Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность





* ЕКАТЕРИНИНСКИЙ ПАРК, ОСЕННИЙ ВЕЧЕР 1954 ГОДА
* МУЗЫКА
* РАЗРЫВ
* Издержки жизни - племенные счёты...
* Что там стынет, как ночь, неживое...
* От оборвавшейся эпохи...
* То ли поздно, то ли рано...
* Жизни всё меньше, зато упованья...
* Живи и жить давай другим...
* Покуда, вроде, всё идёт, как надо...
* АПРЕЛЬСКИЙ СНЕГОПАД
* Новое поколение вымирает...
* В тех летах, то есть в том состояньи дел...
 
* Сколько времени и сил...
* Да! - и ещё раз, подумав куда-то, - Да!..
* Так долго жил, что умер постепенно...
* ВОЗРАСТНОЕ
* НОРМАЛЬНАЯ СМЕНА ПОКОЛЕНИЙ
* Когда грядущее устанет...
* ВЕСНА - 97
* Какие безупречные герои...
* Натурофил большой руки...
* Всё перепуталось: время и деньги...
* Ах, кто там водомеркой по воде...
* ЖУРНАЛИСТ И ПРОХОЖИЙ



    ЕКАТЕРИНИНСКИЙ  ПАРК,
    ОСЕННИЙ  ВЕЧЕР  1954  ГОДА


    Глаза не различают губ,
    Лепечущих "Быстрей бы",
    То недолюб, то перелюб,
    Как будто это стрельбы.

    Дыханье мнёт и кровь густит,
    И замедляет зренье,
    Любовь, похожая на стыд,
    На сгнившее варенье.

    31.03.96

    _^_




    МУЗЫКА

    Ни-ни, ни даже терпкий Паганини,
    Ни свет, сомлевший в пении шопеньем,
    Не говоря о здравствующих ныне
    С их сонным копошеньем и шипеньем,

    Не заглушат картинки Кьяроскуро,
    Недосумевшей недооцениться,
    Где Марсия распяленная шкура,
    А рядом аполлонова цевница.

    01.04.96

    _^_




    РАЗРЫВ
          "О стыд, ты в тягость мне..."
                Б. Пастернак

    "Он думает, что он здесь всех умнее" -
    Сказала женщина с недоразвитым лбом, помешивая.
    Он подумал, но промолчал.
    "Думает, что если в писании сказано,
    Что вначале было слово,
    То можно вообще ничего не делать,
    А только говорить, говорить", -
    Продолжала обладательница недолба, прихлебывая.
    Он снова подумал и опять промолчал.
    "Думает, что если ему всё можно
    То именно здесь. Тем более - вдруг".
    Тогда он промолчал так мощно,
    Что она подошла и уставилась ему в переносицу.
    "Недоносица - в переносицу", -
      подумал он еле заметно,
    А вслух сказал "не сюда" и повёл её к зеркалу.
    Поверхность зеркала попыталась её отразить,
    Но тут же пошла пузырями.
    "Не сюда", - повторил он и повёл её к окну.
    За окном сразу же потекло не по-хорошему.
    "Опять не сюда" - и повёл её к часам.
    Из часов мгновенно вылетела кукушка,
    Ошалело вопя "Невермор!",
    И время остановилось.
    "Теперь, наконец, ты понимаешь, в чём дело, -
    Сказал он, - моя дорогая.
    У тебя такой сокровенный лоб -
    Почесать промахнёшься,
    Не то что подумать, моя дорогая.
    А ты говоришь - вдруг.
    Тем более - здесь, дорогая моя..."
    За окном перестало,
      кукушка вернулась,
      зеркало стихло.
    Всё возвратилось на круги своя,
      на квадраты своя,
      на своя пентаграммы.
    Но когда он ушёл, тем более, вдруг,
    Ей, вконец оболбевшей,
    Стало попросту непоправимо,
    Тем более - здесь.

    06.02.96

    _^_




    * * *

    Издержки жизни - племенные счёты
    С календарём, с природой, с нищетой.
    Искусству надоело быть тщетой,
    Свободе - умозрением. Ещё ты

    Востришь неочевидное перо,
    Но сякнет снулый дух, немеют клетки,
    И, значит, надо встать из-за рулетки
    И мягко разделиться на зеро.

    02.04.96

    _^_




    * * *

    Что там стынет, как ночь, неживое,
    Выше визга звуча, ниже воя?
    То ли млечная, то ли седая
    Что за пыль там блестит, оседая?

    Можешь в нетях затеять раскопки,
    Либо веером выйти за скобки,
    Лишь бы стало понятнее, что там
    Леденеет по горним пустотам.

    03.04.96

    _^_




    * * *

    От оборвавшейся эпохи
    Остались страхи, крахи, крохи
    Гипотетических щедрот,
    Поныне вяжущие рот.

    Такая, старый, вышла сдача,
    Плюс понял, к выходу скользя:
    Чем равномернее удача,
    Тем бесконечнее стезя!

    08.04.96



    * * *

    То ли поздно, то ли рано,
    Почести свинцу,
    Притирания тирана
    К новому венцу.

    Снова пьём вино свободы,
    Гадя и соря;
    Снова роды, сходят воды
    И заря, заря.

    09.04.96

    _^_




    * * *

    Жизни всё меньше, зато упованья
    На продолжение существованья
    В новом обличье, в ином измереньи,
    В неорганическом животвореньи
    Сколько угодно.
        И значит, - не бойся,
    Прахом завейся
        в землю заройся,
    Стань бабуином, ласточкой, хеком,
    Но напоследок будь человеком.

    21.04.96

    _^_




    * * *

    Живи и жить давай другим,
    Таким же сирым и нагим
    Пред милостью господней
    И смрадом преисподней.

    Зови любимую сестрой,
    И душу так свою устрой,
    Чтоб радость восхищенья
    Не знала пресыщенья.

    23.04.96

    _^_




    * * *
          В. Аземше

    Покуда, вроде, всё идёт, как надо,
    Могло бы обернуться много хуже.
    Лишь тиканье верней, чем канонада,
    Терзает слух и рожи кажет вчуже.

    Постылый бес, втирая семя в темя,
    Пытается былое взбередить.
    Ужо ему! Одышливое время
    Не превозмочь, не переубедить.

    26.10.96

    _^_




    АПРЕЛЬСКИЙ  СНЕГОПАД

    С ума сойти и никого народу,
    И мокрый снег с тоскою вперемежку.
    Корявей корнеплода с недороду,
    Как фат манишку, нацепив усмешку,
    Иду себе (кому ещё идти-то?)
    И нет ни вкуса жить, ни аппетита.

    А всё похмелье на чужом пиру,
    Чужие речи, музыка, посуда,
    Когда сквозь атмосферную дыру
    Сочится и оттуда, и отсюда...
    Январский дождь, апрельский снегопад -
    Едва привык и полный психопат.

    От снега будто шелест. Или шорох.
    От жизни то же самое, но глуше.
    Чем шире кругозор, тем проще в шорах,
    Тем слаще, околачивая груши,
    Выглядывая жёлуди на иве,
    В немом сосредоточиться наиве.

    Договориться, дотерпеть, дожить
    До денег, до пришествия, до мая;
    Чужих пужать, натужливо тужить;
    Картуз на обе стороны ломая,
    Довериться пустейшей из забав,
    Необратимо в прошлое запав.

    Тому три года в эти дни округу
    Черёмуха безумная белила,
    Досужий фавн пристраивал подругу,
    Светило жгло и грязь уже пылила...
    А нынче? Что мы нынче получили?
    С ума сойти! - апрель на юге Чили.

    Я понимаю, - время перемен:
    Фома гребёт, Ерёма выжидает.
    Демисезон, коварней, чем Кармен,
    Последнюю надежду выжигает,
    И неосуществленная заря
    Лишает смысла жизнь календаря.

    26.04.96

    _^_




    * * *

    Новое поколение вымирает,
    Демонстрируя полное оголение
    Нервов, нравов, телес и даже,
        вроде бы, выпирает
    Странный какой-то орган
        на месте совести,
    Имеющий видимой целью преодоление
    Сил, понуждающих ногу ступать,
        колесо везти.

    По-другому не скажешь, - именно вымирает,
    Не поголовно, как скот или войско на поле боя,
    А подушно, полично, и, значит, не вымеряет
    Сокровенными сроками время существованья,
    А, допустим, перестаёт различать зелёное и голубое,
    Но зато совершенствует способы усвоенья и доставанья...

    Ни состраданья, ни зависти, как о себе самом.
    Апокалипсис затянулся. Агасфер, страдая за давнее,
    Потянул за собою всех. При этом те, кто с умом,
    Уверяют прочих, что, дескать,
        приспело время метаморфоз.
    Прочие верят и от этого
        выглядят еще забавнее.
    В воздухе медленно распускается хлорофос.

    05.05.96

    _^_




    * * *

    В тех летах, то есть в том состояньи дел,
    Когда грёза предметней яви,
    Потому как проще вообразить,
    Чем построить либо достичь,
    Мой приятель, во всем любивший предел,
    Оказался в неясном праве
    Резать правду и тем наповал разить,
    Как тунгус боровую дичь.

    - Господа, вы слышите легкий смрад? -
    Вопрошал он в разгар застолья, -
    - Это вы... Это мы гниём, господа,
    Это наше звучит амбре.
    Это след необъявленных ретирад,
    Душноватый душок застоя,
    Переброд недопроданного плода,
    Мерзопакостный бес в ребре...

    То есть полный кошмар, сплошной пережим.
    Особливо страдали дамы.
    И ведь был изгоняем, не принят, бит
    За изъятый у скунса нрав.
    - Ты пеняй чужим, поливай режим, -
    Обрывали его всегда мы, -
    - Обойдемся, гад, без твоих обид,
    Даже если ты где-то прав.

    А ему своё: - Красота не в том,
    Чтобы выгодно отразиться.
    Отойдите от зеркала вы, козлы,
    Не мешайте ему висеть.
    Сколько можно обмахиваться хвостом,
    Непристойным перстом грозиться,
    Расплетать лимфатические узлы
    И разнузданно волосеть?..

    И ведь не параноик, не моралист,
    Не обдолбанный раб скрижали, -
    Так на кой ему чин этот скверный тон,
    Хамоватая эта прыть?..
    Был он сух и пах, как осенний лист,
    Что стремится скользя, кружа ли
    Не на землю лечь, - на асфальт, на бетон,
    Дабы смертию смерть урыть.

    То ли Чацкий, огулов всех приложив,
    Изощрявший своё "нон грата",
    То ли просто наружный орган стыда,
    Размораживающий сны...
    Не помри он случайно, так был бы жив,
    Пил халяву, язвил собрата
    И кричал бы восторженно: - Господа!
    Как мы все, господа, гнусны!

    _^_




    * * *

    Сколько времени и сил
    Ради новых впечатлений.
    Взял да локоть укусил
    На слабо попавший гений

    Невозможное достав,
    Извернулся аккуратно,
    Ан укушенный сустав
    Не вставляется обратно.

    Там без радости игрив
    Оказался бедный гений.
    А теперь он кос и крив,
    И предмет забав и прений.

    Мучит зеркало взасос,
    Недобрав по части юбок,
    МУЗОдой, КАМЕНОтёс,
    Пережиток, недолюбок,

    Сочетатель тёмных слов,
    Имитатор квазижеста...
    А всего-то и делов -
    Не пошёл состав на место.

    20.11.96

    _^_




    * * *

    Да! - и ещё раз, подумав куда-то, - Да! -
    Как сказала бы старенькая моя мама.
    Жизнь становится сносной тогда и только тогда,
    Когда над твоей обозримой в плане судьбой
    На гноится бдящее око Вечного Хама
    С раскатанной в скверной ухмылке срамной губой.

    Иногда это солнце, но чаще неясно чей
    И неясно чем. Но вполне ощутимый знак назиранья.
    Рукосуя не возьмет в расчёт, зато книгочей,
    Отодрав зрачки от очков, прорисовывает визит.
    И вот из вод на предмет паренья летит пиранья
    И, склацав живца, непонятно как, но висит.

    Мгновенье, не останавливайся, не дай нам
    Тебя залюбить, залапать, заляпать лаком,
    Ввернуть в патрон подсознанья, причислить тайнам,
    Не дай нам сорваться с пульса, сойти с арены,
    Сюжетцы цепных концепций рыть по клоакам,
    Где слева по жизни Сцилла, справа сирены.

    То есть, ежели зря, что чтоб всё-таки в корень (читай Пруткова),
    А заест, так лучше уж Пятница (друг Робинзона), чем, скажем, среда.
    Не сработает крест, - разыграет свой шанс подкова,
    Не согреет лампада, - на древко навертим пакли...
    Всё равно уходит и при этом так медленно, словно бы навсегда;
    И опять забудешь проверить - "Полно, а так ли?"

    28.01.97

    _^_




    * * *

    Так долго жил, что умер постепенно.
    И началось: черемуха вскипела,
    Завыли птицы, закричали дети,
    Изнемогая от неразуменья,
    Перекосилось губчатое небо
    И сладострастно чавкнула земля.

    Так долго жил, что стал ещё при жизни
    Неявным факт его существованья.
    Но в час, когда последним содроганьем
    Он разметал пергаментные руки,
    Водопровод стал электропроводом
    И вспять пошли отплясывать часы.

    Так долго жил, что признан был объектом
    Не веры, нет, скорее поклоненья
    Стерильных, как слеза, гигиенистов,
    Живущих про запас бездарноедов.
    Обмен веществ идёт у них, как бартер,
    Они везде и цепки, словно мхи.

    Так долго жил, что совесть или что там,
    Ну, в общем, то, что не даёт не думать,
    Вгоняя в скуку регулярным списком
    Рекомендаций да табу, отсохло,
    Поскольку в искушении не стало
    Ни смысла, ни, тем более, игры.

    Так долго, что когда крутнули блюдце
    И вызвали Бернара Фонтенеля
    Спросить, не утомительно ли до ста,
    А тот забил на варварские речи,
    Явился Пётр Андреевич в халате
    И попросил собранье не шуметь.

    20.11.96

    _^_




    ВОЗРАСТНОЕ

      "Что это там такое беленькое чернеется?"
              (из детского фильма)

    Время выходит боком,
    Тесня пространство -
    У деревьев это называется
    Приращением годичных колец.
    Мысли гранулируются,
    Чтобы легче было
    Перекатываться и прыгать.
    Лето всё реже и реже...

    Помнится, начал с того,
    Что ломился в открытую дверь,
    Не обращая внимания
    На довольно крупную надпись "На себя".
    Затем вознамерился вычесть
    Будущее из прошлого
    В наивной надежде получить настоящее
    В химически чистом виде.
    В конце концов настолько достал
    Своих недалеких близких
    Шумными попытками восстановить на бумаге
    Мгновение, впечатление, чувство,
    Что был прозван "регенератом"
    И, оскорбленный, вышел,
    Яростно хлопнув дверью,
    В которую только что ломился,
    Чтобы попасть и вычесть...

    Наконец-то угомонился,
    Но легче не стало.
    Например, в автобусе или, скажем, трамвае
    Остро реагирую
    На, казалось бы, невинную фразу
    "Молодой человек, предъявите
    Ваше пенсионное удостоверение".
    Мужчиной себя ощущаю
    Только в банях и общественных туалетах,
    То есть в тех местах,
    Куда не пускают женщин.
    Счастлив бываю,
    Но только когда промахиваюсь.

    Впрочем, неотвратимость
    Уже не кажется отвратительной,
    Тем более, что совсем недавно,
    Заглянув поглубже в зеркало,
    Вдруг со всей очевидностью понял,
    Как утомительна вечность.



    НОРМАЛЬНАЯ  СМЕНА  ПОКОЛЕНИЙ

    Ты был никому не должен
    И стал никому не нужен.
    Ты был, как свинец, надёжен,
    А стал, как птенец, недужен.

    А мимо в мажорном темпе,
    Со смокв обрывая фиги,
    Проходят Барби и Бемби,
    Шагают Рокки и Пигги.

    "Привет, молодое племя!
    Давайте знакомиться. Как вы?
    А может, вшуруем в темя,
    По соточке рашен аквы?

    Ах, вот оно как - не то нам.
    Нет кайфу без марафету.
    Ну, ладно, тогда к мутонам:
    Кому тут сдать эстафету?".

    Стоит он, родной, как запах,
    Который совместно нажит,
    И стрелка его на запад
    Почти не колеблясь кажет.

    Надёжный, как пёс, как дамба,
    Как Северная Корея.
    Не может он птероямба,
    Как мы, - от птерохорея.

    Да это ему и вздор бы -
    Гомер это чуял хордой.
    И он, что твой конь без торбы,
    Всё ищет, куда бы мордой...

    Вот так, улетев с этапа
    В неведомо чём, как в мыле,
    Привычно ждёшь гет апа,
    Решив, что тебя забыли.

    Забыли, свели на вынос,
    В мемории врисовали -
    "Простите, маэстро, вы нас
    Не заинтересовали..."

    Нелепа усталость вкупе
    С желанием жить распето...
    Приятие мухи в супе
    Из хама творит эстета...

    Впусти основное время
    В межрёберное пространство,
    И пусть рассосётся бремя
    Забот, и обид, и пьянства.

    Внемли напоследок хору,
    Взгляни, как в саду стожаро,
    И в путь, в небылое, в гору,
    Как слон на Килиманджаро.

    31.01.97

    _^_




    * * *

    Когда грядущее устанет
    Блазнить и сытить дурака,
    И с воплем "на живых креста нет!"
    Осатанелая строка
    Вдруг наподобие прибоя
    Ударит в небо голубое
    И хам с ужимками плейбоя
    Задаст халдею трепака,

    Тогда раздастся запах серя
    И неопознанный агент
    С винцом в груди и криком "Сэры!"
    Наружу прыснет из легенд;
    И милый друг, забытый тризной,
    Подвяв гримаскою капризной,
    Зерцалу скажет с укоризной:
    - Ведь ты же, блин, интеллигент...

    Господь спускается на землю
    Неторопливо, как на дно,
    И в час, когда его приемлю,
    Ему и больно, и смешно.
    А в остальное время суток
    Умом нечуток, ликом жуток,
    Я - лишь досадный промежуток,
    Недостающее звено,

    Очёсок, ставший примечаньем,
    Закамуфлированный сбой
    Промежду речью и молчаньем,
    Промежду жизнью и судьбой.
    На сдачу с этого зазора
    Полишинель играет Зорро
    Плюс ощущение позора
    И пустоты, само собой.

    16.04.97

    _^_




    ВЕСНА - 97

    Настала масленица, блин.
    Зима взаймы у лета просит.
    Уж скоро журавлиный клин
    На пашню тень свою отбросит

    И человек, скупым умом
    Гордясь налево и направо,
    Пройдёт насмешливый, как Мом,
    И на лице его оправа

    Во все диоптрии взблестит
    Своими стёклами тугими.
    Он сам себе охотно льстит
    И то же делает с другими,

    Предпочитая встречный пол,
    Порочный пол предпочитая,
    Из тьмы необратимых зол
    Одно упрямо вычитая

    Недосодеянное зло
    Непредсказуемого блуда,
    Что греет паки и зело,
    Сияя тускло, как полуда,

    Сквозь нутряное неглиже
    Переплетения излучин,
    Тем более, что март уже
    Зверьками страстными озвучен,

    Прострочен птичкой боевой
    И лучехвостою кометой
    На тёмной памяти впервой
    Как бы надмирною пометой

    Означен. Словно из воды,
    Уже не тянет воз хищенья
    Нерегулярные плоды.
    И только спазма восхищенья

    Лохмато-охристым цветком,
    Зарей, дымящейся в цитате,
    И только колкий этот ком,
    Перекрывающий некстати

    Струенье жизни - только в них
    Весны заносчивая сила.
    Теперь во что бы ты ни вник,
    Какая б ни сплодоносила

    Неощутимая стезя,
    Твой снова взор не занавешен,
    Собой окрестности слезя...
    Но вечен день. И воздух вешен.

    14.04.97

    _^_




    * * *

    Какие безупречные герои
    На перепутьях памяти сошлись.
    Беспечны, словно труженики Трои,
    Податливы и радужны, как слизь.

    Их зорок взор, их мужество интимно,
    Судьбу они Отечеством зовут,
    Потеют кипятком при звуках гимна,
    Всухую пьют и вмёртвую живут.

    16.04.97

    _^_




    * * *

    Натурофил большой руки,
    Мастак посредством подогрева
    Взрыхлить резонам вопреки
    Угодья собственного чрева.

    Куда не зная время вдеть,
    Раскинул праздные тенёта,
    Готовый скунса перебдеть
    И переполоскать енота.

    Перепорхать, перемычать,
    Подначку подчинив почину
    Иль коренную перемчать,
    Пристяжкой будучи по чину.

    28.08.97

    _^_




    * * *

    Всё перепуталось: время и деньги,
    Слово и право, Вера и Надя.
    И ни одной завалящей идейки -
    С тем и живём, свирепея и гадя.

    Прём на зеро - отверзается нечет,
    Ставим на сивку - приходит каурка...
    Так что уймись и послушай, как лечит
    В дебрях эфира дурак полудурка.

    30.08.97

    _^_




    * * *

    Ах, кто там водомеркой по воде
    С фиксированной слёзкой в бороде
    Скользит туда-сюда, как по нужде?

    Кто, будто ненароком, в дом игорный,
    Держа наперевес набор нагорный,
    Вползает, маловидный и покорный?

    Кто, фаршируя бесами свиней,
    Даёт понять, что всяко он сильней
    Убогих, понавешавших слюней?

    Кто, ошиваясь в Галилейской Кане,
    Водицу градуирует в стакане,
    Тряся гостей, как мелочь на кукане?

    Кого, когда придёт пора страстей,
    Лобзнёт из-за угла валет крестей,
    Предтеча маргинальных скоростей?

    Кому не спится на пороге мифа?..
    А вкрест не растопырь его Каифа,
    Умри он в койке от чумы, от тифа,

    Иль, скажем, в Капернауме осев,
    Женившись, от затей оволосев,
    Невыносимый закосив посев,

    Он пренебрёг бы миссией известной,
    И фраера пейсатые из местной
    Общины показухой неуместной

    Сочли бы эту видимость стези
    И, поправляя на бедре "Узи",
    Пеняли бы: - "Дурилка, не бузи", -

    Тогда бы что бы нас образовало?
    Тогда бы нам не избежать завала
    Во прахе зреть и гибнуть за Ваала...

    А, впрочем, постаревшая заря
    Закатом отдаёт. И, значит, зря
    Месила пыль клюка поводыря,

    Ну, то есть, авансируя страданья,
    Он не переозначил мирозданья
    И, так сказать, не выполнил заданья.

    Что ж, укрепим сознанье на свече.
    И хватит в сослагательном ключе
    Дробить на варианты время "Че".

    Тем более, что нынешние нравы
    Не ведают, винительны и здравы,
    Ни образа, ни подвига, ни славы.

    21.04.97

    _^_




    ЖУРНАЛИСТ  И  ПРОХОЖИЙ
    (тетраптих)

    3. Журналист: Что вы можете сказать
    4. О современном состоянии?
    5. Прохожий: Честно?
    6. Журналист: Если вас не затруднит.
    7. Прохожий: Пошёл ты в задницу.
    8. Журналист: Не стыдно, а ещё прохожий.
    9. Прохожий: Честно?
    10. Журналист: Ладно, слыхали.
    11. Прохожий: Не стыдно...
    12. Журналист: Как вы думаете,
    13. Почему всё время нехорошо?
    14. Прохожий: Честно?
    15. Журналист: Естественно. Дружище.
    16. Прохожий: Евреи виноваты.
    17. Журналист: Но ведь они
    18. Почти все уехали.
    19. Прохожий: В этом всё и дело.
    20. Понял, умник?..
    21. Журналист: Вы верите
    22. В существенное неопознанных?
    23. Прохожий: Честно?
    24. Журналист: Да что вы все заладили -
    25. Честно, честно! Конечно, честно, ну?
    26. Прохожий: Я уже несколько раз
    27. Пытался овдоветь
    28. И оба раза неудачно.
    29. Журналист: Это вы к чему?
    30. Прохожий: А к тому, что я уже
    31. Ни во что не верю!..
    32. Журналист: Что для вас важнее в женщине:
    33. Красота или порядочность?
    34. Только честно.
    35. Прохожий: Я сам женщина.
    36. Журналист: Тем более.
    37. Прохожий: Видите ли, красота
    38. По сути своей безнравственна.
    39. Помните, не так ещё давно
    40. Мы любили порассуждать
    41. О примате так называемой
    42. Внутренней красоты?
    43. Чушь всё это собачья!
    44. Красота есть только одна -
    45. Та, которую приятно
    46. Отразить в зеркале.
    47. Что же касается порядочности...
    48. Журналист: Вы просто скажите,
    49. Что вам в вас кажется важнее?
    50. Прохожий: Ум.
    51. Журналист: А в мужчине?
    52. Прохожий: Деликатность.
    53. Журналист: намёк понял.
    54. Прохожий: Вот и чудесно.

    июнь 1997

    _^_



© Вячеслав Лейкин, 1985-2019.
© Сетевая Словесность, 2004-2019.





 
 

Работа вакансии автосервис солнечногорск.

at-servis.ru


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Повторение слов [Подвальная кошка, со своими понятными всем слабостями и ограниченностью мировоззрения - вот кто, по-настоящему. гарант мира и стабильности, а не самозваные...] Татьяна Шереметева: Маленькие эссе из книги "Личная коллекция" [Я не хочу. Не хочу, чтобы то, что меня мучает, утратило бы силу надо мной. Что-то в этом есть предательское по отношению к моим воспоминаниям, к тем,...] Глеб Богачёв, И всё же живёт [Антологию рано ушедших поэтов "Уйти. Остаться. Жить" трижды представили в Питере и Ленинградской области.] Александра Сандомирская: Дождь и туман [Сладким соком, душистой смолой, / током воздуха, танцем пчелиным / бог, обычно такой молчаливый, / говорить начинает со мной...] Алексей Смирнов: Опыты анатомирования, Опыты долгожительства: и Опыты реконструкции, или Молодильные яблоки [Все замолкают, когда я выхожу в сад. / Потому что боятся. / Подозревают, что дело плохо, но ничего не знают и не понимают...] Игорь Андреев: Консультант в Еврейском музее [...А Федю иногда манил дух Израиля. Еврей! Это слово для него было наполнено какой-то невыразимой магией...] Андрей Баранов: Синие крыши Дар-эс-Салама [Мы заснули врачами, поэтами, / инженерами и музыкантами, / а проснулись ворами отпетыми, / проходимцами и коммерсантами...] Григорий Князев: Лето благодатное [Как в начале ни ахай, как в конце ни охай, / Это лето обещает нам стать эпохой, / Жизнью в миниатюре, главой в романе, - / С урожаем рифм... и без...]
Словесность