АВТОПОРТРЕТ В СИНЕМ
Иллюстрация автора |
Эта история... началась с одной уборки. Я вытащила
все ящики из туалетного столика и разложила их содержимое. Последним возник
флакон синего стекла с золотой крышечкой. Когда-то в нём был волшебный
крем - очень дорогой - нежный, прохладный, похожий на чуть голубоватый
шёлк.
Лет пять тому назад я как-то вдруг измучилась...
Космический мусор обрушился на мою планету, и я не успевала убирать - груда
пыльных обстоятельств мешала дышать, глаза воспалились от ядовитого марева,
ползущего с экватора, и не было дождя.
И тогда я отправилась в косметический магазин
и миновав дешевые полки пахучего, большого и яркого, остановилась перед
ласковой сиреневой старушкой, стоящей на хрустальном мостике. Она сделала
шаг навстречу и спросила:
- Что с вами, милая?
- Видите-ли, моя планета...
- Да, эта дурацкая активность Солнца...
поверьте на слово, к добру никогда не ведёт.
- Вы думаете?
- Я знаю. Все эти вспышки энергии
- не от большого ума, поверьте. Конечно, протуберанцы - красиво, но согласитесь,
истинная нежность достаётся Луне. Прелесть компромисса, оттенки, постоянство
изменчивости... впрочем, я заболталась. Проходите, милая, ай-ай-яй... да
вы просто измучились... можно я буду называть Вас Милая?
- Умоляю, да...
- Так, для начала нужно поплакать...
Вы давно не плакали?
- Давно - я, видите ли, сильная...
- Какое несчастье... Очень сильная?
- Да.
- Может быть, всё не так уж безнадежно,
может, Вас обманули? Что Вам сказали?
- Ты, мол, не плачешь, значит ты
сильная, и тебе нельзя плакать.
- И Вы... действительно не плачете?
- Ещё как... однажды я плакала не
переставая три года...
- Ну?
- Никто не заметил...
- Ай-яй-яй, Вы, должно быть, продолжали
убирать, кормить, а свои носовые платки стирали, гладили и складывали в
стопочку?
- Конечно, как же иначе...
- Да, случай действительно не простой...
Вы не сердитесь, что я расспрашиваю? Ведь мне нужно подобрать Вам самый
подходящий крем.
- Что Вы, меня так давно никто
не расспрашивал... я и не помню...
- А что Вы помните?
- ... Эхо... мои слова возвращались мёртвыми...
знаете, шуршанием... когда хочется исчезнуть...
- То-то я смотрю, что Вы совсем
ушли в себя. Вот, пожалуй, Вам подойдёт - раскрывает и защищает - сами
понимаете, что эффект достижим только в сочетании..." - старушка протянула
синий флакон с золотой крышечкой: "Но это очень дорого, милая, простите.
Нам тут приходится, сами понимаете, тратиться... один флакон... заметили
- он синий? Знаете, сколько это стоит, синий? Мы могли бы и фиолетовый,
скажем, или даже вишнёвый, но к счастью наши клиенты платят за качество.
- Может быть у меня не хватит?
- Что Вы, я давно не встречала такую состоятельность.
Сколько вы тогда проплакали? Три года? Убирали, кормили и платочки складывали
в стопочку?
- Да.
- Вполне достаточно. Вам - флакончик,
а нам - те три года. Меняемся?
- Да.
- Вот и славно. Вам повезло. Утром и вечером...
смотрите, внутри там такая кисточка, можно рисовать... и доверьтесь
впечатлению - классический стиль хорош в искусстве, а в жизни нужно быть
- вот, прочтите инструкцию: здесь на девяти языках... - одно и то же....
А те три года даже и не вспоминайте - их больше нет - ни единой слезинки...
Все хлопоты по пересылке берём на себя. Значит так, завтра мы делаем солнечное
затмение, скажем, процентов на восемьдесят, хватит, пожалуй, и никто даже
не заметит. В четверть третьего Вас устроит? Отлично. Так вот, ровно в
два с четвертью выходите к себе во дворик, берёте шланг для полива и направляете
струю на Солнце, а мы, со своей стороны, тоже примем меры. Мгновение -
и всё прекрасно. А потом воду закрыли, шланг на место... ну, вы знаете,
не мне Вас учить прибираться... И сразу - к зеркалу, открывайте флакончик
и кисточкой... Удачи, милая... Распишитесь...
- Кровью?
- Бог с Вами, милая... впрочем, у Вас
какая группа?
- Вторая, резус положительный, вены голубые...
- Так я и думала - кровь решительно не
при чём. Просто распишитесь, мол, плакала в дни рождения - этого достаточно...
Солнечное затмение на этот раз лучше всего было
видно в соседнем дворе - видимо, фокус рассчитывали по старой системе,
а это всегда ведёт к погрешности. Кроме того, яблони в наших дворах очень
похожи, хоть они и разного сорта, но по виду не отличишь - только на вкус,
так что, легко ввести в грех.
Но когда с неба - прямо на кусты роз - вернулась
вода... никакой мистики: просто я, как всегда, устраивала себе летний дождь.
Дело в том, что волею обстоятельств, я живу в таком месте, где нет - совсем
нет - летних дождей и, конечно, это не просто... и может стать первопричиной
слёз.... А когда я жила в месте, где дождей было много, то мечтала о безоблачных
небесах... Летний дождь - самое простое из всего, чему я научилась: направляешь
шланг в небо и на покатую крышу веранды так, что вода возвращается слегка
потеплевшей - прямо в поднятое к небу лицо с полуприкрытыми глазами. Полуприкрытость
- непременное условие игры - как иначе довериться впечатлению?
Для начала я решила, всё же, рисовать в классическом
стиле, то есть, не покидая плоскости - чтобы хоть как-то определиться.
Дело в том, что в инструкции по применению крема совсем не оказалось перевода
на русский, а этот язык, к несчастью, единственный способ моего общения,
и это обстоятельство - вторая первопричина слёз... "Как быть" написано
на английском, немецком, французском, японском, китайском, арабском, и
ещё на трёх, неопознанных мной, но не на русском - как будто, русские
не покупают у этой фирмы, то есть, нет прецедента... впрочем... может быть,
я - первый клиент...
Прежде всего мне пришлось освоить плоскость полотна,
а потом уж заняться автопортретом. Мне нужно было привлечь внимание какими-нибудь
общепонятными символами, не вызывающими агрессии. Раньше я тоже совершала
попытки такого рода. Так, например, готовила суп из разноцветных овощей:
сладкого перца - красного, жёлтого и салатового, - оранжевой моркови, белой
и фиолетовой капусты, зелёного горошка, - и подавала всё это в синих тарелках.
Но мои усилия съедались равнодушно, и я поняла, что из жизни невозможно
создать произведение искусства, и что этот путь - тупик. Трудно признать
ошибку, когда путь пройден почти до конца и это - третья первопричина слёз.
Подытожим: сухость небес, вавилонское столпотворение
и запоздавшее покаяние в сочетании с солнечным затмением, создали эффект
моего присутствия на презентации крема на русском языке.
Уходя в сторону, скажу, что сиреневая старушка
из косметического магазина была внучатой племянницей той старухи, которую
печально известный студент зарубил в Петербурге. В знаменитом русском романе,
к сожалению, не описан ни один случай исхода. А на самом деле, у старухи
была сестра - близнец, и она ещё в молодости уехала в Париж и работала
там - поначалу, конечно, - в услужении. А потом благополучно вышла
замуж за булочника и родила ему детей, которые говорили уже на парижском.
А младшая её дочка обладала тем самым шармом, который возникает, как награда
за исход, уже во втором поколении. Так что в русском романе могло быть
всё не так уж и безысходно, если бы автор не шёл на поводу у своих читателей,
не терпящих чужое спасение. Сестры довольно долго переписывались, и парижанка
посылала в Петербург на рождество булочки и описывала ностальгию по России
так красочно, что отбила у сестры охоту к любой перемене мест, и это к
старости испортило её характер настолько, что соблазнило молодого психопата
на преступление.
Вот, на самом деле, первопричина убийства, а
не только деньги... Деньги, как известно - только эквивалент, а психопат,
в переводе на девять фирменных языков - это "человек неразумный", то есть,
раб своей психики, и не способен жить свободно: согласно инструкции по
своему применению.
С крыши ещё капало, когда я устроилась перед зеркалом
и отвинтила золотую крышечку у синего флакона. Понюхала прекраснейший из
всех кремов, которые когда-либо давались мне в обоняние... Это был даже
не аромат, а его архетип, для которого мой нос был недостаточно совершенен,
и только мысленно я осознавала, как утончён запах. "Бесконечно" - думала
я :"Жаль, что моё обоняние недостаточно совершенно, чтобы оценить его,
но я верю в него - доверяю впечатлению о креме..."
Я прикоснулась кисточкой к лицу и ощутила нежность
и силу прикосновения. "Как жаль, что я не могу разменять своё новое ощущение
на привычную мелочь так, чтобы пережить его последовательно: одно за другим
- растянутым во времени, а не сжатым в мгновение - на что я не способна..."
"Господи" - думала я: "в одно и тоже мгновение
я должна суметь ощутить и осознать бесконечное и бесчисленное, и суметь
поступить... - повести себя относительно... - быть - возможно ли это, Господи?
У меня даже нет инструкции на русском..."
И тогда я, испугавшись, что не сумею быть, закрыла
золотую крышечку, решив прежде нарисовать натюрморт простыми масляными
красками на небольшом холсте: суп из пёстрых овощей в синей тарелке. Это
сложнее, чем устроить летний дождь - облить небо водой и зажмурить от счастья
глаза. В живописи, даже на плоскости, необходимо знание множества важных
вещей. Например, про льняное масло: оно совершенно необходимо, чтобы подмешивать
его на палитре, смягчая краски. Сплетничают, что художники присутствуют
в своём творении частично - "глазом и рукой" - но это не так. Даже если
художник отрезает себе ухо, он при этом не забывает добавить в краску льняное
масло, что говорит о его святой вере в инструкцию о бытие. А ухо - дело
житейское - мелочи жизни - мелочь - понимаете? То есть, когда обладатель
флакончика из синего стекла на мгновение не справляется со своим несовершенством
и не может быть, то есть, вести себя относительно,... - он разменивает
своё впечатление на мелочь, чтобы пережить его произвольно... И этот компромисс -
архепричина отрезания уха....
А тут, как раз, подошел день моего рождения. А
так как я не решилась воспользоваться флаконом, то сделка не вошла в силу,
и я весь день провела в слезах, но на этот раз я не тратила их зря - напротив,
специально усилила сороковой симфонией с тем, чтобы наш с Моцартом суп
в синей тарелке произвёл впечатление на хорошего человека и, может быть,
даже на плохого.
Поднявшись вверх, замечу, что это движение -
единственно достойный способ отличить хорошее от плохого. Хорошее часто
похоже на плохое и наоборот... Всё зависит от фокуса. Так, например,
прелесть восхода и заката могут ощущаться одинаково, но... далее - в продолжении
ощущений - в осознании Солнца... его явлений... путей... То есть,
невыносима жизнь на Васильевском острове со скверной старухой, и один исходит
в Париж, а другой - напротив - остаётся со старухой навеки.
Я использую слова "хороший - плохой", потому
что они - из инструкции по применению крема, который я купила для себя.
Это было лет пять тому назад: действительно, я как-то вдруг измучилась...
Космический мусор обрушился на мою планету, и я не успевала убирать: груда
пыльных обстоятельств мешала дышать, глаза воспалились от ядовитого марева,
ползущего с экватора и не было дождя. Мне нужно было на что-то решиться
и я бы уехала, пожалуй, в Париж, и даже пошла бы на первых порах в услужение
к булочнику, но мне нечем было платить: за перемену места приходится платить
временем из будущего, а у меня уже не было его, и я заплатила прошлым -
тремя годами... Меня даже назвали "Милая" и дали в подарок синий
дождевой зонт с эмблемой фирмы.
Признаюсь, я не сумела бы зарубить старуху даже
не потому, что верю, что это зло, а потому что это плохо... - мне. И студенту,
как оказалось, было плохо, но он преступил... - через себя...
Я привела его однажды в косметический магазин
к сиреневой старушке. Конечно, она не знала, что этот молодой человек когда-то
убил её двоюродную прабабушку... Знаете, что она ему сказала?: "Простите,
фирма очень сожалеет, но у нас нет подходящего для Вас крема" - должно
быть, сочла несостоятельным. И... подарила ему зонтик и два бесплатных
билетика на гамбургеры в закусочной на первом этаже.
Допускаю, может быть, кому-то и хорошо...
убить... если нечем платить за качество... - не знаю, простите... попробуйте
обратиться в другую фирму и возьмите в подарок эту картинку с синей тарелкой
- повесьте... где-нибудь... там... где проживаете...
Я нарисовала несколько натюрмортов в разном освещении:
со связкой луковиц на столе и с апельсинами у керамического горшка,
с мятой салфеткой и бокалом с вином, в котором светился отблеск лампы.
Почему-то более всего всем нравился этот бокал - на тонкой ножке с красным
вином и бликом. Эффект достигается простым касанием кисти - куда больше
мастерства понадобилось для салфетки, небрежно брошенной в углу полотна...
Странно, суп на полотне произвёл впечатление большее, чем настоящий...
Меня... стали замечать, словно я впервые материализовалась среди нарисованных
мною предметов... И тогда... я стала описывать суп - его дивный вкус, ароматный
запах, чудную пестроту и синеву тарелки... и текст произвел впечатление,
а моё присутствие стало очевидным - настолько, что у меня даже появился
дом и сад.
Наконец, овладев пером и кистью, я решилась приступить
к автопортрету. Достала синий флакон, открутила крышечку... - флакон был
пуст... нет не совсем так... Он был полон... бликом в глубине бокала...
запахом летнего дождя, молчанием птиц, короткой грозой...
Крем исчез...
Я посмотрела в зеркало и увидела в нём себя...
сентябрь 99 г.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
