Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ПЛАЧ  ПО  ГЛУПОСТИ




Десять лет я не слушаю музыку. Она меня не раздражает, не мешает, а просто я не слушаю ее, и причина этому всего одна: я не люблю вспоминать. Словно кто по моей памяти прошелся наждаком и вытер все напрочь.



Получается, что у меня один день лучше другого. И чем ближе к середине жизни или, вероятнее, ближе к концу, я ощущаю себя все уверенней, давно пережевав тысячи ошибок, привычек и привязанностей. Наконец начинаешь воспринимать мир не как затянутый половой акт, как это бывает в поллюционном возрасте, когда мир открывается гигантский, прекрасный и созданный лишь для тебя одного красивого. Я не могу любоваться старыми городами, потому что они вызывают у меня тошноту - будто смотришь на пустое место, где ты растратил года на никчемную пассию, просто разводившую тебя на чувства, деньги и большую любовь. Начинаешь понимать, что мир вертится возле двух основных столпов - секса и денег. Прочее - эфемерные выдумки для избранных.

С музыкой у меня связана добрая половина молодости. На моих глазах поднимались такие киты как Скрипка, Середа, в России - Цой и Башлычев. Все стали легендами, в том числе и я, но большинству для этого нужно было перейти грань, что называется жизнью. Ведь обязательно нужно что-то терять, по-дурному, чтобы приобрести дар - эфемерную цацку, о которой забудет уже следующее поколение.

А еще стоит вспомнить Славика Кириленко, Олеся Дония, Толика Сухого и того же Пиховшека. Все это вызывает во мне какую-то мутную волну виноватости: блин, ты мог бы влезть в политику, а тогда бы... О, тогда бы... Бац - и у меня ничего не срабатывает. И слава богу!

За моим домом стоял пустырь. Я любил, отлежавшись от суеты дней, вылезть на балкон и посмотреть на красный кустарник, прямо-таки висевший в чистом синем пространстве. Прекрасно, эстетично, как советские трусы с бантиком на заду. Но спустившись, видел на том месте кучи протезов, презервативов и всякого мусора. Периодически милиция кого-то там вылавливала или находила с вываленным синим языком. Сейчас там гигантский гипермаркет стройматериалов. Ты можешь пройти вдоль широких стеллажей с пилами и ножовками, ножами и отбойными молотками. Рай для мещанина и маньяка. Там находишь все, что тебе нужно, а не толчешься с мешком макулатуры за томиком А.Дюма-старшего и не стоишь за гнилыми селедками-ивасями в очереди, ничего в результате не получив. Не можешь ляпнуть какой-то анекдот и попасть - хорошо, если так - на 15 суток. И много, много чего еще, вплоть до холодного свежего пива на опохмелку - в крайнем случае, прогнивший кисляк и рожа участкового с утра.

Возле моего подъезда часто собираются пенсионеры. Невольно слушаешь их разговоры и понимаешь, что о чем-то ином этот плач. Не о гнилых селедках, вшивых тамбурах электричек, тюрьмах и грубых колготках, за которые микрорайонные донжуаны нагибали не одно поколение женщин. Мир плачет по-новому, о другом, непонятном. Поэтому я, потеряв и приобретя опыт, почти никогда не плачу, ну, по крайней мере, неделями и годами. Я матюкаюсь, когда опаздываю на поезд, я ругаюсь, что не успеваю в какой-то гипермаркет, я жалею о женщине, которую любил и которая оказалась больше плодом моих фантазий. И все труднее мне жить в стране, где пока что ценится не талант, а панибратство и знакомство. Люди, что собираются возле моего подъезда, в те времена, наверно, были не намного старше меня нынешнего. Вот отчего делается грустно. Жизнь коротка, а мы переводим ее на всякую похабень. Так что ничего особенного, кроме фобии, в ностальгии нет. Широкое поле для психиатра, писателя и больного на голову. Но я почему-то всегда помню, на какой остановке я зашел, а вот на какой выходить...




© Александр Ульяненко, 2008-2018.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2018.
© Сетевая Словесность, 2008-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Татьяна Шереметева: Шелковый шепот желаний [И решил Томас отправиться в морское путешествие. Жизнь на корабле особенная: там нет забот - все они оставлены на берегу, там можно думать только об удовольствиях...] Макс Неволошин: Подстава для Кэролайн [Кэролайн из тех барышень, которых хочется утешить или защитить от чего-нибудь. Желательно, обняв за плечи...] Ирина Кадочникова: "Отчего, неизреченный боже, ты меня покинул на меня..." (О творческой биографии Алексея Сомова) [Эссе Ирины Кадочниковой о творчестве поэта Алексея Сомова получило первое место в конкурсе "Уйти. Остаться. Жить" на лучшее эссе о рано ушедшем молодом...] Сергей Комлев: Чтобы жизнь после смерти оставалась легка [Так хотелось вина, чепухи, / много сдобы да бабу пуховую. / Но мне выдано - полночь, стихи. / И сережка зачем-то ольховая...] Виктория Кольцевая: Картинки с выставки [Давай останемся в реальности, / в эфире, / надвое расколотом. / Везде чума, / мой милый Августин, / и всюду шнапс дороже золота...] Сергей Сутулов-Катеринич: Мартовская Ида [Года и годы обитания в этой растреклятой и распрекрасной паутине подарили мне массу встреч...] Михаил Ковсан: Скользкий путь в гору [Ставни захлопывались. Свет выключался. Дверь закрывалась. И тьма стремилась меня поглотить. Я всматривался в щелочки ставень. Я вслушивался в звуки за...] Олег Демидов: Фатум, залёгший на дно (О книге Юрия Кублановского "Долгая переправа: 2001-2017") [К юбилею Юрия Кублановского вышла книга избранных стихотворений "Долгая переправа". В неё вошли тексты, написанные в XXI веке. В преддверии восьмого десятка...] Александра Шевченко: Не то чтобы модерно [...ходят утаптывая круги в снегу / хлопают рукавицами по бокам / в небе над ними зреет луна-чека / /дернем/ а сам-то можешь /и сам могу/...] Ал Пантелят: Игры закончились [что делать нам / когда мы уже собрали / свои стадионы...]
Словесность