ПЕТРУШКА
Пьеса в четырех явлениях
Действующие лица:
ШТАНОВ
ГОЛУБЕВА
СНЕГИРЬ - ее любовник
ПЕТРУШКА
ФОКУСНИК
|
I
Комната, окно, ночь, трое: ШТАНОВ, ГОЛУБЕВА и СНЕГИРЬ.
ШТАНОВ: Ну да - что ты хочешь - ведь он - хочешь чего - человеконенавистник был. (пауза) И как - что ты хочешь - это должно быть все таки хорошо, человеконенавидеть здесь, и - человеконенавидя - хочешь чего - умереть в другой стране, как будто это было на далекой звезде, где живущие, не зная человеческого умирания, превращаются по смерти в воздушный пар или водяную пену, словно русалочка.
пауза
ГОЛУБЕВА: Ты это к чему?
ШТАНОВ: К выпить. Надо выпить.
ГОЛУБЕВА: Так так бы и говорил.
ШТАНОВ: Так я так и говорю.
Разливает.
ГОЛУБЕВА: Ну?
ШТАНОВ: Ну!
СНЕГИРЬ: Не чокаясь?
пауза
ШТАНОВ: Нет, чокаясь!
ГОЛУБЕВА: За что, за смерть чокаясь?
ШТАНОВ: Так ведь не за смерть, мы ведь пили за его смерть, сколько раз пили, ведь он сколько лет как умер, у него уже сын вырос.
ГОЛУБЕВА: Неужели уже вырос?
ШТАНОВ: Так ведь сколько лет, сколько лет! - И он, сын, что ли какой-то латышский князь, и откуда князь, ведь отец не то, что князь, он - что ты хочешь-хочешь чего - даже латыш не был, и любовница его, от которой сын, то же самое, ни княгиня, ни латышка не была, я же ее видел.
пауза
Я был тогда до - да, до именно безобразия влюблен в одну звонарку, помогал ей с колоколами, волочем к борту вдвоем его язык, потом обратно он нас волочет, а она как раз тогда приходила к нам молиться, высокая, кудри у нее были такое коленопреколоненные, белые, я смотрю, а звонарка: "Куда смотришь? Ты смотри..." - у нее совершенно заячий рот, вздернутый к скуле, заячьи глаза, - и начинает рассуждать, что будь бы я Куличонко, ходил с ружьем, она бы мне мерещилась вместо зайцев, ни одного б зайца не убил, все бы только стрелял в этот заячий призрак и, как будто я ему памятник или - что ты хочешь - памятник Пушкину, хочется и в самом деле холить с ружьем или взять церковный уголек и обвести, словно ради высшей похвалы, ее ногу на стене.
ГОЛУБЕВА: Господи, он выпил все, пил и говорил, говорил и пил, у всех, даже мое, - как? - я же даже стакан на стол не ставила!
пауза
ШТАНОВ: Это не я.
СНЕГИРЬ: У меня осталось недопитое в стакане, возьми.
ГОЛУБЕВА: Буду я пить твое недопитое, что ты за дурак, поди к певичкам, у них есть, раз они торгуют, скажи - я буду должна, подожди, стакан оставь, я допью.
ШТАНОВ: Певички торгуют водкой?
ГОЛУБЕВА: А что ты хочешь?
СНЕГИРЬ выходит, впуская в дверь, словно клок тумана, два женских голоса.
II
ГОЛУБЕВА: Я люблю, когда они поют, эти девочки, кажется, что у страны, вместо казенного гимна, появился человеческий голос, человеческие черты, и она спит, сладко спит в горячем сне. - Что-то я пьяна. - Если есть та далекая звезда, где нет смерти, где живущие превращаются в пар, в пену, как будто не жили никогда... - А они похожи на людей, да? нет? - Одно существо говорит другому, что любит, как будто это значит что-то для пены и воздуха, другое говорит, что не любит, что хочется стереть, смыть эту любовь, это небо, эту жизнь, как грим. - Есть же у них театр? - Открой дверь, может быть, они еще поют.
III
Входит ФОКУСНИК с надетым на его руку ПЕТРУШКОЙ.
ФОКУСНИК: Не ждали, да? - Это вам не романс "Моя звезда". - Или - не скажу, что. - А он - скажет, что.
пауза
Потому что не смотрите, что он грязный, как будто из коптильни, будто копчушка, как чушка....
пауза
ЭТО ПЕТРУШКА!
пауза
А потому он сейчас здесь окно вышибет. - И вышиб!
И стены расшибет. - И расшиб!
И небо сорвет. - И сорвал!
пауза
Потому что вы не люди, а если люди, то измазались краской и притворяетесь другими людьми. Ты, дурак, притворяешься несчастным влюбленным, а на самом деле эта дура твоя жена, которая притворяется, что у нее есть любовник, а Петрушка этого любовника вон расшиб. - Потому что он и жену свою расшиб, и судью расшиб, а палача повесил, а черта убил. - И тебя, дура и дурак, расшибет, потому что он Петрушка!
пауза
Но сначала - он начнет поносить правительство!
пауза
ШТАНОВ: Вот только не надо поносить правительство.
ФОКУСНИК: Это почему не надо поносить правительство?
ШТАНОВ: Потому что я люблю правительство. (пауза) Пусть мы глупы, но каковы мы ни есть, - хоть бы с серафическими крыльями, с углем в груди и змеиными зубами - будь нам внятно содрогание неба и полет ангелов, будь у нас открытые, словно у испуганного орла, глаза - без любви к правительству мы ничто, - потому что любовь к правительству долготерпелива и милосердна, потому что всему верит и никогда не перестает, пускай даже прекратятся человеческий язык и разум и вся вселенная!
ПЕТРУШКА: Гос-споди, (пауза) а я еще думал ругать правительство, - а ведь лучше не выругаешь, - не выругаешь лучше, чем этот дурак!
ГОЛУБЕВА выносит из темноты за сорванным небом таз, начиная смывать грим.
IV
СНЕГИРЬ (возвращается): Да что здесь произошло? (Голубевой) Что с твоим лицом? Или это не ты? - и где стены, окно, небо? - Я водку принес, у них была, и певичка говорит: водка на чердаке, мы закопали ее в песок, это замечательная водка, выбьешь пробку, она ударит из бутылки, словно фонтан, а на чердаке принялась меня целовать, говорит, что любит, тут пришла другая певичка, она стала и ее целовать, говорит, что водки нет, что водка в песке в подвале, потому что в подвале тоже песок, та ушла в подвал, а я спрашиваю, давно ли меня любит, а она говорит, что когда увидела зимой закат, похожий на живого снегиря, и еще не знала, что людей тоже могут звать Снегирь, тут пришел Петрушка, оторвал ей голову, а певичка набита тряпьем, пришла другая певичка из подвала, с водкой, стала пришивать ей голову, они поют, они и сейчас поют (начинает петь).
Когда, душа, просилась ты
Погибнуть иль любить,
Когда желанья и мечты
К тебе теснились жить,
Когда еще я не пил слез
Из чаши бытия, -
Зачем тогда в венке из роз
К теням не отбыл я?
Нет, что же здесь произошло?
© Ростислав Клубков, 2019-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
