СПЕРМОТОКСИКОЗ
Версия N2

- Я не могу кончить, - говорил он, смеясь, когда она уехала в штаты. - У меня спермотоксикоз.

- Говно! - говорил он про свои улыбистые фотографии того периода. - Ненавижу!

- Я просто самец, который повёлся...

- У ней один недостаток, - говорил он. - Я.

- Бедный Гумберт.

- Почему, - спрашивал я.

- Ей тринадцать лет. Её родители мои друзья. Они уехали в Америку.

- Я вру... - говорил он, обрывая спор. - Я вру всегда, когда говорю не о ней.

- Я не был честен с ней, - говорил он в истерике, на набережной. - И сидел вот так, когда она входила в воду, - он закидывал ногу на ногу, показывая. "Это нормально", - отвечал я, подразумевая: "Эрекция - это нормально".

- Я был жёстким с ними, помогал деньгами.

- Ничего не было. Они мои друзья.

"Я на полу

Нарисую небо,

И босиком -

По облакам"...

- Мне нужно твёрдое "нет", на которое можно опереться.

Он написал в штаты, сидя за стареньким компом, в двадцать шестое своё лето, - он написал её матери.

"Ты не можешь забыть её пальцы на рукаве, - ответила мать, - а я не могу забыть капли на твоей ноге."

- Я не ебу жену друга, - говорил он. - Ирка Женщина. И мне похую.

Что похую, он не уточнял. Всё. Спермотоксикоз. До этой странной дружбы он переебал половину дев и жён города. "Я кобылу тогда мог трахнуть".

Они уехали в америку и оставили ему трёхкомнатную квартиру, где мать написала на стене: ПРОЩАЙ.

На него страшно было смотреть, когда он "не говорил о ней".

- По недосмотру живём.

- Всё порушено!

- У меня спермотоксикоз! - вообще использовалось при любой ситуации.

- Хотел устроить тут секс-революцию...

Швейцарская жена, из тех, что в девяностых повылетали за иностранцев, трахнула его через пять минут после знакомства. Во второе своё посещение трёхкомнатной квартиры со словом ПРОЩАЙ, рыжая "швейцарка" с порога начала перечислять всех женщин города, с которыми он переспал. Девушка, с которой он в это время пил чай, к концу списка уже пятилась на лестничную площадку. Сбивчиво обещая позвонить.

И по сей день, - легко одетая женская фигурка вдали - и он сворачивает на другую улицу, скрипя зубами:

"Всё потеряно" и "Как так можно"...

"Друг оказался сукой" (о двух собаках)

"Один ебака страшный, другой стенки прошибает. У одного на плечах осколки, у другого тоже что-то... (пауза) на плечах"...

"ерунда это всё, она должна быть счастлива с соседом по лестничной площадке" (о виртуальных знакомствах)

"Я занимаюсь только человеческими отношениями" (о работе)

"Ты говоришь про гавно?" (о результатах работы)

"Нельзя всё время срать алмазами".

"Нужно ебаться непрерывно" (о проблемах, тормозящих работу)

"Иди работай" (про надпись на листке, повешенном на дверь в сторону гостей)

"Работа стыдна. Ты должен стыдиться".

"О чём мы говорим? Всегда хороший вопрос".

"Жизнь бля кончилась" (сидя в туалете)

"Я в жопе" - начало любого разговора.

- Я хочу стать пижоном и мудаком.

- Я делаю товар.

- Как хорошо, что у меня такая большая жопа.

Но ему ничто не помогало.

- Насрать мне на честь. Нет ничего смешнее.

- Есть то, чего делать нельзя.

Но противоречия он не видел.

- Я хочу, чтобы МЕНЯ выебали.

Но кто бы мог выебать этого зверя, выгоревшего на невыносимой лёгкости? Сходившего с ума от того, что в памяти?

Это было лето, когда лилипутовая крошка нескольких лет с белыми бантами бежала куда-то в небо, а мы стояли и смотрели вслед. И это настигало повсюду. Это лето случилось таким, что никаких последующих уже быть не могло.

Слишком высоким было небо, слишком пустыми и солнечными башни Дубны.

А началось всё с того, что он ходил с чайником к цыганам и кричал в ночные Кимры: "Я гений!"

© Рустам Гаджиев, 2005-2026.
© Сетевая Словесность, 2005-2026.