Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



RUSSIAN LITERATURE

(Стихи 2002-2011 гг.)


 


      * * *

      я не знаю: это явь?
      это явь иль сон?
      я не помню, был ли прав,
      довод был весом?

      не пойму я: это сон?
      сон иль мандельштам,
      иль неведомого стон,
      дАденого нам;

      я не вижу: это сын?
      прАдед, дочь, отец?
      быть кому-нибудь связным
      нужно, наконец;

      понимаю: в эти дни
      тянется, виясь,
      родовая эта нить,
      неземная связь.

      лепет это или звон,
      там или не там?
      не уверен, был ли он
      и куда пропал,

      если был, а если нет -
      будет ли, придёт
      стих как яркий лунный свет,
      жизни оборот?

      _^_




      КОЛУМБ

              Р. Д. Т.

      ну же, друзья, надобьём яйцо!
      слава открытий - к чему, зачем же?
      красное катится колесо,
      зубы хрустят - придорожный жемчуг;

      сотню последнюю перебей -
      легче ли станет, тепло ли будет?
      что из того, что среди людей
      твоих затесались чужие люди?

      брось, отрави их, сожги венец,
      вынь корабли из-за пазух, мЕли -
      банки, прости, - на худой конец,
      вряд ли, но тоже сгодятся в дело;

      из многих вещей сколотить судьбу -
      из нищеты королевской крови -
      что там ни будет, а всё ж, колумб,
      час уходить твой давно уж пробил;

      если не нужен родной стране,
      очень несложно найти другую,
      по выдумке двинув пешком, на коне,
      под парусом яйца давить вкрутую.

      _^_




      * * *

      улетая в америку, не забудь,
      что обратно вряд ли случится путь,
      по небесным звёздам, задрав главу,
      вычисляй: на флаге или в гробу;

      палец вверх тяни в небольшой тщете,
      зазывая мальчика - на щите
      принесёт он выпивку: сыр, вино, -
      мы в америке, сэр, и уже давно;

      раз открыв, ему не закрыть уж рот,
      балагур, хоть и жмот, и второй пилот,
      а механик - вор, но без них - кранты,
      мы летим, не чувствуя пустоты,

      что под нами, вряд ли мы видим лес,
      да и флаг над нами, что глядит с небес,
      и соседей трудно узреть во мгле,
      точно ты во сне, а они - в земле;

      нагружаясь влагой осенних дней,
      жАром солнца, светом его лучей -
      вровень - ты не забудь, хотя
      и забыв бы, - ты бесконечно пьян.

      на такой высоте бесконечно всё:
      волосы, ежели повезёт -
      нож, соломинка, каблуки,
      и всегда - капроновые чулки,

      даже эта жизнь, непонятно чья,
      как и счёт ничейный: это чьё - ничья?
      и в твои ворота непременный гол,
      выходи на берег, руки вверх, монгол!

      _^_




      НЕРОЖДЕСТВЕНСКИЙ РОМАНС

      город - серая-серая черепаха,
      покрытая серой пылью, сЕрой, плахой,
      предпраздничной суматохой, весельем, страхом
      передвижения, пустынным прахом.

      в вифлееме нет слухов о новом чуде,
      не родился никто - не бывать иуде,
      ни звезды, ни царей, ни вина в сосуде -
      иноверец только в динамик нУдит.

      кто ж в пещере лежит - не пастух с отарой?
      джин в бутылке, гномы, змея с отравой?
      не жена ли с мужем и всей оравой?
      пустота; лишь шакал свою пасть раззявил.

      ни архангела нет с его чУдной вестью,
      ни по всей стране не сыскать невесты,
      но и грусти нет: о пустом-то месте!
      вой, повсюду вой, - или это песня?

      да и чёрт со всем - ну другие лица,
      ну предмет не тот, чтоб ему молиться,
      коль под богом ходим - к чему же злиться,
      а жалеть кого-то - так уж младенцев.

      ночь. треклятая холодина
      льётся с пустынных небес в пустыню.
      забить бы шакалии глотки глиной!
      ходит старик ищет мать да сына.

      _^_




      ОТРЫВОК

      три источника, лопоточника, три марксиста,
      дух румяный, круасанный: что-то жарят, -
      не сгорело бы монисто; было счастье, было близко;
      что осталось нам на память? вот на полках бы пошарить.

      дверь закройте: дует, дует; булочник в печи шурует -
      то ли дьявола гоняет, то ли анти ли семита;
      не война, а мир стреляет, мирный житель марширует,
      всем старухам - по корыту, бродит с мордою набитой

      золотая-золотая, старика приобнимая, -
      у ловца не сеть под мышкой, а сказание с синая,
      и не слово вылетает воробьиное, а пуля,
      и врывается в европу, как орда монголов, хули.

      за порошей - запорожцы, как за летом сразу осень,
      новый год уже не белый, окроплён казацкой кровью;
      как ещё нас где-то терпят, как земля нас ещё носит,
      не балуя напояя белой влагою коровьей.

      ты попробуй навостри лыжи прям за рубежи,
      не в калашный ряд - в сорбонну, в краснобабелевоконну,
      имени усов ржаных командарма (цвета ржи,
      т. е. ржавого металла). расцветалло. на балконно.

      наш еврей да их еврей - пролетарий поскорей,
      хорошо шагать нам в ногу к харе кришне, славе богу
      от морей цветных и южных - и до северных морей,
      где подъять мы сможем флаг, а не только, скажем, ногу.

      _^_




      ПРОЩАНИЕ С XX-М ВЕКОМ

      I.

      меняя постели, империи, города -
      столь же маленькие, как и ты, -
      перчатки, как знак совета,
      моря и реки, лиманы и неводА,
      сплетённые на деньги ротшильда и калитЫ,
      языки и песни на них, что спЕты;

      привыкая к размерам деревни неважно где,
      к отсутствию многого, даже сна,
      постоянному новоселью,
      к бесконечным телам бесконечных дев -
      иногда без любви, иногда без зла,
      никогда не заканчивающихся постелью;

      вычитая людей, с которыми рос,
      прибавляя на чай им по мере сил,
      а кому - на водку,
      чтоб на севере, вспоминая нас, не замёрз,
      а на юге - чтоб поостыл
      пехотинец с пехоткой;

      обнимая всё, до чего не дойти
      ни ногами, ни между, ни головой,
      ни знаньем, ни силой, -
      я сижу на стуле на полпути
      между мать - и - мачехой и травой
      могилы.

      II.

      тираны уходят. комиссары,
      вожди, генералы, народности
      приполярья: коми, сарры
      заботятся о непригодности

      к дневному времени суток,
      к маршброскам, уставам, ранениям;
      за одного цезаря брутто
      они б отдали, без сомнения,

      весь сенат, рыбе большой в угоду,
      плывущей на запад с востока,
      они сыплют чего-то в воду,
      не знающей ни истока,

      ни смысла в чём-либо -
      кроме, ясно, движения, -
      и видят лишь ножку гриба
      в последнее воскресение.

      III.

      густарники благоухают. август,
      приблизившись к заветной середине,
      на перепутье рассуждает сам с собою: нА-кось!
      вот я, давно мечтающий о сыне,

      теперь отец; да, презабавно. плохо,
      что дни мои, часы мои, недели, -
      всё сочтено, империя моя - пример порока,
      и осень, о которой так радели

      крикливые на площадях пейзане:
      уборка урожая непременно
      сулит им барыши, - занЕ (здесь - зАне)
      не стать ли мне короче с ними? верно:

      поддержка денег - благо лишь престолу,
      а интересы их - земля, вода, неволя, -
      я поддержу всегда, не быть расколу;

      мы от голодной смерти не помрём
      (о чём, бишь, я? об осени, с её-то словарём),
      коль назову я сына сентябрём.

      IV.

      слепое состоянье; за поспать
      придётся, видно, многое отдать,
      за тушь, чтоб не стремилась за ресницы:
      мир жжёт глаза, и мне их не открыть,
      ни крыл расправить, и не аппетит
      не нагулять. мне всё это re-снится?

      спать, не кричи, молочная душа, -
      хотя б на четверть часа, полчаса;
      мы все с тобой поверхностно знакомы,
      но, веря аксиоме " кровь и плоть ",
      не хочется тебя (себя) пороть:
      последствия наследной глаукомы.

      не буду. спи. я так. я пошутил.
      глаза не открываются. нет сил
      на мир внутри, как и на мир снаружи;
      и там, ни сям давно покоя нет,
      нет и во сне, как утверждал поэт,
      и воли нет, и сна ведь нет к тому же.

      V.

      во времена высоких технологий
      уже не пишут нам дилогий и трилогий;
      сигара, кофе - долго и громоздко -
      мы заменяем чаем с папироской.

      да и вселенная расширилась донЕльзя,
      не посетит никто вас более в поместьях,
      где джаз ещё играет на виниле
      и лошади равны своей же силе.

      во времена насилий и удачи
      календарей лишь остолоп не прячет
      хвосты и мысли, прикрываясь маской,
      листком кленовым, библией да папской

      бумагой, означающей прощенье, -
      и правильно: мы все не для прочтенья,
      и не сюжет - каким роман бы нИ был;
      мы просто смертники - кто с номером, кто с нимбом.

      во времена кино - новейшего завета,
      властителя умов - да интернета
      всё ждёшь себе пришествия второго
      и получаешь - в качестве террора:

      не окна зависают - самолёты,
      и падают валютою пилоты
      с коранами, аллахами, мечетью,
      а пассажиров безуспешно ловят сетью.

      иосиф прав был: давят нас цветные -
      нет, есть хорошие, но эти точно злые;
      не верится, и я далёк от веры,
      но скоро мы окажемся за дверью.

      назад, во храм, торопится природа,
      она права, да мы давно уж против,
      ножом кровавым режем, полосуем,
      и с рифмой к "полосуем" мы рискуем

      остаться... остановимся, быть может?
      такой кусок громадный нами прОжит,
      а всё осталось бесполезно прежним:
      и бог всё жив, и человек всё грешен.

      так смерти ждут стареющие люди:
      она не боль, а тот огонь в сосуде,
      что гаснет не ко времени, не к месту,
      и не разбит сосуд - а просто треснул.

      _^_




      МАНДЕЛЬШТАМ В КРЫМУ

      чаво пялиться? чаИ гонять чаво?
      чаво стонать и плакаться в жилетку?
      ведь решено уже, что в эту пятилетку
      мы ноги делаем, - эй, там! вперёд плечо!

      нам не преграда грипп - повсюду нынче мёд,
      лимонник с мятой вышли к нам на сцену.
      траву курить? не знаете ей цену,
      и я вот не запасся, идиот.

      придётся драпать - выбор не богат:
      одесса, феодосия, царьград,
      а там куда? китай да палестины?
      чаво миндальничать? уж лучше кашу есть,
      коли дают, да свою ношу несть
      за пазухой, да с этим камнем сгинуть.

      _^_




      RUSSIAN LITERATURE

      проснись, засоня, глаза протри,
      жизнь не кончается в 33,
      свеча не гаснет, не приходит поезд,
      аборт, а не враг, убивает героя.

      а героиня, как правило, на балу
      разливается аустерлицем, а ватерлУ -
      обратная сторона медали:
      сиречь не уйти, как ни крути педали.

      поместья бунтуют: распад
      и полураспад в них, - пишет середний брат. -
      мужички поджигают всё, спасая расею.
      брата зовут Аркадий Не Говори Красиво.

      пржевальский и миклухо-McLie
      открывают камчатку, колымский край.
      доклад экспедиции, облизываясь, листает сталин, -
      ой, простите! мы не туда попали.

      нет, мы попали; мы влипли, мы, чёрт возьми,
      в госпитале, с нами полно возни.
      вставай, болезный, светает, двинем,
      пока нам не оттяпали, к северо-западным двИнам.

      вечер. графини бегут к пруду,
      уменьшаясь в чёрные квадраты, а затем в дыру,
      которая, как известно, не пускает в свет,
      как бы ты ни был умён, красив, одет.

      раздаются звуки: ква, москва, -
      о, как же немало в них: пруды, тоска
      по какому-нибудь хрену с берегов сены -
      он вернётся, не плачь, но не в этой сцене.

      даже детям известно: вообще не плачь;
      белокаменная, ты ещё тот палач.
      жаль, не выбить из тебя эту дурь валдая, -
      это дар святой, как и русь - святая.

      не паляй в неё, пожалей её:
      ну убога она, а мы что, зверьё?
      мы не звери, нет, да и она - не бога.
      выходите все, как один, на дорогу.

      на дороге луной серебрится бес.
      на него с небес не глядит отец;
      и святой семье уж давно набрыдли
      наши беды так же, как и наши рыла.

      а она никогда не придёт одна,
      и соблазны всюду: мост, фонарь, вода:
      чуть шагни не так - и пиши пропало:
      банк, почтамт, телеграф, вокзалы.

      а писать о чём? о любви? погоде?
      о весенних водах? о смертях? о боге?
      что жена твоя разродилась сыном,
      чтоб однажды, в охапку схватив его, сгинуть?

      чёрт! о чём писать? подошла к концу -
      к середине, минимум, - эта жизнь; в лесу,
      кто в пустыне застрял, помогите, братцы,
      за царя, вергилий, где же ты, гораций?

      то не лужи кровь, это смерть, любовь:
      тебя люди топчут, как и ты - людёв,
      разве ты разбираешь, подойдя предвзято,
      кто враги тебе тут, ну а кто - друзья тут?

      насочиняй историй про первый взгляд,
      про княгинь продажных да начитанных, блядь, -
      оттого рефлексирующих - содержанок,
      из русской рулетки настреляй романов.

      не бери ты в голову эту дурь валдая,
      дурь на юге лучше, даже витте знает:
      вишь, как пляшет долговязый витя;
      забирайте всё оптом - и его берите.

        плыви, река, теки, теряя речь,
        кому - в лоб, кому - в бровь, кому - в глаз, кого - в печь,
        кого в братскую яму сынов человечьих
        на бумажных листках - берегах междуречий.

      _^_




      * * *
                О. Э. М.

      душно. жарко. умирает лето.
      девушка с корзинкой к бабушке идёт.
      на девице красной шапочка надета -
      как она к лицу ей, как же ей идёт.

      смерть в обличье волка, смерть подходит к лесу,
      суверенно, прямо, точно на восток,
      как войдёшь налево - мох, труха и плесень;
      влажно дышит лето, приоткрыв ротОк.

      в наших палестинах - блата да трясины,
      жабий крик да львиный,
      крысиная возня;
      я стою на горле собственном бузинном -
      безумный иль невинный
      убийца лета я.

      _^_




      УТРАЧЕННЫЙ РОМАНС

      господа гимназисты, господа офицеры,
      мы забыли про яти, мы забыли про еры,
      господин полицмейстер, как нам сладить с бедою:
      мы на грани разлуки с бледноглазой фитОю.

      господин подполковник, господин уголовник,
      стало жить невозможно нам в столице огромной:
      где извозчик за рубль? - лишь такси за червонец,
      у всех nokia в ухе, где молочник чухонец?

      господа офицеры, господа пионэры,
      хотя нет, извините: пионеров ужЕ нет;
      господа декабристы, как там в вашей сибири? -
      позабыли в сибири под сирен птицу сирин.

      господа букинисты, господа книголюбы,
      как нам не было завтра, так вчера нам не будет;
      это всё, к сожаленью, не станет иначе, -
      ляжем дружно, лентЯи, под камень лежачий.

      _^_



© Аркадий Шнайдер, 2002-2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Борис Кутенков: Важен идеал, ради которого ты готов терпеть несвободу [В рамках видеоподкаста "Разговор максималиста" состоялась встреча с поэтом, критиком, культуртрегером, редактором отдела культуры и науки "Учительской...] Александр Чернов: Ирония, граничащая с цинизмом [В подмосковном литературном клубе "Стихотворный бегемот" выступила поэт и прозаик Ася Аксёнова.] Елена Севрюгина: L - файлы [вы - чьё имя за гранью последнего дня - / не шепчите меня не звоните в меня / не кричите меня миллионом имён / пусть останется слова не собранный...] Татьяна Чеброва: Мчастье [откладывать цветенье до завтра до весны / садовник и растенье - мы все обречены / но завтра будет лето вослед - зима-весна / разлившаяся Лета в...] Владимир Алейников: Силуэты и тени [Генрих Сапгир, Игорь Холин, Генрих Худяков, Овсей Дриз, Геннадий Цыферов, Геннадий Распопов, Дина Мухина, Лариса Галкина, Соня Губайдулина...] Хелена Томассон: По осенним киевским улицам [Он сейчас придёт! Я его люблю! Только чувствую, что сегодня - это не восклицательные предложения, а простые повествовательные, с переходом в вопросительные...] Надежда Жандр: Даже если не... [А жизнь прекрасна, даже если не / наступит время дольки шоколада. / Капель секунд в ментоловом окне, / витражных луж осколки, листопады...] Юлия Пикалова: Песни ветра [Проулками, мостами, берегами, / Бульварами в сиреневом дыму... / Хожденье без Вергилия кругами / Не близит никого и ни к кому...]
Словесность