ГАДАНИЕ ПО ДИНАМИЧЕСКОМУ ПРОТОКОЛУ

О книге СКК "Эзотопы". -
СПб: Старая Вена; Чебоксары: Free Poetry, 2024

Книга С.К.К. (Сергея Кудрина) "Эзотопы", изданная Free Poetry, включает тексты 2023-2024 годов, представляющие собой, как говорится в аннотации, "попытки экспериментов на пересечении эзотерического и технического дискурсов".

Первый цикл книги, "На чердаке постсекулярного христианства", – ироническое повествование о православных (точнее, постправославных) духовных практиках. Основной нарратор – отец, который делится с сыном, обладателем "шизофренических генов", знаниями о религии. В первой части цикла автор обращается к обнажению приёма: вместо аллюзий и реминисценций выдаёт постскриптум: "В дополнение см., например, фильмы "Омен" (2006), "Константин: Повелитель тьмы" (2005), "Экзорцист" (1973), "Ребёнок Розмари" (1968)". В глазах наивного читателя подобный эксперимент может выглядеть насмешкой и над постмодернизмом, и над романом идей со множеством отсылок то на "романы-предшественники", то на философские эссе, и, вероятно, над религией. Но не является ли настоящим издевательством над православным каноном его нынешнее "торжествующее обмирщение" гундяевского разлива – полуязыческий эклектизм, который больше напоминает попытки заставить паству наплодить как можно больше рабочей силы, чем работу для спасения души?

Одна из вплетённых в текстовую ткань цитат – отрывок из современной статьи о ментально нездоровых людях, которые в храме на отчитке могут имитировать одержимость, тогда как на самом деле они просто психически больны. Они способны прикидываться не только одержимыми, но и истово верующими: в мире, где от "старого" ортодоксального православия остались лишь обломки, отличить искренность от имитации бывает сложно. Не только церковнославянский, но и язык православных богословов XIX века для множества современных верующих – будто иностранные, чужие, не отражающие актуальный опыт, поэтому далёкий от академии человек переизобретает теологию и "язык духовности", как герой четвёртой части цикла, "Имялитвы", где перечислены вымышленные абсурдные имена единого бога, которые следует повторять в даты солнцестояния. Таким образом, человек одновременно "приближает" бога к себе через оригинальное именование и отдаляется от него – ни одно имя не передаёт божественную суть. Нелепые имена вроде Вечлет ("на венгерском") и Литгот ("на немецком") подчёркивают обречённость человеческих попыток приручить трансцендентное.

Эти попытки одинаково комичны в исполнении как чиновников от религии, так и фактических еретиков, сектантов-эзотериков, выбирающих особые места для молитв – "подвал планетария, столовая научной библиотеки, баня, которой владеет атеист". Правда, если присмотреться к такому полупародийному тексту, сквозь него начинает просвечивать хрестоматийное "дух дышит, где хочет". В подвале планетария тоже, почему бы и нет?

Иронически препарированы в сборнике и неортодоксальные учения: так, в тексте "Звучание волшебства" с подзаголовком "Деформированные названия для гностических гимнов" перечислены "обрубленные" словосочетания, которые в оригинале могут быть и настоящими названиями сакральных текстов, и нецензурной бранью – смотря с какой стороны подойти. Но если для заголовка мистического гимна годится фрагмент любого предложения, то волшебен любой язык – главное, уметь грамотно его разделывать.

Ещё больше иронии в цикле "Негативная нумерология", который пародирует паранаучные методички о связи судьбы и числа имени или даты рождения: "Дуада (2): Число сердца: Пронзённое. / Число судьбы: Непризнанн(ый/ая) поэт(ка); безвестный(ый/ая) продюссер(ша); отвергнутая сутенёрша. / Число жизненного пути: Бангкок". (Забавы ради этот тест можно пройти: число моего сердца – "каменное", например.)

"Астральный день" посвящён девичьей псевдоэзотерике, в которой за модным вайбом можно разглядеть узнаваемый антураж – fin de siècle, тень Анны Радловой, столы спиритистов и предчувствие чего-то дурного; впрочем, скорее не Радловой, а Нины Хабиас.

Сакральное значение в границах расколдованного языка приобретают слова-паразиты – точнее, "мистико-цифровые лингвопаразиты", которые произносит или печатает системный администратор, чтобы справиться с проблемами виртуального пространства. А вот азбука Морзе – это, по версии лирического субъекта, "неработающие заклинания" – возможно, оттого, что несколько устарела и не нужна в обиходе.

Некоторые стихотворные циклы будто пропущены через нейросеть, напоминая таблицу символов Юникода в стихах Варвары Недеогло. Но у Недеогло юникодовские значки одновременно притягивают внимание к рассказу о травме, который без этих графических ухищрений выглядел бы немного бледнее, и камуфлируют истерику, превращая её в неоэкспрессионистский жест. "Эзотопы" Кудрина гораздо менее эмоциональны – это своего рода поэтическое технофэнтези, героем или повествователем которого может стать кто угодно: человек, случайно прошедшее по клавиатуре животное, нейросеть, эманация неведомого божества, венерианское облако.

"Эзотопы" не дают прямого ответа на экзистенциальные вопросы: это фиксация фонетического и семантического хаоса, где слова и значения перетекают друг в друга – их чёткие границы всё равно не релевантны в мире, где "Молотов-коктейль" алхимически преобразуется в "Молотов-сонет", а изучившие тысячу теорий "анархо-капиталистка и социал-демократ решительно ни о чём не договорились", и "единый творец" распадается на десятки богов, обитающих в подвале планетария, конспиративном гараже, узоре на скатерти и бане атеиста.

• Смотрите также: СКК в "Сетевой Словесности"

© Леонид Георгиевский, 2025-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2025-2026.
Орфография и пунктуация авторские.