Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
Участвуйте в VII поэтическом конкурсе "45-й калибр" им. Г. Яропольского!
Подробности  з д е с ь
 ►
   
П
О
И
С
К

Словесность




О романе Бориса Клетинича
"Мое частное бессмертие"

Журнал "Волга" N 1-2, 2017


Роман Бориса Клетинича - это монументальная семейная сага, эпос о бессарабских евреях и их потомках в СССР - дедах, сыновьях и внуках.

Повествование состоит из нескольких параллельных историй, которые к тому же начинают ветвиться. Действие одной начинается в 30-е, другой - в 70-е, потом начинается рассказ о 50-х и т.д. Кем доводятся друг другу герои этих историй, понятно далеко не сразу. Однако сама исходная ситуация, так сказать, общий характер квеста с самого начала не может не подогревать читательского интереса.

Фашизм в Румынии, Холокост во времена немецкой оккупации, борьба с космополитизмом - вот что нужно было как-то пережить на своем веку самонадеянной бессарабской молодежи тридцатых, чтобы ее внуки смогли в 70-х придаваться своим возвышенным увлечениям: футболу, шахматам, поэзии. Через запятую в этот список, как ни кощунственно это прозвучит, очень даже естественным образом встают православие (сейчас трудно себе представить, что крещение и увлечение "Домостроем" в Советском Союзе могло быть хулиганским вызовом господствующей морали, но дела обстояли именно так) и правозащитная деятельность. Ведь при чтении романа Клетинича их волей-неволей приходится сравнивать "с деяниями отцов" - партизанской войной в оккупированной румынами Одессе, подделкой документов для спасения родственников и односельчан в сталинском СССР.

Вступившему в томительную пору полового созревания советскому школьнику второй половины XX века его дедушки и бабушки зачастую казались неимоверно скучными и нелепыми. Непонятная требовательность и властность, незнание элементарных с точки зрения будущего космонавта/"звезды экрана" вещей, смешные привычки и утомительные причуды. И только спустя десятилетия приходится признать, что эти тяжелые люди в то время были заняты делом, первостепенную важность которого, мы сейчас отрицать никак не можем - они хранили опасные секреты, секреты выживания семьи.

Здесь мы подходим к довольно важному и интересному пункту. Несмотря на все это у автора и в мыслях нет, что прошлое дедушек и бабушек надо ставить выше собственного настоящего. Никакой возможности отдать им долг у Виктора Пешкова (наиболее близкий к Клетиничу по возрасту и анкетным данным герой книги) нет, как не было возможности отказаться от тех жертв, на которые ради него пошло старшее поколения. В этом, собственно и смысл заглавия "Мое частное бессмертие". Герой хочет состояться как творческая личность сам по себе, без клана и почвы, однако все говорит о том, что это невозможно, как невозможно было выжить без родни, соседей, трудового коллектива и т.п. в 30-е и 40-е.

Но все-таки именно "частное бессмертие", а не "вечное возвращение" остается заветной мечтой и страстью и героя, и автора. И их можно понять.

В заключение следует сказать, что на основе текста Клетинича вполне можно было бы произвести бестселлер, который встал бы у широкого читателя на одну полку с романами Гузели Яхиной. К предкам, сумевшим превозмочь свои сложные исторические обстоятельства, поколение сорокалетних в России относится вполне благосклонно. Проблема лишь в том, что в романе Клетинича материала не на одну, а на несколько отдельных литературных произведений. Чтобы превратить "Мое частное бессмертие" в то, что понесут с базара именно в России, необходимо сократить текст процентов на 40%, оставив за его рамками, в частности, некоторые авторские эксперименты с языком.

В высшей степени сомнительно, чтобы тот, кто писал своей роман более двадцати лет, на подобное согласился.






© Василий Костырко, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Поэты Нью-Йоркской школы [Поэты Фрэнк О'Хара, Тед Берриган, Джеймс Скайлер, Джек Спайсер, Джон Эшбери, Энн Уолдман, Рон Паджетт и Джо Брэйнард.] Владимир Алейников: СМОГ и снег. Памяти Андрея Битова [Как-то исподволь, незаметно, я привык и к тому, что есть он, что присутствует в мире он, и к тому, что пишет он прозу, говорит - всегда интересно, колоритен...] Миясат Муслимова: "Про черствый хлеб и про вишневый сад..." [Художественное и интеллектуальное неразрывно связаны между собой в поэзии В.Хатеновского, воспринимающего мир глазами художника, но не столько воспроизводящего...] Виктор Хатеновский: Молчаньем твоим обесточен [Молчаньем твоим обесточен - / Скорблю в новогоднюю ночь. / И сумрак московских обочин / Ничем мне не сможет помочь...] Андрей Земсков: Забытая речь [Что ж, прощайте. Гудит пароходик. / Может статься, до будущих встреч / Мы уходим, уходим, уходим - / Зыбь речная, забытая речь...] Мария Косовская: Один день из жизни младшего рекрутера [Сказать, что я не люблю свою работу, значит ничего не сказать. Я ее ненавижу! Она отупляет меня, доводит до тошноты, до апатии, до состояния комы. Сегодня...] Михаил Ковсан: Уловление бабочек в окрестностях Козеболотного переулка [И где бы ни было, в любом времени, своем или чужом, даже таком, где добро не нужно, а любовь бессильна, единственно достойное человека занятие: уловлять...] Василий Костырко: О романе Бориса Клетинича "Мое частное бессмертие" [Роман Бориса Клетинича - это монументальная семейная сага, эпос о бессарабских евреях и их потомках в СССР - дедах, сыновьях и внуках...] Максим Жуков: Бедные люди [Напоминая лицом и прической с кудряшками /           заговоривший по-русски фаюмский портрет, / ...] Александр Крупинин: Городские стихи [И белый стих, и снежный мотылёк, / И скрип шагов, и головы прохожих - / Холодный город корчится у ног, / Как будто хочет лопнуть, да не может.....]
Словесность