто не успеет на ковчег,
Кто облизнётся, стоя у причала,
Получат пледы, нары и ночлег,
Стакан горилки или кружку чая..."
И главное, уверен, в ковчеге Мальянца постоянно звучит музыка, поэт, безусловно, сам меломан "широкого профиля": в его плеере спокойно уживаются Шопен с "Агатой Кристи", впрочем, как и в плеере Путина – Шаинский с Россини.
Поэтому нечего удивляться домовому, который поёт песню Элвиса Пресли, коли рядом подобрался ансамбль из самых разных музыкантов: испанский гитарист Пако Де Лусия, джазмены Дюк Эллингтон, Фредди Хаббард, отечественные рокеры Шевчук, Бутусов, Кинчев, СерьГа.
И даже в кошмарных снах лирическому герою являются музыканты:
"На кухне скорбно засыхает сэндвич,
Прижмусь к подушке розовой щекой,
Мне снится убежавший Макаревич
И, Господи прости, Гребенщиков."
При этом эрудиция, которую демонстрирует Дмитрий Мальянц, извините за тавтологию, как раз не "демонстрационная", не "библиотечная".
Представить невозможно, чтобы поэт, приступая к стихам, периодически бы нырял в некий "формуляр" – в поисках определённого архетипа – для красного словца.
Абсурд! Его знания, если можно так выразиться, абсолютно "подкожные", глубокие, потому и проявляются в тексте самым естественным образом.
И все эти "персонажи-образы" из разных культурных сфер обретают в контексте творчества Мальянца новое значение, становятся важным составляющим его нарративов, по сути, языком его поэзии, стилем и неважно, выступают ли эти "известные персоны" в качестве камео (эпизодической роли) или становятся главными действующими лицами, как, например, повзрослевший Карлсон в стихотворении "Он не вернётся, пусть и обещал..."
Некая "анимационность" стихов Мальянца позволяет нам говорить о жанре "постсоветского лубка", в котором нашлось место даже военной тематике:
"Вот, сынок, – сказал мне папа, –
Штурмовик летит на запад,
У него боекомплект
Замечательных ракет,
Там пилот сидит – красавец,
Он на "пуск" надавит пальцем
И с улыбкой на лице
Всё положит точно в цель,
Вверх взлетят куски брони,
Бог фашистов не хранит..."
Или вот о солдате Василии (уж не Тёркин ли вернулся с "того света"?):
"По эту сторону добра,
Накинув "горки" капюшон,
Кому-то враг, кому-то брат,
Сидит Василий с калашом.
С улыбкой Бога на лице
Протрёт стекляшку ПСО,
Увидит свастику в прицел –
И чище мир, и меньше псов..."
В "лубочной" манере с гротескной героизацией поэт создаёт и образ Путина, под чьим "суровым взглядом в плен спешат толпой фашисты, в синем пламени сгорая, разбегаются драконы".
При этом, когда речь заходит о Путине, автор предварительно даёт своего рода "гипнотический посыл", сродни ворожейным заклинаниям Каа перед бандерлогами. Например: "Очередной привет хомячкам-русофобам" или "Повреждение мозга русофобско-нацистской публике продолжается".
Но иногда Дмитрий Мальянц, отбросив все стилистические и жанровые условности, обращается к читателю напрямую грудным лирическим тембром. Таков его пронзительный рассказ о споре Хирурга и Смерти за жизнь тяжелораненого бойца в стихотворении "Привезли парнишку рыжего...", или вот такое – о Родине:
"Родина, Артек ты и Гулаг,
Острый ножик в тёмной подворотне,
Гробовщик и, если надо, плотник,
Первый иней на колоколах.
Ты моя вселенская печаль,
Ночь под Рождество и светлый праздник,
В чернозёме сгинувший УАЗик,
С быстрой лодкой маленький причал..."
Очень часто "иллюстрации-заставки", которые подбирают авторы к своим стихам, выдают характерные особенности их художественной манеры, даже взгляда на мир.
Подобную "картинку" я нашёл и на страничке Дмитрия Мальянца, и она, на мой взгляд, может служить аллегорией его творчества.
Это "иллюстрация" к истории о повзрослевшем, всем известном сказочном герое. На картинке тучный мужчина (уже не "в самом расцвете сил"), давно переросший маленький "ветрячок" на спине, который уже не в состоянии поднять в воздух своего владельца, порхавшего когда-то по крышам. Хотя рогатка свидетельствует, что с детством ещё, вроде бы, не покончено основательно.
А вот на переднем плане, за широкой спиной героя, видна уже опустошённая банка из-под варенья, а рядом стакан с сивухой: детские сказки закончились и начались "сказки" для взрослых, которые поэт начинает рассказывать с того, чем и завершаются сказки для детей. Помните: "и стали они жить-поживать да добра наживать"!
Вот отсюда, как правило, и берут своё начало истории Дмитрия Мальянца, и это как бы вызов "однократности бытия". Несмотря ни на что, поэт продолжает верить, что и у взрослых сказок может быть счастливый конец:
"И жили они долго и счастливо,
Ели сливы с веток висящие,
Спешили любить, не спешили стареть,
Кормили в тихой реке пескарей.
Он вечерами пел ей Вертинского,
Луна за окном низкая, близкая,
Застрявшая между вишней и грушей
Наверное слушала.
Древний колодец, кошка да кролик,
Солнце на небе, одуванчики в поле,
Медная лампа, правда, без джинна,
Утро в тумане, молоко из кувшина.
И не было грустно, и не было скучно,
Гуляли, как дети, держались за ручки,
В гнёздах вороны, в скворечниках белки,
Землю Господь раскрашивал белым.
Праздники, свечи, запах ванили,
Чашки в серванте, "битлы" на виниле,
Звон в Рождество, куличики к Пасхе,
Обычно ведь так кончаются сказки?"
Оглавление: Творческие портреты поэтов-современников / Цикл статей
– Дмитрий Мальянц –
© Юрий Бородин, 2025-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2025-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
