Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность



КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ ПОЭЗИЯ


 


      * * *

      Заблудший сталкер в зоне отчуждения
      Устало брел, судьбу свою кляня,
      Счастливым быть – совсем не преступление
      И можно жить, кого-то не виня –

      Супругу ли, профессора ль с писателем,
      Систему мира, обстоятельств гнёт
      И можно жить, не став в душе предателем,
      Не говоря: "другим же вот везёт".

      Что есть – то есть, отсыпано без меры нам –
      Кто сколько примет!? – зло и благодать,
      А что уж с этим сделать мы намерены,
      Решит не бог, а нам лишь выбирать.

      Вся в паутине комната заветная,
      Войди в нее и верный сделай шаг,
      Жизнь – вариантов множество несметное,
      Но ты иди, сказав: "Да будет так!"

      _^_




      * * *

      Сгущаются силы грозные
      И грязь отовсюду льют,
      А я становлюсь несерьёзнее
      И песню негромко пою.
      О чём же пою – кто-то спросит –
      Да так...напеваю о том,
      Как зайцы травинушку косят...
      Как трудно быть черным котом...
      Не то чтобы мне безразлично все,
      Но грусть ведь не лечит хандру,
      В кармане немного наличности,
      Но в бедности я не умру.
      Владею другими богатствами –
      Умением петь и пахать
      И от того мне и радостно,
      И радость не стырит тать.

      _^_




      * * *

      Время... время, зачем торопливо
      Ты считаешь минуты мои?
      В этой жизни, почти счастливой,
      Развеваются ковыли

      И полынь очищает душу
      Терпким запахом на полях,
      Я законы твои не нарушу
      Сдвинув стрелки назад на часах.

      Сколько дал мне мой бог-вседержитель –
      Не прибавлю свой век ни на миг,
      Я – обычный вселенной житель,
      Мальчик, отрок, мужчина, старик.

      Пусть играю со словом, но чувства
      Я пытаюсь хранить в чистоте,
      Не смеялся я, если мне грустно,
      И, хранивший верность мечте,

      Да...писал неумело, но честно,
      О себе, о седых ковылях,
      Не искавший теплого места,
      Я, бродивший в осенних полях.

      Я люблю этот мир, эту осень,
      Хоть и больно вокруг посмотреть,
      Жизнь – стерня от сжатых колосьев,
      Осень – листьев красная медь.

      Как всегда, все сумбурно и скверен
      Мой убогий хромающий слог,
      Ожидающим счастья – по вере
      Дай хоть каплю, неведомый бог.

      _^_




      * * *

      Много у меня, у дурака:
      Осень есть и небо, и река
      С серою холодною водой,
      Чистый лист бумаги под рукой.
      Есть друзья – немного, но не суть,
      Есть покой и он зовётся "путь"
      Тишина и пачка сигарет
      И душа, идущая на свет.
      Много есть, всего не перечесть:
      Чужды равно мне и месть, и лесть,
      Не подобострастен, не спесив
      И, на удивление, все жив.
      Осень. Жёлтый лист летит к земле
      Словно на небесном корабле,
      Затонувшем в небе октября.
      Я живу. Наверное, не зря.

      _^_




      * * *

      Бродила тень, как конь в пальто,
      Смеялась громко и не к месту
      И лишь озвучивала то,
      Что без неё и так известно:

      "Не лезь к другим, они – не ты,
      Не засмеют так закидают
      И гений чистой красоты
      В ней ничего не понимает.

      Надежда – зло, но – почему?!
      Светить всегда – а свет им нужен?
      Пора увидеть самому,
      Как тонет солнце в грязной луже.

      Пора понять, что ты – один
      И в этом есть твоё спасенье;
      Смотри на мир в стекло витрин,
      Ведь манекенам чуждо тленье.

      Никто, ни с кем и никогда
      Не избежит проклятой доли.
      Неси свой крест, смотри с креста
      Пусть даже скорчившись от боли,

      И ты умрёшь на древе том,
      Не как Христос, но как разбойник
      И вновь придешь, как конь в пальто,
      Расстрига, клоун, бездарь, стоик."

      _^_




      * * *

      И жизнь, как смерть, и отдых, как работа,
      И в голове какая то фигня,
      И ничего на свете неохота –
      Такая вот рутина у меня.
      Как на расстрел, иду я на работу
      И, как на казнь, иду с неё домой,
      Пишу стихи – признанья идиота,
      И манит, словно счастье, мир иной.
      Ни мертвый, ни живой завис в пространстве,
      Не вакуум, не воздух – пустота,
      Всегда один – хоть в этом постоянство
      И нет душе покоя ни черта.
      Осенний воздух – словно исцеленье,
      Пока дышу тобою – я живу,
      Кладу, как шелк, свои стихотворенья
      На мирозданья грубую канву.

      _^_




      * * *

      От щедрот соловьиного бога
      Мне досталось умение петь
      Незатейливым искренним слогом
      О добре, побеждающем смерть.
      О любви, что рождается где-то
      В добром сердце, стремящемся ввысь,
      Щедро сыплет мне в душу куплеты
      Добрый бог, прославляющий жизнь.
      Соловей – неприметная птица,
      Не копается в пашнях, как грач,
      Как орёл, к облакам не стремится,
      Наш башкирский простой сандугач*.
      Память вечна. Мне много не надо,
      Мне не снятся богатства во сне,
      Сквозь века мне вернётся наградой
      Соловьиная песнь обо мне.

      ____________________________
      * сандугач – соловей (башк.)

      _^_




      * * *

      Я – ваш противовес, я – антипод,
      Ведь кто-то должен быть со знаком "минус",
      Не потому ль давно во мне живет
      Стремление продать себя на вынос?
      Я – белый ворон в стаде гопоты,
      Я – Вечный Жид для вас, живущих с толком,
      Я говорю со временем на "ты",
      И вызываю страх и кривотолки.
      Моя печаль – клеймо, но дело в том,
      Что я клеймился собственною волей,
      Я – неба раб и горд своим ярмом
      И не скорблю, распахивая поле
      Для новых жатв, что мне не увидать,
      Для новых слов, что сказаны не мною.
      Я – зеркало, я должен отражать,
      Но я доволен выбранной судьбою.

      _^_




      * * *

      В месте слияния рек Ашкадара и Белой,
      Там, где сплетаются струи стремительных вод,
      Как онемевшие слёзы с ветвей индевелых,
      Ветер ольховые шишки роняет на лёд.
      И невдомек нам, одетым в тулупы и пимы,
      Вечно спещащим, ворчащим на лютый мороз,
      Сколько снежинок в эти холодные зимы
      Созданы были из кем то непролитых слёз.
      В месте слияния рек Ашкадара и Белой
      Да и повсюду – зима, холода и пурга,
      Снова слезинки деревья роняют несмело,
      Чтобы от их чистоты засияли снега.

      _^_




      * * *

      Когда закончится поэзия,
      Когда умолкнут небеса,
      Когда скользнет по коже лезвие
      И онемеют образа,
      Когда затихнет изначальная
      Во мне симфония любви,
      Когда слова необычайные
      Устанут жить в моей крови,
      Когда нелепицей окажутся
      Мои угрюмые стишки,
      Когда в узлы надежды свяжутся
      И станут видными грешки,
      Когда поля накроет дымкою
      И станет горькою вода
      Уйду бродягой-невидимкою
      В страну, где не был никогда.
      В страну, где солнце не кончается,
      Где нет заката – лишь рассвет,
      Где жизнь моя лишь начинается
      И в ней ни сумрака, ни бед.
      В страну, где небеса лазоревы,
      Где есть надежда и мечта,
      В страну, где жизнь не опозорена
      Заменой идолом Христа.

      _^_



© Динислам Алтынгузин, 2022-2023.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022-2023.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Третья осень в Урюме [Уже ноябрь. Березки, черемуха и верба в моем дворе облетели. В деревнях, как правило, срубают все, что не плодоносит, или, по крайней мере, не заморское...] Ольга Кравцова: "Не стенать на прощанье и влюбляться навек": о поэзии Александра Радашкевича [Поэзия Александра Радашкевича притягательна своей смелостью, даже дерзостью ума и речи, загадочна именно той мерцающей магией чувств, которую обнаружит...] Андрей Мансуров: Начистоту – о рассказах А.И. Куприна [...после их прочтения остаётся тягостный осадок: что герои такие тупые и безвольные, и не испытывают ни малейшего желания улучшить свою судьбу и жизнь...] Алексей Миронов: Сомнительный автограф [Так бы хотелось быть воздухом лётным, / невыдыхаемым, неприворотным. / За поворотом бы ахнуть в потьме / так бы хотелось, конечно, и мне...] Георгий Чернобровкин: Качание эпох [Подумаешь, что можно вдруг шагнуть / за грань стекла и за вечерним светом, / зимы познать действительную суть, / что ведома деревьям и предметам...] Леонид Негматов: Улица Леннона [Ночь привычно шаркает на запад, / шлейф с подбоем синим волоча. / Вслед её походке косолапой / не смотрю. Я наливаю чай...]
Словесность