|
О романе Бориса Клетинича
"Мое частное бессмертие"
Роман Бориса Клетинича - это монументальная семейная сага, эпос о бессарабских евреях и их потомках в СССР - дедах, сыновьях и внуках.
Повествование состоит из нескольких параллельных историй, которые к тому же начинают ветвиться. Действие одной начинается в 30-е, другой - в 70-е, потом начинается рассказ о 50-х и т.д. Кем доводятся друг другу герои этих историй, понятно далеко не сразу. Однако сама исходная ситуация, так сказать, общий характер квеста с самого начала не может не подогревать читательского интереса.
Фашизм в Румынии, Холокост во времена немецкой оккупации, борьба с космополитизмом - вот что нужно было как-то пережить на своем веку самонадеянной бессарабской молодежи тридцатых, чтобы ее внуки смогли в 70-х придаваться своим возвышенным увлечениям: футболу, шахматам, поэзии. Через запятую в этот список, как ни кощунственно это прозвучит, очень даже естественным образом встают православие (сейчас трудно себе представить, что крещение и увлечение "Домостроем" в Советском Союзе могло быть хулиганским вызовом господствующей морали, но дела обстояли именно так) и правозащитная деятельность. Ведь при чтении романа Клетинича их волей-неволей приходится сравнивать "с деяниями отцов" - партизанской войной в оккупированной румынами Одессе, подделкой документов для спасения родственников и односельчан в сталинском СССР.
Вступившему в томительную пору полового созревания советскому школьнику второй половины XX века его дедушки и бабушки зачастую казались неимоверно скучными и нелепыми. Непонятная требовательность и властность, незнание элементарных с точки зрения будущего космонавта/"звезды экрана" вещей, смешные привычки и утомительные причуды. И только спустя десятилетия приходится признать, что эти тяжелые люди в то время были заняты делом, первостепенную важность которого, мы сейчас отрицать никак не можем - они хранили опасные секреты, секреты выживания семьи.
Здесь мы подходим к довольно важному и интересному пункту. Несмотря на все это у автора и в мыслях нет, что прошлое дедушек и бабушек надо ставить выше собственного настоящего. Никакой возможности отдать им долг у Виктора Пешкова (наиболее близкий к Клетиничу по возрасту и анкетным данным герой книги) нет, как не было возможности отказаться от тех жертв, на которые ради него пошло старшее поколения. В этом, собственно и смысл заглавия "Мое частное бессмертие". Герой хочет состояться как творческая личность сам по себе, без клана и почвы, однако все говорит о том, что это невозможно, как невозможно было выжить без родни, соседей, трудового коллектива и т.п. в 30-е и 40-е.
Но все-таки именно "частное бессмертие", а не "вечное возвращение" остается заветной мечтой и страстью и героя, и автора. И их можно понять.
В заключение следует сказать, что на основе текста Клетинича вполне можно было бы произвести бестселлер, который встал бы у широкого читателя на одну полку с романами Гузели Яхиной. К предкам, сумевшим превозмочь свои сложные исторические обстоятельства, поколение сорокалетних в России относится вполне благосклонно. Проблема лишь в том, что в романе Клетинича материала не на одну, а на несколько отдельных литературных произведений. Чтобы превратить "Мое частное бессмертие" в то, что понесут с базара именно в России, необходимо сократить текст процентов на 40%, оставив за его рамками, в частности, некоторые авторские эксперименты с языком.
В высшей степени сомнительно, чтобы тот, кто писал своей роман более двадцати лет, на подобное согласился.
© Василий Костырко, 2019-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
