НЕМАЯ СЦЕНА
У театрального подъезда ревизор притормозил и неодобрительно покосился на выставленный репертуар, где тоже значился ревизор, а он не жаловал кривляния и насмешек над мундиром. Тротуар был усеян окурками и пивными банками. Мела поземка, посвистывал ветер. Было шестое января, и город смахивал на вяло, нехотя оживающий труп.
Ревизор толкнул стеклянную дверь и вошел. Никто его не встретил. Он заглянул в фойе, и там царил кавардак. Растрепанные, чумазые дети пялились в девайсы. Их подвыпившие родители - главным образом, отцы, отряженные на утренник в наказание за новогоднее свинство - бродили полупьяные, курили, некоторые дремали на банкетках. Ревизор посмотрел на них не без зависти. Потом отвернулся и направился к двери с табличкой "Администрация". Требовательно постучал. Из-за нее развязно откликнулись:
- Открыто.
Ревизор вошел. Он коротко представился:
- Роскомнадзор.
Несвежего вида мужчина с дежурной угодливостью перегнулся через стол:
- Директор театра, он же главный администратор и художественный руководитель. Лауреат. Я вас внимательно слушаю.
- Позволите присесть?
- Кто же вам запрещает?
Ревизор опустился в кресло и сцепил кисти на выпуклом животе. Покончив с предисловиями, он перешел к сути, и голос у него стал зловещим.
- Нам пишут жалобы. Уже вторые сутки, и количество растет. Это настоящий шквал. Звонков тоже много. Волнуются, переживают - что случилось с их отцами, мужьями, женами, детьми и внуками? Их нет уже пять суток. Чем вы тут занимаетесь?
- Ожидаемый вопрос, - кивнул администратор. - У нас договоренность с министерством передовых технологий, и все вопросы - к нему. Мы испытываем новое устройство. Как сейчас принято выражаться - девайс. Это сюрприз. Мобильное приложение. В дни школьных каникул.
- Доберемся и до министерства, - пообещал ревизор. - Что за устройство?
- Это своего рода пульт дистанционного управления. Позволяет ставить спектакль на паузу.
- Зачем?
- Ну, мало ли. Кто-то устал, захотел в туалет или проголодался. Кому-то нужно позвонить. Перекурить. Перекусить в буфете, осмотреть экспозицию.
Ревизор неопределенно махнул рукой:
- Это они там экспозицию осматривают? Пьяные, как свиньи! Дети шляются без присмотра, тыкают в свои кнопки...
- Так антракт, - улыбнулся лауреат. - Сейчас дадут звонок, и они с грехом пополам потянутся обратно.
Действительно, раздался звонок.
- Ну, не все, - уточнил администратор. - Но спектакль худо-бедно продолжится. И будет идти, пока кто-нибудь снова не остановит.
- Пять суток, помилуйте!
- Ну и что? У нас отличный буфет. Канализация в исправности, недавно ремонтировали. Да посмотрите сами, сейчас начнется!
Звонок повторился.
Ревизор мрачно встал, расстегнул пальто, снял шапку.
- Что у вас идет?
- "Доктор Айболит", - улыбнулся администратор. - Его новогодние приключения. Вы сами увидите, актеры трудятся на износ! В буквальном смысле.
- С чего бы вдруг? Такая сложная пиеса?
- Не очень сложная, но им никуда не выйти. Постоянно замирают. Вот кому впору жаловаться! Но они верны театральной стезе, и это настоящий трудовой подвиг.
Они вышли из кабинета и проследовали в фойе.
- Не бегай так, ушибешься, - заботливо бросил администратор какому-то малышу, который тупо сидел и икал, таращась на гору конфетных фантиков. На пухлых щеках расцветали красные аллергические пятна.
Ревизор посмотрел налево, направо. Из-за угла торчали ноги, кто-то лежал. Пол был усыпан серпантином и конфетти, валялся чей-то дурацкий колпак. На стопке театральных программок стояла полупустая бутылка с нахлобученным пластиковым стаканчиком. В другом углу было наблевано, плавал табачный дым.
- Это да, - не замедлил сознаться администратор. - Это у нас вопиющее нарушение, но с нарушителей и взыщем. Все их мерзости записываются на камеру.
Двери в зал были распахнуты. Внутри царил полумрак.
- Возьмите бинокль, - шепнул администратор.
На сцене стоял в полусогбенной позе Доктор Айболит. Очередная пауза застала его в таком положении, и теперь ему было не распрямиться. В зал струился сложносоставный, тяжелый запах немытых тел и выделений.
- Это Африка, деточки, - прохрипел, держась за поясницу, Айболит. - Здесь живет Бармалей!
- Ой, ой! - запищала Обезьяна Чичи. Ревизор рассмотрел в бинокль, что у нее мокрые штаны. - Давайте позовем Деда Мороза и Снегурочку!
- Это идея! - обрадовался изможденный Айболит. - Ну-ка, дружно: Сне-гу-роч...
Он снова замер. И Обезьяна окаменела. Еще замерли Витя и Маша, испуганно обнявшиеся; завис выглядывающий из кулис Бармалей. Парализовало Бабу Ягу. Бегемот, почему-то наряженный приблатненной шпаной, так и не поднялся с корточек. Крокодил вытаращил глаза. Он как раз собрался проглотить солнце в исполнении огромного фрукта под названием "помело", но не успел. Его зеленое рыло начало медленно наливаться синевой. Из неуклюжих лап со стоном вывалилась гармошка.
- Опять! - послышался чей-то недовольный голос. - Хорош тормозить!
- Я поссать схожу, ладно? - агрессивно ответил другой.
Дети взялись за планшеты. Глухо звякнули стаканы, кто-то чиркнул спичкой. Зазвучали приглушенные разговоры. В Бармалея бросили пластиковую пивную бутылку. Тот не шелохнулся, бельэтаж лениво заржал.
- Видите, все довольны, - заметил администратор. - Можете поговорить и убедиться, если вам этого мало.
Ревизор молча взирал на происходящее. Его кулаки медленно сжимались и разжимались.
- Вы заплатите миллиардный штраф, - выдавил он.
Действие возобновилось.
- Разбойники, ко мне! - заблажил Бармалей.
Крокодил выплюнул плод и прерывисто задышал. Бегемот сел, у него отнялись ноги. Витя и Маша собрались расцепиться, но у них свело руки.
- Снегурочка! Снегурочка! Снегуроч...
Очередная немая сцена застигла труппу в новых, не менее нелепых позах, с выпученными глазами.
- Вы слышали? - повернулся к администратору ревизор. - Один звонок - и вас навсегда закроют. Не затрудняйтесь поисками места, вас еще сразу и посадят...
- Да полно вам! - испугался администратор. - Сейчас все исправим. Тут до конца осталось всего ничего. Постойте здесь, я поставлю на паузу зал...
Он поспешил на сцену, никто не обратил на него внимания. Очевидно, его приняли за зрителя, который решил поучаствовать в пьесе и покривляться среди беспомощных актеров. Должно быть, такое уже случалось и даже приелось.
Администратор вложил в руку Айболита смартфон. Пощекотал экран, и ситуация волшебным образом изменилась. Все сделалось наоборот: зал оцепенел, а сцена пришла в движение.
Айболит с усилием разогнулся.
- Уфф, - блаженно выдохнул он.
Витя и Маша разомкнули объятия. Им было обоим под сорок, и Витя страдальчески взвыл от затянувшейся эрекции.
Обезьяна спрыгнула в зал и подступила к какому-то папе. Тот остекленело смотрел перед собой, держа в руках блюдечко с бутербродом. Туда Обезьяна и харкнула.
Айболит расстегнул чемоданчик, вынул шприц и хирургические инструменты. Тоже начал спускаться в зал.
Из кулис потянулись осатаневшие разбойники во главе с Бармалеем.
- Это у меня настоящая сабля! - заверил безмолвных зрителей Бармалей.
Он прыгнул и очутился сразу в четвертом ряду. Свистнул и чавкнул клинок.
- Не трогайте Роскомнадзор! - спохватился администратор, но никто его не услышал и слушать не стал.
апрель 2019
© Алексей Смирнов, 2019-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2020-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
