Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность



ДИСЛЕКСИЯ


 


      * * *

      Правда откроется, если долго молиться
      у алтаря мемориальных комнат поэтов:
      Прекрасные Дамы являют свою изнанку.
      Для этой правды понадобился целый век

      венков поэзии, декорированных лобзаний,
      шепота, не исчисленного в децибелах,
      причуд индивидуальности, чтобы позже,
      забывая собственный голос, ее ети

      жалким и скулящим словно цербер,
      с голой спиной, на горле с железной удавкой.
      Так классики совокуплялись невзирая,
      что дальше будет агония и все умрут.

      Правда, просеяна через мелкое сито,
      аккуратно заклеена, уложена в короб,
      под нетающим спудом белой немой жестянкой
      лежала столетие и долежала до нас -

      точь-в-точь до отточий на экране айфона,
      до гиперссылки на мене мене текел фарес:
      я люблю тебя, но я тебя не желаю,
      я приму тебя, но я тебя не беру.

      _^_




      * * *

      У каждого есть священное право
                                                       выражаться коряво,
      особенно если дела твои плохи,
                                                   если дела твои швах.
      И реку жизни дано переплыть
                                                   только на крепких словах.

      Смотри на глобус,  моя Россия -
                                                   водка,  душа,  дислексия.
      Это и это и это и это -
                                  как объяснить тебе,  бро?
      В каждом подъезде,  в каждом такси я
                                                          слышу вот этот подстро.

      А тот,  кто не коверкает темы,
                                              не лепит фонемы,  морфемы,
      кто ходит по правилам и не способен
                                                                  на колоратурное "мля" -
      у того из зада торчат микросхемы,
                                                     он не с планеты Земля.

      _^_




      * * *

      Конечно, спать пора. Бычок уснул,
      коньки свои развешал -
      еще бы: он с утра был очень снул,
      it's nothing special.

      А мы бы с ним могли потолковать,
      да, мы б поговорили,
      что душу за стихи не стоит рвать,
      не стоит, really.

      _^_




      * * *

      Чирикает соловей и поет вибратор.
      Я хочу сегодня стать твоим медбратом,
      если шансы стать любимой невелики,
      чтоб во всякий час лечить твои недуги,
      целовать яремные вены, надбровные дуги,
      поворачивать на спину и кормить с руки.
      Твое тело не врет, и я не боюсь быть правой,
      и на всем пространстве от левой ноги до правой,
      остро согнутой - там, где сладкий теплый живот
      и пониже родинка, и газонная шерстка,
      и ложбины кофейного, глубже алого шелка, -
      пусть язык мой властвует, тонет и плывет.
      Не спеши.
      Мы друг в друга врастаем,
      мы единой плотью замрем и растаем.
      Просто дай мне выбрать весь мобильный лимит,
      дай чирикать мне, пока гудит твой вибратор
      и пока не разъединит нас оператор
      или смерть, быть может, не разъединит.

      _^_




      * * *

      Не могу забыть лицо пожилой испанки.
      Ее родители умерли от испанки,
      ее старший брат воевал в Гренаде,
      подорвался там на ручной гранате.
      Она смотрит на фото семьи и брата,
      словно все это было давно и неправда,
      словно бы и не с ней самой - только странно вроде,
      переносицу долго трет и хмурит брови.
      А вокруг полыхает ночь в воздухе медовом,
      и фиеста, и фейерверк в небе как зарница,
      и, маня разноцветным зонтиком, Альмодовар
      выбирает, что мне и тебе в эту ночь приснится.

      _^_




      * * *

      Там живут совершенно другие люди,
      совершенно другие другие люди:
      совершенство - это свойство Другого
      вызывать зависть у каждого Я.
      И у них совершенно другие лица,
      совершенно другие другие жесты,
      совершенно другие другие песни:
      раз-два,
      раз-два,
      раз навсегда,
      раз-два,
      раз-два,
      раз навсегда.

      _^_




      * * *

      А патанатом сказал - инсульт,
      но мы-то знали: цирроз.
      И тронулись с Богом в последний путь:
      венки из тряпичных роз,
      в узлах погребальное шапито -
      корейка, водка, пшено
      и прочая снедь - оттеняя то,
      что Им же предрешено.
      Нас семеро. Нам не лень идти,
      скорбеть со слезой и без
      под синим небом: при жизни ты
      не видел таких небес,
      ты жил в каморке и глухо пил,
      смешно и нелепо врал,
      и так никто тебя не любил,
      как Тот, Который прибрал.
      Помянем, подкатит к горлу комок.
      Вот памяти скорбный врез:
      на двадцать минут остановка "Морг",
      а дальше нам снова в рейс.

      _^_




      * * *

      Есть такой маленький закон РФ
      о неизменном оптимизме даже под давлением обстоятельств
      (полностью опубликован не был, состоит из двух вариативных частей -
      первая: ____________;
      вторая: ____________).

      Когда засияли небесные лучики веселья,
      тогда к лежащему под бетонными плитами
      ангелы прилетели и облепили меня,
      ангелы провели консилиум:
      "Жив будет и не узрит смерти во веки".

      _^_



© Елена Новожилова, 2021-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021-2024.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов. Жена [Мы прожили вместе 26 лет при разнице в возрасте 23 года. Было тяжело отвыкать. Я был убит горем. Ничего подобного не ожидал. Я верил ей, она была всегда...] Владимир Алейников. Пуговица [Воспоминания о Михаиле Шемякине. / ... тогда, много лет назад, в коммунальной шемякинской комнате, я смотрел на Мишу внимательно – и понимал...] Татьяна Горохова. "Один язык останется со мною..." ["Я – человек, зачарованный языком" – так однажды сказал о себе поэт, прозаик и переводчик, ученый-лингвист, доктор философии, преподаватель, человек пишущий...] Андрей Высокосов. Любимая женщина механика Гаврилы Принципа [я был когда-то пионер-герой / но умер в прошлой жизни навсегда / портрет мой кое-где у нас порой / ещё висит я там как фарада...] Елена Севрюгина. На совсем другой стороне реки [где-то там на совсем другой стороне реки / в глубине холодной чужой планеты / ходят всеми забытые лодки и моряки / управляют ветрами бросают на...] Джон Бердетт. Поехавший на Восток. [Теперь даже мои враги говорят, что я более таец, чем сами тайцы, и, если в среднем возрасте я страдаю от отвращения к себе... – что ж, у меня все еще...] Вячеслав Харченко. Ни о чём и обо всём [В детстве папа наказывал, ставя в угол. Угол был страшный, угол был в кладовке, там не было окна, но был диван. В углу можно было поспать на диване, поэтому...] Владимир Спектор. Четыре рецензии [О пьесе Леонида Подольского "Четырехугольник" и книгах стихотворений Валентина Нервина, Светланы Паниной и Елены Чёрной.] Анастасия Фомичёва. Будем знакомы! [Вечер, организованный арт-проектом "Бегемот Внутри" и посвященный творчеству поэта Ильи Бокштейна (1937-1999), прошел в Культурном центре академика Д...] Светлана Максимова. Между дыханьем ребёнка и Бога... [Не отзывайся... Смейся... Безответствуй... / Мне всё равно, как это отзовётся... / Ведь я люблю таким глубинным детством, / Какими были на Руси...] Анна Аликевич. Тайный сад [Порой я думаю ты где все так же как всегда / Здесь время медленно идет цветенье холода / То время кислого вина то горечи хлебов / И Ариадна и луна...]
Словесность